Альма вздрогнула, когда Элионора снова заперла входную дверь.

– Слова, – сказала бабушка, которая, видимо, слышала весь их разговор, – имеют большую силу. Некоторые – большую, чем другие, но одно из самых страшных – «террорист». С момента, как тебя назвали террористом, ты больше не человек.

– Ты думаешь, его осудят? – спросила Альма.

– Даже не сомневаюсь.

– Но если премьер-министр желает, чтобы кто-то исчез, разве она сама не может с ним расправиться? – Альма никогда бы не забыла слова Габриэллы о том, как ловко она управляется с кеваном, натренировавшись на рассечении людей.

– Ей нужно одобрение народа. Зал суда, когда всё хорошо сфабриковано, – лучший друг диктатора. И развлечение, и устрашение разом.

– Сколько прошло уже? – спросил Франц.

– Четыре мифф, – сказала Элионора, посмотрев на Луде. – Так ты считаешь, надо действовать, а не ждать подтверждения?

– Не факт, что оно поступит, – сказал Луде. – Она может и не знать о том, что происходит, пока сама не придёт в парламент. А посылать солнечное письмо из его стен не через официальную канцелярию – такого и представить нельзя.

– Что мы потеряем, если отправимся туда, а его перевозят не сегодня? – спросил Йесп.

– Многое, – ответила Элионора. – Может, шанс всего один выпадет.

– Луде, а ты от кого узнал? – спросил Франц.

– Из надёжного источника, – огрызнулся Луде.

– Думаю, надо лететь, – сказал Франц. – Пол Весенвик не заслуживает казни. Не просто же так я возглавляю Клуб садоводов, а Йесп руководит курсами подготовки солнцеловов. Если и столкнёмся с проблемами, сумеем выпутаться.

Элионора кивнула.

– Йесп?

– В деле.

– Сегодня мы спасём Пола! – улыбнулся Франц. – Моей пекарне не хватает этого толстяка!

Альма вспомнила пекарню Франца. Листочек с именами, который Пилла у него взяла… Неудивительно, что никто из списка не смог рассказать ничего стоящего. Франц всё это время и не думал им помогать в поисках.

– Хорошо! – решилась Элионора. – Выдвигаемся.

Дальше события развивались стремительно. Луде рассказал, что Пола переведут в суд на улице Миддельтрофф. Альма хорошо знала, где это. До улицы Миддельтрофф было рукой подать от улицы Стракофф, где она раньше жила. А ещё на этой улице семья Авира держала магазин крувулевых часов – в тайном подвале прямо под магазином самых обычных часов. Решено было, что Элионора, Франц, Йесп и Луде спрячутся как раз там, внизу. Перед прибытием Пола власти собирались обыскать и проверить каждый дом на улице.

Все подготовились к вылету. Надели лётные комбинезоны. Альма ещё никогда не видела Элионору в такой одежде. На талиях застегнули кеваны. Франц, командовавший операцией, взял с собой рюкзак.

Атмосфера в доме стояла напряжённая. Альма сидела на диване, поджав ноги и положив подбородок на колени.

– Не замёрзнут? – спросила она Эдвина.

– У лётных костюмов особенная теплоизоляция. Температура всегда будет подходящей, при этом они не мешают полёту. А металлические пайетки защищают от кеванов. Ну, как минимум иногда. Лучшей экипировки не придумать.

– Ты будто и не боишься вовсе, – сказала Альма, кивая на бабушку, о чём-то тихо разговаривавшую с Францем. – За неё.

– До смерти боюсь, – ответил Эдвин. – Но я последний буду отговаривать её от того, чтобы спасти кого-то из застенок парламента. Если бы я мог отправиться вместо неё, я бы так и сделал. Но я не в форме для этого, а она не разрешила бы. Даже будь я в хорошей форме, она всё равно лучше меня. Если кто и справится, так это она.

Полгода назад Авир говорил Альме то же самое, когда они ждали Элионору у самого парламента. И тогда бабушке потребовалась её помощь. Но тогда Элионора не могла контролировать ситуацию. А сейчас может. Альма бросила взгляд на Луде. Или нет?

Никаких слезливых прощаний. Никаких объятий и обещаний вернуться. Как только все были готовы, Элионора просто открыла дверь.

Один за одним они помахали Альме и Эдвину на диване. Но, когда остальные исчезли за дверью, Элионора повернулась.

– Скоро увидимся, – сказала она.

– Скоро увидимся, – ответил Эдвин. Альма заметила слезинку в уголке его глаза.

– Я знаю, что она вернётся, – сказал он Альме, когда дверь закрылась. – Просто я размякший дурак. И всегда таким был.

Альма ещё долго смотрела на дверь.

– Хочешь, отщёлкнем время в сейчасное? – спросил Эдвин. – Тогда до их прилёта пройдут считанные секунды.

Альма кивнула.

Она уже нащупала нить времени, как вдруг что-то стукнуло в окно. Солнечное письмо.

– Альма, – позвал Эдвин. Она слышала, что он старается говорить спокойно. – Не сбегаешь для меня к окну?

Дважды просить не пришлось. Уже через мгновение письмо было у неё в руке. Альма отдала его Эдвину. Дрожащие, слабые пальцы никак не могли его развернуть. Наконец, он нашёл щёлку у самого стебля. Эдвин вскрыл письмо и прочёл. Оно оказалось недлинным. Кажется, всего несколько слов. Эдвин поднял взгляд. С губ сорвался стон. Надрывный, дрожащий звук, откуда-то из глубины груди. Он повернул записку и показал её Альме.

«Они вас ждут».