– Мадам, вы что-то перепутали. Это меня зовут Де Гроте, Ронни Де Гроте.

Пожилая женщина ещё раз внимательно оглядела мужчину с головы до ног и осуждающе покачала головой.

– Если вы признаёте себя господином Де Гроте и имя вам – Ронни, то именно… вы, уважаемый господин, виноваты в смерти Карлы.

– Нет, не я! Не надо зря наговаривать на людей, ведь я только сегодня от вас узнал, что Карла совершила самоубийство. Зачем она это сделала?

– Вы ей разбили сердце, преподобный Де Гроте. Карла навещала меня по-соседски, а кому ей свои тайны сердечные посвящать, как не мне? Я и за домом присматривала, и чаем её отпаивала, когда она из кафе приходила, еле языком ворочала, ведь работу себе какую нашла – манекеном при кафе мужиков на выпивку раскручивать, и ведь хорошо ей за это платили, покойнице, грех и обижаться… Ну да, ладно, её уже муж и схоронить успел, не любила она его, а он это знал и купил ей домик рядом с тобой. Опоздал ты, господин Де Гроте, забеспокоился, вот с другом прибежал, значит, совесть ещё имеешь. Наша Карла хоть и красивая была, да несчастливая.

Ронни не мог понять, причём тут его совесть, ведь он не давал Карле совета руки на себя наложить, и в недоумении он стоял перед старушкой как оглушённый, а Жос переступал с ноги на ногу и шумно пыхтел за его спиной. Друзья стояли во дворе дома Карлы, где под широко разросшимся кустом сирени покорно засыхали красные тюльпаны, самоубийство Карлы выходило за рамки их понимания.

***

Разве мог Ронни предположить, что эта молодая красавица, что жила по соседству, любила его без памяти, но молчала, а потом руки на себя наложила, чтобы отомстить ему своей смертью! Разве бы он отказался от любви такой женщины?

Маленький кирпичный домик, где жила Карла, хорошо проглядывался из окна кабинета Де Гроте. Ронни первым обратил внимание друзей на то, что последнюю неделю у неё во дворе не происходило никаких передвижений, по вечерам в доме не горел свет, а окна и двери не открывались даже в солнечные дни, хотя какое ему до этого дело, ведь Карла не была в списке его друзей, любовниц или врагов.

Ронни и сам не заметил, когда в нём появился гонор эдакого дамского фаворита, но теперь об этом говорила ему в лицо бабушка в синем длинном фартуке, и она убеждённо вменяла ему в вину гибель Карлы. Мужчина чувствовал себя маньяком под маской приличного человека.

В последний раз Ронни видел Карлу неделю назад, а неделей раньше её муж бесплатно прочистил канализацию под его домом и от выпивки отказался.

Теперь вечер, когда она пришла к нему в дом в последний раз, мужчина в воспоминаниях видел уже по-другому. Гости собрались на летней веранде, а Карла пришла, огляделась и лёгкой походкой направилась к нему и на глазах у всех друзей нежно поцеловала в губы. Может быть, этот приветственный поцелуй был чуть интимнее, чем принято целовать друзей, но теперь… Карлы не было в живых.

Вот и всё, что Ронни мог припомнить о своих отношениях с красавицей-соседкой, стоя у крыльца её бывшего дома. Протерев лицо ладонями, словно смывая с него невидимую грязь, он опять обратился к пожилой даме, которой поверяла Карла свои тайны. Видя искреннюю растерянность на лице мужчины, старушка не стала больше его корить, а попыталась его утешить.

– Да, уйти на тот свет очень легко, а вот для того, чтобы жить и терпеть все капризы судьбы, нужно имеет мужество и верного друга.

– Госпожа, как это несчастье могло случиться, если я сам ничего о том, что Карла вам говорила обо мне, не знал?

– А что нужно знать-то? Нравился ты ей, Карла в последний вечер приходила ко мне, всё вздыхала и говорила, какой ты честный, умный, добрый. Она думала, что недостойна тебя. Какое сердце может выдержать неразделённую любовь?

– Какая может быть любовь в наше время? Эта романтика осталась в прошлом веке, теперь это называется половыми отношениями. Нет, это несправедливо! Но почему? Почему она ко мне не пришла, не открылась мне? Я что, страшный злодей какой-нибудь?

