Под сенью вековых елей ехать верхом было приятно. Закатное солнце скрылось за кронами, в которых шевелился ветер, – наконец можно было не щуриться на ярком оранжево-красном свету.
– Вы выглядите необычно, ваше величество, – заметила с улыбкой Лия де Варенхей, как всегда следовавшая за своей госпожой.
Арнеина покачивалась в седле, придерживаясь на полкорпуса позади императора. Сегодня она и правда чувствовала себя… торжественно – хотя для этого не было внешнего повода. А тот, что она хранила под сердцем, был смертельно опасным.
Она изо всех сил сжала губы, сосредотачиваясь на текущем моменте. Поправила высокий ворот новой амазонки: серый бархат переливался в лучах сквозь листву, сидел безупречно – облегал талию, подчёркивал грудь, открывал стройные ноги, вытянутые в дамском седле.
Арнеина разгладила складки тяжёлой юбки и глубже вдохнула воздух леса. Ветер приятно холодил кожу, разогретую ритмом скачки.
Впереди – переговоры с посольством Маркитании. Если удастся, небольшое королевство станет фактически провинцией Иввара, обеспечивая империю мехом, металлами и продовольствием.
С тех пор как Сиркх стал чаще покидать столицу – объезжая провинции и святыни, утверждая свою власть как богоизбранного, – Арнеина всё чаще вела важные переговоры. Она была не просто супругой императора, а наследной принцессой Нимбора, военного княжества с древними традициями. И благодарила мужа за то, что он доверял ей почти как себе. Почти. Их разделяло одно – взгляд на соотношение силы и дипломатии.
После поездки несколько месяцев назад на Вечный Холм император на несколько дней отстранился от решения каких-либо вопросов, оставив ей заботы империи – и Арнеина взялась за все дела, до которых могла дотянуться. Лишь бы не вспоминать эту страшную, мощную и выбившую из колеи силу.
Это был момент слабости. Боги ведут императора своей, лишь им и ему известной дорогой. Не её дело вмешиваться в это и рассуждать, может ли он быть не прав. Так ведь?
Сиркх переговаривался со своим ближайшим советником – сентаром де Хайди, одним из самых высокопоставленных людей Ивварской империи. Последний год он отвечал за связи с главами других стран, где к власти тоже пришли маги. Влияние Иввара росло, как и мечтал Сиркх, однако и внимания новым областям требовалось всё больше.
– На востоке новые протесты, государь, – докладывал на днях де Хайди, склоняясь над картой, разложенной в покоях императора, пока Арнеина сидела неподалёку, занятая письмами к правителю южных королевств. – Угроза со стороны Асшада снова растёт, если мы не перекинем к границе хотя бы десяток тысяч солдат, я боюсь, что…
– Я уже отдал приказ, – коротко отозвался Сиркх, проведя пальцами по карте, обозначая линию обороны. – Но нам нужны ещё люди.
Растущая империя за двадцать лет под его руководством захватила огромные территории. Но сил, чтобы оборонять их, требовалось теперь в разы больше. И внешняя угроза была, как ни странно, кстати. Ведь нет ничего хуже, чем иметь в стране сотни тысяч хорошо вооружённых, обученных солдат – и не найти им верного применения.
История уже знает, к чему приводит недовольство правителем в армии – и прошлый король заплатил за это головой.
Сиркх был умён и учитывал многие нюансы, так же как и планировал всё больше внимания уделять обучению талантливых магов – и не только военных, но и тех, кто может быть полезен в мирное время. Но каждая перемена вызывала чьё-нибудь недовольство. И теперь те, кто не одарён магией, заявляют, что их права угнетают, их едва ли не загоняют в рабство, а каждого второго казнят.
Арнеина даже сердито фыркнула, вспомнив очередное донесение императорского камергера, который в красках пересказал недовольства в одном из западных городов и в Энарии. Рабство? Благодаря магам и их магическому дару – связи с Великим Духом – за двадцать лет удалось освободить многих талантливейших людей от рабского труда на земле и дать им возможности строить новую, успешную, развитую страну! В стране строились школы, мануфактуры, дороги.
Успехи армии и Ивварской империи на всех фронтах доказывали правоту Сиркха. И если кому-то не удавалось устроить свою жизнь лучшим образом, то им стоило задуматься, верно ли они почитают слово Четырёх богов, по чьей воле одним дано больше сил – но и больше ответственности.
Арнеина, покачиваясь в седле, следовала за его величеством. Сиркх сидел верхом, как всегда, идеально ровно, но при этом раскованно, и этой выправке иногда хотелось позавидовать даже ей – с трёх лет привыкшей держать спину ровно. Абсолютное спокойствие. Невозмутимость. И долгие годы медитаций не позволяли Арнеине сохранять такую непринуждённость с такой ровной спиной.
В противовес своим мыслям она немного ссутулилась, поправила ворот тёплой накидки, стянула туже застёжку на шее с золотистым гербом империи. То, о чём действительно хотелось поговорить с Самуэлем (как продолжала она мысленно называть его)… об этом говорить с ним было невозможно. Поэтому оставалось следовать и ждать подходящий момент.
