Альма сидела перед своим шкафчиком, пока за ней не зашла Элионора. Бабушка извинилась за опоздание, но Альма особо его и не заметила. Она не могла думать ни о чём, кроме того, что Пилла её ненавидит. Это чувство грызло её изнутри. Но единственной, кому она хотела бы рассказать о нём, была Пилла.

Элионора и внимания не обратила на жёлтый шар, висевший над шкафчиком Альмы. Она будто вовсе забыла о тройном тесте. Альма тоже ничего не говорила, так что домой возвращались молча. Элионора будто очнулась, только когда Симон вскочил с дивана им навстречу и спросил, как прошёл тест.

Это могло бы взбодрить Альму. Теперь она солнцелов второго ранга. Может пойти в библиотеку и попытаться стянуть журнал. Но кто ей там поможет? От мысли о Пилле весь праздничный настрой Альмы снова сдулся.

После короткого осмотра Элионора с радостью объявила, что Симон в порядке, впрочем, поберечься ещё нужно. Он был готов к полёту, но в остальном должен был соблюдать покой. Она объяснила, как им добраться до дома на дереве. Прилетать было велено голодными, так как Эдвин начал готовить ни свет ни заря. Сама Элионора собиралась полететь вперёд, чтобы помочь ему с угощением.

Симон несколько раз заставлял Альму прибегать к нему в спальню, пока полностью не остался доволен своим внешним видом. Нарядные брюки, жилетка и жёлтый галстук-бабочка.

Альма пошла в прихожую за куртками. Она была расстроена и устала. Больше всего на свете ей бы хотелось полететь домой к Пилле и объясниться. Но что ей сказать? Невыносимо было думать, что они больше не подруги. Да больше того, Пилла её ненавидела. Альма знала, где её отец. Будь всё наоборот, Альма бы очень злилась на месте Пиллы. Но надо сделать так, чтобы Пилла поняла.

Альма уже собиралась помочь Симону встать с дивана, когда услышала стук в окно. Выйдя на кухню, она заметила на окне листок.

Вернувшись и захлопнув за собой кухонную дверь в сад, она открыла солнечное письмо.

«Кое-что случилось, – прочитала она вслух, – перенесём на другой раз. Элионора».

Симон встал с дивана. На лице его было написано разочарование.

– «Кое-что случилось»? – прорычала Альма, сама слегка удивившись своему гневу. И вдруг почувствовала, как приятно злиться. Намного лучше, чем раскисать.

– Альма, – успокаивающе сказал Симон. – Мало ли что могло…

– Нет! Элионора пригласила нас на ужин. Она обещала нам ужин.

Гнев всё больше и больше вскипал в ней. Элионора не удосужилась научить её собирать лучи. Не предложила помочь, когда курсы чуть не закончились провалом. Да она даже не вспомнила, что у Альмы сегодня был тройной тест, а теперь она отменяет ужин? Когда Симон даже бабочку надел?

– Нет уж, хватит! – сказала Альма. – И ей тоже пора это понять.

Не успел Симон ничего сказать, как Альма прищёлкнула время и вскоре уже летела в сторону дома Элионоры.

С помощью компаса на арии Альма летела на восток. Уже успело стемнеть, но вскоре она различила очертания безбрежного моря древесных крон, надёжно укрывавших от чужих взглядов дом на дереве. Искать его было непросто, Элионора говорила, что у них такие же отражающие окна, как и в «Мевемлии», чтобы свет изнутри не было видно с воздуха.

Альма снизилась влетев в кроны, но поняла, что скорость при этом придётся сбросить. Солнечный луч, конечно, давал свет, но листва была слишком густой. Да и в глаза могли попасть ветки, приходилось соблюдать осторожность. Альма остановилась и собиралась поменять луч, когда вдруг услышала голоса.

Говорил мужчина. Слова было слышно отчётливо.

– Так ведь я же об этом и говорю!

Она осторожно повернулась на голос. В темноте виднелась узкая полоска света. Альма поняла, что смотрит не на обычный древесный ствол, а на стену дома. Вот это повезло так повезло! Альма приземлилась на одну из веток, поддерживавших дом Элионоры. А голос она услышала через приоткрытое окно. Вот значит как, у Элионоры гости! Да как она смеет!

– Пузана повезут… – продолжал голос.

«Пузан?! – не могла поверить своим ушам Альма. – Почему они говорят о Пузане?»

– Этого не может быть! – возразила Элионора. Но голос её был каким-то странным. Напуганным. – Судебное заседание Пола состоится не раньше, чем через несколько недель.

Пол? Это Пузана Элионора назвала Полом?

Первый говоривший отошёл от окна, и слышно его стало хуже.

– Перенесли, – сказал голос. – Его начнут перевозить буквально через несколько минут.

Теперь голос слышался так далеко, что Альма не могла разобрать ничего, кроме бормотания. Надо подойти поближе! Но не успела она двинуться, как заговорил третий голос. Он слышался гораздо отчётливее предыдущего. Мужчина, похоже, сидел прямо у окна.

– Подождите! – сказал он. – Там кто-то есть!

Это он про неё? Или тут в лесу ещё кто-то есть? У Альмы по рукам и спине побежали мурашки. Она заметила движение позади себя. Там кто-то был! Зверь или человек? Альма присела на корточки, чтобы свет ария её не выдал. И вдруг услышала голос.

– Брось арий!

Альма вспомнила дрожащий голос Элионоры. Если уж у бабушки были причины бояться, скорее всего, ей тоже стоило бы. Попробовать улететь?

– А НУ. БРОСАЙ. АРИЙ!

Альма подчинилась.

– Повернись.

Первым, что Альма увидела, был кеван. Он был так близко, что Альма услышала потрескивание. Рядом зажёгся ещё один. И ещё. Три кевана окружили её и сияли так ярко, что ослепляли. Но кончик одного из кеванов смотрел вниз, освещая сапоги державшего. И Альма эти сапоги узнала.

Гвардейцы Грубель!