– Вот теперь и спроси у себя сам «почему?». Карла уже неделю как в гробу лежит, а с покойниками какой разговор. Может быть, тебя к ясновидящей сводить, что живёт неподалёку? Вот она с покойниками говорить может.

Ронни отрицательно покачал головой, если от живых женщин правды не добиться, то что можно ожидать от мёртвых.

– Мадам, ведь то, что произошло с Карлой, – это нелепо, а по отношению ко мне нечестно. Если бы я знал, разве я смог бы отказаться от любви такой красивой женщины? Хотя она была замужем… Но, может быть, вы что-то напутали.

– Ты Ронни Де Гроте?

– Это я!

– Значит, ничего я не напутала!

Тут старушка резко повернулась к мужчинам спиной, решительно вошла внутрь своего выбеленного дома и закрыла за собой дверь. Всё, разговор был закончен.

Ронни продолжал стоять во дворе у Карлы и привыкал к мысли, что её нет в живых. Это страшно, когда кого-то нет в живых. Уже не может быть прощения и невозможно поговорить по душам, и поздно что-либо менять. Первым опомнился Жос. Он положил руку на плечо друга и подтолкнул его к машине.

***

Всю неделю ходил Ронни сам не свой. Хотя у него был отпуск, а ему нестерпимо хотелось опять на работу, где он забывал обо всём, что происходило в его личной жизни.

За 25 лет работы спасателем гарнизон МЧС стал для Де Гроте родным домом. Со службой шефа технического оснащения гарнизона спасателей он успешно справлялся. Моторизированная колонна спасателей № 6 теперь оснащалась специализированным транспортом, передовой технической аппаратурой, новейшими лабораториями, работать на которых доверялось только Де Гроте, и майор-комендант был доволен его стараниями, отмечая возросший уровень подготовки спасателей и высокое качество приобретаемой техники.

Боб Шторм такого поворота событий никак не ожидал. Де Гроте не только вышел из его подчинения, но и стал выше его по званию. Престиж Боба был подорван, но сдаваться он не собирался. Очернить Де Гроте в глазах майора стало его первоочередной задачей.

– Господин майор, Де Гроте уже третий час дрыхнет в лаборатории. Он закрылся в лаборатории, чтобы никто не помешал его послеобеденному сну, а рабочее время тикает для каждого из нас. У вас, господин майор, тоже есть ключ от двери этой лаборатории. Вы можете сами убедиться в том, что я вам говорю.

Майор нехотя поднялся со своего мягкого кожаного кресла и отправился к лаборатории, которая находилась на другом конце плацдарма. Природа хмурилась, серые туманы по утрам наползали друг на друга, закрывая от людей солнце, крадя у осени яркие краски увядания. Дождя не было, но его выпало за прошедшую неделю столько, что даже воздух отяжелел от сырости и не хотел шевелиться. Не грустить в этот слякотный день могли только болотные лягушки.

Даже тщательно выметенный асфальт территории гарнизона отсырел и отвратительно чавкал под ногами тяжеловесного майора, который с недовольным выражением на лице шагал по лужам, а за ним чеканил шаг офицер Боб Шторм, при этом стараясь лужи обходить.

Ронни был так увлечён деликатными исследованиями проб воды из канала, что не заметил, каким образом майор оказался за его спиной. Усердие Де Гроте было отмечено командиром, а наушничество офицеру Шторму вылезло боком, он попал под особый контроль майора.

Как шеф технической службы Ронни быстро освоил работу с компьютером, в котором вскоре разместилась вся техническая информация по гарнизону, а женщины из бухгалтерии уже не сомневались, что их коллега Де Гроте получает двойной оклад, являясь секретным агентом службы госбезопасности страны. Ведь до назначения Ронни на должность шефа технической службы каждая из них уступала подхалимским просьбам инструктора, чтобы помочь ему с составлением рапорта, веря в его врождённую неграмотность, а скрывать свои способности свойственно только шпионам высшего класса.

Ронни в своей жизни привык отвечать за всё, что входило в его обязанности. Вскоре он стал известным человеком в дирекции различных предприятий, где составлялись долгосрочные контракты на поставки для гарнизона спасателей необходимого оборудования, а в министерстве отмечали его успехи и ставили в пример.

Пролетал год за годом, теперь только во время отпуска Ронни был вынужден вспоминать, что у него есть ещё семья и постоянные долги, есть нелюбимая жена и повзрослевшие дети.

Зачем нужно детям слушать отца, если он никому не указ, пусть себе читает нотации, ругается и учит жизни, если ему так хочется, и зачем детям слушать сурового папашу, когда рядом есть добрая мама, с которой всегда легко и просто. Каролин стала для детей идеалом родительской любви и щедрости, она не запрещала детям жить в своё удовольствие.

Если к проблемам в семье Де Гроте уже привык, то возникшие у него проблемы с женщинами были ему в новинку, и он отдался работе без остатка, бросив любовниц на произвол.

Вскоре Вивиан ушла из нянек. В округе поговаривали, что отец будущего ребёнка был Жос, жена которого слухам не верила. Вивиан ушла от мужа и вернулась к родителям, где ей предстояло родить наследника крупной фабрики в приморье.

Драчливую Соню ещё в августе увезли на принудительное лечение в наркологический диспансер. Оказалось, что женщина лечила свою депрессию, вызванную уходом мужа, наркотиками и была наркоманкой с приличным стажем. Конечно, это известие расстроило Ронни, что он не заметил в любовнице наркоманку, всё списал на свою врождённую наивность.

Единственное, что не могло уйти из памяти и сердца мужчины, – это самоубийство Карлы, что казалось ему абсурдом, переворачивающим его жизненный опыт наизнанку, поэтому Ронни решил попросить совета у Рика, свидетеля Иеговы (Запрещено на территории Российской Федерации). Только с ним он мог говорить о том, о чём не говорят даже с друзьями.

– Рик, ты знаешь всё, что написано в Библии. Объясни, за что мне винить себя, если моя знакомая Карла ушла из жизни, назвав моё имя. Я не был её любовником, потому что она была слишком хороша для меня. Теперь за то, что она не призналась мне в своих чувствах, я должен носить вину за её самоубийство? Если у неё было желание со мной переспать, то почему об этом мне не сказать? Где логика и смысл происходящего? Кто может в этом разобраться? Бог? Разве ему до того, что делают люди в свободное время или в постели под одеялом, или в кафе за кружкой пива? Ведь мир, который Бог сотворил, переживает гораздо значимее проблемы, чем эти пересуды.

– Йегова велик, и он свят. Он правит мирами и народами, но люди сами должны думать о том, что они делают. Ронни, а эта женщина, Карла, она была замужем?

– В том-то и дело, что Карла была замужем.

– Ронни, может быть, она боролась с грехом? Любить другого мужчину, кроме мужа, есть грех.

– Преступление? Эта женщина работала в кафе, где за хорошие деньги сама развлекала любителей пива и крепких напитков, и не убивала себя за это. А тут бац, и грех почувствовала? Эти женщины произошли не из мужского ребра, они из ребра шакала. Но их тоже жалко. Если женщину перестал удовлетворять собственный муж, то что ей надо делать? Ох, Рик, я не мог раньше себе представить, как тяжело страдают бабы, не получая удовлетворения в супружеской постели. Но и мужа можно понять: работа, налоги, кредиты… Рик, ты бы послушал женские пересуды… Мои друзья – портовые грузчики, но наш портовый юмор – всего лишь мелочь по сравнению с тем, что говорят женщины о нас, носителях полового члена. Только с виду они кажутся дамами с незапятнанной репутацией, а по сути – это просто ненасытные контейнеры для спермы. Я думаю, ты, Рик, хоть и молчишь, но меня понимаешь, наших милых соотечественниц может удовлетворить только взвод волонтёров из экзотических стран. Если мужики толпой валят на Филиппины, чтобы развлечься с дюймовочками с Филиппин, то их жёны отправляются на Кенары …посетить музеи. Какие такие музеи на Кенарах? Там их ждут натренированные юноши, готовые переспать даже со слонихой, но деньги за секс они берут вперёд.

Рик умел внимательно слушать, и Ронни под горячую руку попытался себя оправдать.

– Сам посуди: человек сотворён Богом не как ангелочек, а как человек. Где различие между потребностью человеческой плоти и грехом? Что стоит в Библии? Или, как всегда, сначала «можно» – можно, а потом это «можно» уже нельзя. Разве так жили наши родители? Или начался конец света?

– Ронни, я могу тебе сказать, что конец света начался давно, с приходом самого правильного человека на земле Иисуса Христа. Наше поколение потеряло веру предков, и разврат стал нормой поведения. Хорошо, что у нас в стране ещё есть цензура на телевещание, где запрещается детям участвовать в рекламных роликах, а что уже творится в Америке? Забыт стыд и честь, всё подчинено наживе. Уже со школьной скамьи учителя обязаны внушать девочкам и мальчикам, что можно жить половой жизнью с кем попало, лишь бы партнёр надевал на свой пенис презерватив. Молодёжи не нужно уже благословение родителей на брак, случайся с особью противоположного пола как животное, лишь бы хотелось и моглось. В мире уже не осталось нетронутых невест и нет положенного воздержания у женихов. Самое страшное, что ни дети, ни их родители не боятся Иеговы, Его гнева. Ты веришь в Божий суд? Ад? Рай?

Ронни задумался.

– Рик… но судом устанавливается справедливость. Мне это нравится. Мне, как грешному человеку, хочется больше верить в Иисуса Христа, который за мои грехи умер на кресте.

– Это хорошо, что за твой грех кто-то другой пострадает? Если это так, то грешишь ты или нет, нет никакой разницы. Иисус Христос дал нам хороший пример, как соблюдать заповеди Бога, мы должны ему следовать, как это ни трудно. Вот ты сам всё разрешаешь делать своим детям?.. И Иегова тоже, как отец, на все человеческие желания поставил ограничения. Если их не соблюдать, Ронни, то в день Великого Суда никому не спастись, потому что каждый живший на земле должен будет отвечать за свои грехи лично! Ронни, что сказал Иисус Христос Магдалине, когда некому было бросить в неё камень, потому что все обвинившие её мужчины-евреи имели на сердце тот же грех? И сказал Иисус Магдалине: «Ты прощена, иди и греши дальше»? …Нет! Христос сказал женщине: «Иди и больше не греши». Ты меня понял?

– Что Иисус бы мне сказал, когда увидел, как дерутся за меня женщины?

– Держи себя от них подальше и сам не греши.

Этот ответ Ронни не понравился.

– Что Бог сказал о разводе с женой?

– О разводе не может быть и речи, – это Рик проговорил уверенно, как подкованный борец за праведность, но его собеседнику такая праведность вдруг встала поперёк горла.

– Рик, ты умный человек и сам понимаешь, что Божьи заповеди – это не что иное, как западня для человека с совестью. Хочешь жить без греха? Браво! Но тогда ты будешь не жить, а медленно умирать, потому что сама жизнь на земле уже грех. Возьми хотя бы первородный грех Адама и Евы, ведь от этого греха всё человечество стали грешниками. Спишь с женщинами – грех, а не спишь – ещё больший грех, ибо этим воздержанием или сам себя в могилу загонишь, или чувствительных дам доведёшь до самоубийства. За жизнь в пустыне зарплату не платят, а то бы я уже давно ушёл куда-нибудь в оазис среди сыпучих песков, подальше от жены, детей и от всех женщин на свете, у которых без секса разыгрывается мигрень. Вот только Карлу жалко. Её образ до сих пор стоит перед моими глазами. Рик, как мне с этим жить дальше?

– Молиться!

И Ронни стал молиться. Заученных молитв он не знал, поэтому молитва Иисуса Христа «Отче наш…» ему вполне подходила.

***

Однажды в осенний субботний день Ронни сидел в гостиной один.

Перед ним на обеденном столе лежала кипа платежей, разложенных по двум стопочкам, одна с платежами по счетам и другая – по кредитам. Каждый месяц ему приходилось много корпеть над бумагами, чтобы избежать финансового краха семьи, эти усилия больше напоминали растяжку шагреневой кожи в разные стороны, которая местами уже рвалась.

Надо сказать, что Де Гроте не любил одиночество, он был человеком общительным, но в последнее время ему нравилось оставаться дома одному, чтобы никто ему не мешал думать о жизни и делать своё дело.

В ту субботу, когда домашние разошлись кто куда, Ронни решил в спокойствии духа заняться бумажными делами, чтобы не думать о том, что творится в его семье.

Пегги год назад ушла из дома жить со своим другом Крисом в фамильную пристройку Де Гроте. Теперь маленький Дилан играл, спал и ел в густом наркотическом дыму.

Тим бросил учёбу в школе и теперь пропадал у своего друга Мишеля, известного в округе наркодилера.

Каролин так и не устроилась на постоянное место работы. Она подрабатывала где-то по-чёрному, а в выходные женщина уезжала в Голландию, где отдыхающие на кемпинге нуждались в доступных уборщицах, а её младшая дочь Вальяна уже три дня пропадала у своих подруг.

В доме гости собирались редко из-за занятости самого Ронни на новой должности, но друзья не обижались, а перенесли место встречи в бильярдную при кафе, где подавалось пиво в бочках, и никто не разделялся на хозяев и гостей.

Тишину дома в ту субботу не нарушало даже радио, новости действовали на мужчину удручающе. Не так давно Де Гроте, проанализировав политическую, экономическую и социальную ситуации на земле и у себя в стране, пришёл к выводу, что настала пора нажать «красную кнопку» ядерной атаки. Уничтожить этот развращённый мир надо было бы ради тех, кто ещё смог что-то святое сохранить в душе до смертного часа, а иначе наступит судный день всем на погибель. И только отсутствие этой самой «красной кнопки» помешало Де Гроте привести в исполнение свой приговор.

В его сердце поселилась такая горькая горечь, даже лёгкая музыка стала раздражать, поэтому радио уже с утра было выключено из сети. Правда, бывали моменты, когда мужчина, закрывшись в кабинете, слушал голос Паваротти, чтобы почувствовать собственную душу, и мечтал под мелодию Вивальди о встрече с любимой женщиной, понимая всю нереальность этой встречи.

Так вот, в ту субботу Ронни не собирался отвлекаться на разные мелочи, ибо ему предстояло срочно разобраться с бумагами, чтобы прикрыть растущие финансовые дырки в семейном бюджете. Когда от усталости и голода закружилась голова, послышался скрип тормозов машины, остановившейся на улице против его дома.

Ронни оторвался от бумаг и со вниманием посмотрел на улицу. У ворот дома остановился «Мерседес», из него вышел человек в синем костюме при синем галстуке и направился к парадным дверям.

Появление подобных «синих костюмов» не предвещало ничего хорошего для владельца дома.

– Разве нельзя, хотя бы для маскировки, судебному исполнителю прийти в дом к несчастному должнику в костюме зелёного цвета, например, или просто в спортивных штанах? – подумал Ронни, вздохнул и пошёл открывать дверь.

Что там скрывать, Де Гроте осуждал профессию судейских исполнителей, которые отбирали у людей последнюю надежду иметь какую-то собственность, наказывая и без того наказанных судьбой людей. Он не мог понять, как можно человеку согласиться на профессию современного палача. Судебные исполнители только назывались красиво, а народ их боялся, как бандитов, у которых нет ни сострадания, ни чести. Что для богатеев значил чёрно-белый телевизор, купленный стариками в рассрочку? Непригодная для использования вещь, но этот телевизор надо у стариков отобрать, чтобы этим актом насилия над бедными и слабыми показать свою власть в этом мире.

Проходя по коридору, Де Гроте уже не мог справиться с собой, он пыхтел от негодования, поэтому остановился у лестницы, ведущей в гостиную, и обратился к Богу, который, может быть, его ещё не забыл.

– Отец небесный, к тебе молился Христос, когда ему было трудно. Я тоже обращаюсь к тебе сейчас, потому что способен убить этого непрошеного гостя в синем костюме, который явился выбивать из меня долги моей супруги. Ты можешь всё изменить, ведь Ты Бог всемогущий. Измени ситуацию! …Прошу!

После молитвы гость не развернулся, не поскользнулся на садовой тропинке и не поломал ногу о порог, входя в дом Де Гроте, а спросил очень вежливо:

– Можно мне пройти внутрь помещения?

– Раз пришли, то проходите.

Гость оказался неулыбчивым человеком и не отличался показной любезностью, как это делали его предшественники. Он просто обратился к хозяину дома со скукой в голосе:

– Вы, наверное, догадываетесь, зачем я к вам пожаловал?

– Догадаться нетрудно, но сразу скажите сколько?

– Сколько? Вы сами не знаете?.. Сейчас посмотрю.

Мужчина в синем костюме открыл папку и стал перелистывать бумаги, пока не нашёл ту, что искал.

– Так, если верить этой бумаге, то общая сумма будет составлять всего 30 тысяч франков. Теперь вы меня услышали.

Спокойствие этого гостя не раздражало мужчину, оно его морально убивало.

– Всего 30 тысяч франков? 30 тысяч франков – это всего лишь мой месячный оклад.

Увы, эта реплика прозвучала в пустоту.

– Ничего не могу поделать. Вы должны, господин Де Гроте, расписаться здесь и ещё здесь.

– А если не распишусь, то меня посадят в каталажку?

Несмотря на свой чёрный юмор, Ронни покорно расписался там, где требовалось. Мужчина при исполнении натянуто улыбнулся и аккуратно закрыл свою синюю папку на синюю кнопочку. На прощание человек при исполнении спросил у поникшего духом хозяина дома:

– Каким образом вы желаете получить эту сумму: чеком или наличными?

Последующая пауза в гостиной могла занять достойное место в ненаписанной театральной постановке под названием: «Вознесение чиновника на небеса».

– Какие деньги?

От странного поведения Ронни, под его взглядом в упор чиновник стал розоветь лицом.

– Не волнуйтесь так сильно, господин Де Гроте, наша страховая компания выплатит вам эти деньги по истечению нашего с вами договора, то есть через три дня.

Ещё за страховым агентом не закрылась дверь, как Ронни чуть ли не со слезами на глазах воскликнул:

– Боже, ты любишь меня! Ты всемогущ!

Свою благодарность к Богу Ронни не смог удержать в себе. Он делился ею со всеми, кто попадался ему на пути, но в его окружении не было никого, кто бы радовался вместе с ним. В глазах слушателей Де Гроте сходил с ума, и все ещё раз убеждались, что дуракам везёт!

С того счастливого дня прошло примерно две или три недели. Как-то раз Ронни решил навестить своих друзей, которые проводили субботние вечера в местном кафе, за бильярдным столом.

Увидев Де Гроте входящим в кафе, друзья обрадовались, и особенно Жос.

– Какие люди к нам пожаловали! Тот, кто теперь пиво не пьёт и к женщинам не пристаёт.

– Да! Пиво и женщины сгубили мою жизнь. Вчера полиция приходила в дом. Тима подозревают в соучастии в банде угонщиков мотоциклов.

– Ронни, у него же есть хороший мотоцикл, зачем ему ещё один?

– Затем, чтобы прослыть среди бандитов своим человеком. Тим ездит на мотоцикле «Камино» и думает, что крутой пацан. Ему в голову не приходит, что по техническим параметрам этот мотоцикл давно в утиль пора выбросить. Уважающий себя мотоциклист никогда не прыгнет в седло этой пародии на мотоцикл, на нём предпочитают ездить только камикадзе и стиляги… А его мать, то бишь моя Кринь, только подзуживает Тима, давай, мол, сыночек, установи рекорд! Эта чертовка на неделе к маме заходила, так после её ухода из родительского дома пропал золотой набор вилок, ножей и ложек. Теперь моя мама больше не зовет Кринь «ангелочком», ибо та сняла все деньги со счёта, открытого на имя Вальяны, когда та только родилась. Хорошо, что в сберегательной книжке стояла роспись Каролин, а то бы мама на меня подумала.

– Что ты всё ноешь, Ронни! Жизнь без проблем не бывает. Давай сыграем лучше в бильярд. Давно ты, мой друг, в руках кий не держал.

Друзья подошли к пустующему бильярдному столу.

– Постой, Жос! Я забыл свои очки. Ты ведь знаешь, что после операции на глазах, когда мне насквозь прорезали правую радужку левого глаза, у меня без очков на небе горит не одна луна, а целых пять, и какая из пяти настоящая – знает один лишь Бог.

– Ага, вот ты сейчас своего Бога и попроси, ведь он тебе 30 тысяч подарил? А? …Или ты сочинил эту историю про судебного исполнителя?

Тут Ронни воспрянул духом, словно получил радостную весть свыше, и стал вслух молиться:

– Я верю, что ты, мой Бог, можешь всё! Я прошу Тебя, покажи Жосу, моему другу, Твою силу, а мне – Твою любовь. Жос, даю тебе право начинать игру.

Этот разговор слышали и другие завсегдатаи кафе и, не сговариваясь, стали с интересом следить за игрой.

Фортуна была явно на стороне Жоса, он с ловкостью чемпиона загонял шары в сетки. Ему аплодировало всё кафе, посетители начали делать ставки на играющих у бильярдного стола друзей. Первый холостой удар случился, когда Жос уже набрал 30 баллов из 61 возможного. Только один шар отделял его от победы.

Настала очередь для Ронни взять в руки кий.

Ронни эдаким петухом прошёлся вокруг стола. Потом нагнулся, примериваясь к будущим победным ударам, и понял, что без очков ему не забить ни одного шара. Каждый шар в его глазах отражался пятикратно. Чуда не происходило. Неожиданно для его болельщиков Ронни распрямился и посмотрел наверх, где за тёмным потолком уходило в вечность небо.

– Мы должны это сделать! – обратился он к тому, кого никто в кафе не видел.

Потом мужчина уверенно нагнулся над зелёным бархатом игрального стола и стал бить кием по оставшимся на поле шарам без прицела. Бильярдные шары в удивительном порядке раз за разом падали с присвистом в лузы: бумс, бумс и опять бумс.

В кафе уже никто не сидел за столиками, все присутствующие столпились у бильярдного стола. Шары словно увёртывались от кия подслеповатого игрока, убегая от него в разные стороны, и один за другим запрыгивали в лузы. Ронни распрямился только тогда, когда на игральном поле не осталось ни одного шара. Он был счастлив. Ни одного промаха. Теперь и другие увидели дела его Бога, Бога-заступника.

Но эта неожиданная победа никак не прославила Бога, она стала только поводом для очередного тоста за победу счастливчика Ронни, которому подыгрывает сам Бог. Жос не стал поднимать пивной бокал за победу друга, потому что обиделся.

– Ты скрывал, что мастерски играешь в бильярд, – обратился он к другу, – а ещё другом называешься.

Уже по дороге домой Ронни опять почувствовал одиночество и грусть. Друзья не понимали его, и только приходы в дом Рика, свидетеля Иеговы (Запрещено на территории Российской Федерации) , отличались постоянством.

Но и Рик стал жаловаться, что его служение Богу становится неугодным руководству общины, а потом предупредил Ронни, что, возможно, вместо него к нему будет приходить другой человек.

– Кто у вас там начальник? У католиков – Папа в Риме, у вас в общине – какой-то всезнайка, который лучше знает, кто мне подходит, а кто – нет. А где же тогда Бог, который правит? Не нужно мне никого другого из вашей группировки, – взорвался Ронни.

– Не надо так волноваться, ведь Бог любит послушание. Да, у меня для тебя есть хорошая новость. Смотри, здесь в Святом писании написано, что муж может оставить свою жену, если та не верит Иегове. Прочитал?.. Хорошо. Теперь давай подумаем. Если жена прелюбодействует, то тем самым она совершает грех, так как не боится Бога, потому что не верит Ему! Этим она освобождает своего мужа от супружеского обещания в верности.

– А если оба супруга прелюбодействуют, то они вдвойне свободны? Значит, у меня есть шанс начать сначала?

– Сначала и без греха.

После этого разговора проходили дни, недели, а эти слова имели такое огромное значение, что их трудно было осмыслить. Ронни хранил их на сердце как клад с сокровищем, который он ещё сам не решался открыть.

***

Доказать виновность Тима в угоне мотоциклов полиция не смогла, но Ронни в этом уже не сомневался: в его гараже периодически появлялись чужие запчасти от фирменных мотоциклов и потом они так же странно исчезали.

Ронни терялся в вопросах воспитания детей, и часто ему приходил на ум разговор с одним из сослуживцев, сержантом Смитом. Сержант Смит и его младший брат служили в части спасателей уже лет десять, и они очень гордились своим домашним воспитанием.

Низкорослые удальцы, братья Смиты не знали сострадания к подчинённым и очень боялись умереть от банального рефлюкса – забрасывания пищи из желудка обратно в пищевод. Ронни посмеивался над этими надуманными страхами, но его поражала жёсткость обращения братьев с рядовыми агентами. Однажды он задал старшему Смиту вопрос, как подчиненному.

– Слушай, сержант Смит, зачем ты рядового Давида заставил весь день территорию мести? Он же отменный техник, и у него золотые руки, а подметальщик он плохой. Я ведь в курсе, что ты на него донос уже настрочил, а у парня и так больная мама. Выгонят его, куда пойдёт юноша?

– Господин Де Гроте, это вы у нас в части что медовая пастила, а Вилли парень норовистый, а сам за себя постоять не может, слабый он парень, как варёная репа. Так пусть малость остепенится.

– Но вы тоже были новичками, и каждому человеку на новом месте надо дать время на адаптацию, а не загонять его в угол. Старшим офицерам полагается воспитывать в человеке характер настоящего спасателя, а не вгонять его в рабство.