– Ваше величество, всё в порядке? – услужливо уточнила фрейлина, поравнявшись с Арнеиной.
Лия – одарённая из низкого рода Иввара, но быстро получившая придворный чин благодаря своему дару. То была умная и схватывающая всё на лету девушка двадцати четырёх лет, худенькая и быстрая, но сейчас её проницательность скорее раздражала. Тем более она оказалась слишком близко, и Арнеина едва заметно поёжилась.
Она всё хуже переносила, когда кто-либо вторгался в её личное пространство и подходил на расстояние вытянутой руки без спроса. Кто-либо, кроме императора. И теперь – особенно.
Чуть больше суток назад он почувствовал это первым.
– С тобой что-то не так. – Самуэль схватил её за руку и заставил подойти ближе, встать между разведённых колен и посмотреть прямо в глаза.
Настал его черед произнести эту фразу.
Арнеина больше всего на свете волновалась от этого: смотреть ему прямо в глаза. В нечеловечески взрослые, ненормальные глаза, какими они становились изредка, и это выбивало.
Он умел затягивать в пучину своей души, и всё остальное переставало быть. Был только он, Сиркх, великий и самый могущественный маг, император Иввара, завоевавший и подчинивший себе половину известного им мира. Человек, услышавший величайшего из богов. Сиркх становился для неё всем – и Арнеина страшилась этого лишь первые мгновения, до того, как взглянуть.
Но стоило отдаться ему, довериться, как было с первой их ночи, – и страх уходил, уходили тревога, боль, неуверенность, оставались лишь вечность и глубокие небесно-чёрные глаза, пронзающие душу. Врата во вселенную.
Но впервые утром, в этот странный, зыбко-таинственный рассвет, Арнеина не чувствовала прежней потери всего. Очень странно, но будто тонкая нить связала её с земным миром, не позволяя прикоснуться к силе богов и тому могуществу, что обещал ей муж.
– Мне нездоровится, – пробормотала она отстранённо.
– Это необычно… Я думал, ты давно неподвластна болезням.
Самуэль провёл ладонью над её запястьем и выше, он явно мог прочитать всё, что происходит, всегда это умел, как и с любым другим человеком. К нему тянуло снова – как всегда. Не было на свете человека, к которому она желала прикасаться с такой нечеловеческой силой.
Вот и сейчас больше всего на свете хотелось поддаться ему, позволить слабости взять верх и опуститься на колени к Самуэлю. Позволить его рукам согреть кожу, скользнуть под распущенные волосы. Прижаться самой к его каменным на вид, но безумно желанным, горячим и мягким губам, чтобы забыться снова.
Когда они были близки – так близки, как только могут быть женщина и мужчина, – всё остальное проваливалось в мягкую, зыбкую и неясную бездну. Но теперь она, должно быть, впервые, устояла перед соблазном и не поддалась теплу его тела, обещавшего божественное наслаждение и близость к богам.
– Не надо, – мягко забрала она свою руку. – Это пройдёт. Скоро полнолуние, и это немного давит, голова кружится.
В другой раз её сопротивление было бы слабым, она бы снова поддалась его колдовскому магнетизму, но, к её счастью, императора отвлекли по срочному вопросу, и Арнеина успела накинуть на плечи тёплый, подбитый мехом халат, затянула туже пояс и ушла в свои покои, предварительно вызвав верную знахарку.
– Звали, госпожа? – Джемал появилась на пороге, прежде чем Арнеина успела сделать глоток воды из всегда стоящего у кровати бокала.
– Да… – медленно проговорила Арнеина.
Ей удалось скрыть перед Самуэлем ту силу, что скручивала все внутренности и сдавливала с каждым мгновением всё сильнее. Она знала ответ, что это, но до смерти боялась его услышать.
Однако она императрица Иввара, верная супруга величайшего правителя, наследница древнего рода одарённых из княжества Нимбор, она не имеет права трусить и должна услышать это прямо сейчас.
– С вами что-то не так, – проговорила седоволосая Джемал, опускаясь перед Арнеиной на колени.
– Ты говоришь точно как он.
– Мы все находимся в его поле влияния, госпожа, – улыбнулась знахарка, – это не может быть иначе. Все, кто рядом, ощущают это. И это великая честь…
Джемал сопровождала Арнеину уже двадцатый год, с того момента, как Сиркх сделал свой выбор. Сначала она показалась старше, чем есть на самом деле, ведь волосы её были полностью седые, до последней пряди, и только лицо оставалось достаточно молодым. Джемал всегда говорила, что седина – это её плата за ответственность, которую она берёт за чужие жизни и здоровье.
Арнеина подала ей руку, отрешённо заметив, что холодные пальцы немного подрагивают.
– Я открыта перед тобой, – произнесла Арнеина заветные слова, позволяющее целителю применить свой дар. – Прошу, скажи мне…
– Да, госпожа. – Взгляд Джемал из тёмно-синего стал туманным, она прикрыла глаза и довольно долго молчала, лишь чуть покачиваясь.
Арнеина закрыла глаза следом, позволяя телу отпустить привычную защиту. