Всю следующую неделю Альма только и делала, что ждала, когда Симон пойдёт спать. В первый же вечер, когда темнота плотным одеялом опустилась на Эвельсёй, Альма осмелилась включить прикроватную лампу и достала со дна портфеля «Историю ислетания».
Альма быстро поняла, о чём говорил Эрнт Хомлунг. Захватывающей книгу тяжело было назвать. Предложения пространные, запутанные. Книгу явно писали, чтобы информировать, а не развлекать читателя. Но для Альмы она оказалась самой увлекательной книгой, какую она когда-либо держала в руках.
В книге рассказывалось о городе Уифими. Крыши всех домов в нём были плоские, чтобы солнцеловам было удобно садиться. Уличные фонари светили солнечным светом. В городе не было ни машин, ни велосипедов, ни дорог, ни тротуаров. Только небольшие дорожки и старые деревья, которые никогда не приходилось рубить, чтобы освободить место для чего-то другого. Если кто-то хотел поселиться на месте, где росло дерево, у жителей Уифими был другой способ, как поняла Альма. Дом можно было построить прямо на нём, желательно в кроне, где всегда светило солнце.
Альма глотала страницу за страницей. Пару раз зачитывалась до рассвета, напоминавшем о близости утра. А потому сидеть в школе становилось всё сложнее и сложнее. На последнем уроке во вторник Альма, мало спавшая всю неделю, с трудом держала глаза открытыми. Да еще фрёкен Крилле снова завела шарманку о Габриэлле Грубель.
«Соберись! – приказывала себе Альма. – Ты сможешь. Не спать. Только… не…»
– ФРЕНГ!
Альма вздрогнула и едва успела подхватить карандаш, чуть не упавший на пол. Она заснула! Фрёкен Крилле шла к ней широким шагом и с таким выражением лица, что ещё чуть-чуть – и дым из ноздрей бы пошёл.
– Поверить не могу в то, что я видела! – кричала она. – Хотя зрение у меня явно отличное. Как ты смеешь так безалаберно относиться к своему образованию, о котором позаботилась сама Габриэлла Грубель?! Ты хоть знаешь, что в других странах девочки складывают алфавит из палочек, если им вообще повезёт учиться?
Лицо фрёкен Крилле раскраснелось, кончик её указательного пальца едва не упирался Альме в нос.
– Девочкам вроде тебя следует хорошенько подумать, прежде чем оскорблять своим пренебрежением Габриэллу Грубель и среднюю школу в моём присутствии.
С этой угрозой фрёкен Крилль повернулась к учительскому столу, а Альма осталась сидеть, вся забрызганная слюной. Она стирала её с лица под нескончаемый поток одобрительных насмешек.
Вернувшись домой, Альма твёрдо решила сегодня лечь спать рано. Не потому, что боялась фрёкен Крилле, а потому что назавтра ей наконец-то предстояло снова встретиться с Элионорой. А уж перед кем Альма заснуть не хотела, так это перед бабушкой.
Однако книгу она дочитать не успела, так что всего одна маленькая глава перед сном ведь не повредит?
Посмотрев на посапывающую тушку Бёрре, она повернула лампу к стене, чтобы приглушить свет, и открыла книгу.
Чуть больше полувека назад Совет судьбы в Уифими решил, что необходимо решить, кто может летать, а кто нет. Было назначено ислетание, принять участие в котором мог любой желающий. Если человек проходил ислетание, ему выдавали арий и разрешение летать самостоятельно. Назначили день. В день летнего солнцестояния, когда солнце поднимается выше всего над горизонтом, собрались все солнцеловы, чтобы понаблюдать за тем, как молодёжь добывает себе арии. С тех пор Совет устраивал ислетание каждый год.
Хотя до конца главы оставалось ещё несколько страниц, Альма отложила книгу. День летнего солнцестояния… А когда он? Она почувствовала, как сердце забилось быстрее. Уж не об этом ли хотела спросить Элионора? Будет ли она…
Альма спрятала книгу под матрас и выскользнула из кровати. Пытаясь прокрасться незаметно вниз, она подумала, что лестница на первый этаж в этот раз скрипела куда больше обычного.
И вот, оказавшись внизу, она прошмыгнула по коридору. В доме было темно и тихо. Пройдя мимо кухни, она зашла в гостиную. На книжных полках царил порядок, и найти словарь труда не составило. Альма сняла его с полки и стала перелистывать до нужной страницы.
Ага, вот! «Солнцестояние летнее, – говорилось там, – день, когда северное полушарие в наибольшей степени оказывается наклонено к Солнцу. Приходится на 21 или 22 июня». У Альмы перехватило дыхание. До конца июня оставалось меньше полутора месяцев.
– Альма?
От неожиданности она развернулась так резко, что уронила словарь.
– Ты что здесь делаешь? – заспанный отец смотрел на неё прищурившись.
– Я… да так, посмотрела кое-что.
– Сейчас? – Он подошёл и присел перед ней на корточки. – Что же ты хотела узнать посреди ночи?
Альма перевела взгляд на раскрывшийся на полу словарь.
Взгляд её метался по странице.
– Просто лежала и думала о… соневых.
Симон снова прищурился.
– Ты лежала и думала о соневых?
– Да.
– И почему же?
Альма пожала плечами.
– А почему бы и нет?
Симон смотрел на неё с подозрением.
– Почему, собственно, не думать о соневых? – продолжала Альма с таким видом, будто обиделась за весь отряд млекопитающих. – Ты не находишь, что это как-то несправедливо?
– Ну да, ну да, – смущённо ответил Симон. – Я… я, конечно, ничего не имею против соневых, нет. Признаться, я вообще не знаю, кто это.
– Вот именно! – сказала Альма и решительно кивнула. – Может, дело как раз в том, что тебе бы следовало больше думать о соневых.
Альма воспользовалась его минутным замешательством. Она захлопнула книгу и поднялась.
– Спокойной ночи!
Оказавшись в безопасности у себя наверху, Альма убрала словарь в шкаф. Она захватила его на случай, если Симон решит пробежаться по тем же страницам. Знал ли он, что происходит в день солнцестояния? Элионора ясно дала понять, что он тоже солнцелов. Но Альме с трудом в это верилось. Он был таким… обычным. Обыкновенным.
Она легла в кровать и прижалась к тёплому телу Бёрре.
Испытание… Действительно ли Элионора хотела спросить об этом? Нет, слишком оно близко, Альма не научится летать за полтора месяца. Невозможно! Должно быть что-то другое. Может, Элионора спросит, хочет ли Альма посетить Уифими? Вот это уже больше похоже на правду.
Альма почувствовала, как сердце в груди успокаивается, усталость подкатывает к ней – а потом всё исчезло.