– Господин Де Гроте, вас что, на улице воспитывали? А нас с пелёнок отец учил так: если бьют – дай сдачу, а чувства и всякие сопли надо в задницу затолкать, и желательно в чужую, чтобы даже по трупам к цели добраться. Жизнь дана сильным людям, а не слабым. Тут сюсюканье не поможет, от слабости лечит только вымоченный в рассоле кнут, если уже не поздно.

– А у вас дети есть?

Это последнее, что спросил Ронни у братьев, но ответа не стал дожидаться.

***

Дети Де Гроте тоже не отличались особым воспитанием, но были добры, но вырастут ли они хорошими людьми? Ронни переживал за детей, но помогать им сделать правильный выбор жизни ему мешала та, которая во всём перечила ему.

Как-то раз, вся семья Де Гроте готовилась отметить день рождения Тима.

Каролин заранее уже успела подарить сыну мужские дорогие духи. Пегги и Вальяна сидели за столом в кукольных колпачках из цветной бумаги и надували цветные шарики. Ронни пришёл с работы уставшим и голодным, но перед праздником он решил строго предупредить Тима, чтобы тот не шутил с огнём.

– Тим, что за запчасти от мотоциклов опять лежат под полкой в гараже? Ты думаешь, что угон мотоциклов останется для тебя безнаказанным? Я сам пойду в полицию с заявлением, если ещё раз замечу твоё участие в угонах. Немедленно унеси запчасти из моего гаража, а потом мы сядем и съедим именинный торт с вишней, который ваша мать купила в булочной. Тим, мой сын, пришло время отвечать за свои поступки.

– Кто? Тим?.. Твой сын? Ты что, рехнулся? Думаешь, что Тим …твой сын?

Каролин слюной поперхнулась от возмущения.

– Дети, видите этого толстяка? Никому из вас этот мужик не отец! Ха-ха-ха… Этот болван думает, что он вам отец! Толстая свинья, вот кто он. Ещё полицией угрожает! А ну, убирайся из моей семьи! Вон из моего дома!

Случилось!

Ронни со спокойным удивлением осмотрелся вокруг, словно к нему вновь вернулось зрение. Да, это была не его жизнь, не его жена и не его дети. Пришла пора покинуть этот дом, чтобы найти свой.

– Дети, вы слышали, что сказала вам ваша мать? Я не ваш отец, а ваша мать выгнала меня из дома, который я построил вместе с вашим дедом, но я ей не судья. Я послушно ухожу.

Пегги и Вальяна покорно кивнули отцу, и клоунские колпаки на голове кивнули тоже. Только Тим смотрел на отца, насупившись. Ещё в школе его принимали за марокканца, а белокурые девочки не хотели с ним дружить. В компании подростков, отцы которых приехали в Бельгию из Марокко, он всегда чувствовал себя своим, но то, что сейчас сказала мать, сам Тим не хотел принимать за правду.

Перед уходом отца вдруг заревела Пегги, за ней и Вальяна.

– Что реветь напрасно? Ты что, оглохла? – набросилась на дочерей Каролин. – Я твоя мать, и я знаю, что говорю! Никому из вас троих этот толстяк отцом не является! Никакой он не дед Дилану, он ему чужой вредный дядька! Ха, даже детей не в состоянии был зачать! А ещё полицией угрожает!

Ронни уходил из дома в том, во что был одет, чтобы больше никогда, никогда в своей жизни не возвращаться обратно. На пороге мужчина обернулся и кинул Тиму ключ от зажигания своего «Мерседеса».

– Сын, я поеду на своём кабриолете, а ты пригони мой «Мерседес» к бабушке. Хорошо?

Тим виновато качнул головой, не понимая, что происходит в родительском доме, что происходит в его жизни, но поручение отца выполнил.

Валентина без особого энтузиазма разрешила сыну проживать в том маленьком мобиломе, который Ронни так удачно купил у цыган ещё десять лет назад. Она тут же назначила для сына, сбежавшего из семьи, приличную месячную плату за проживание на территории её сада.

Впервые за многие годы Де Гроте почувствовал себя счастливым, и у него не было жены, детей и дома, зато имелись любимая работа и свобода менять судьбу!

Что бы ни случилось с человеком на его веку, хорошее или плохое, ночью рассыпаются над ним миллиарды звёзд, а по утру для него всходит над горизонтом лучезарное солнце, чтобы освещать его путь в вечность, которая была, есть и остаётся тайной Творца неба и земли…

Свобода! Путь открыт! Новый старт! Иди и не греши! А куда идти, кто скажет?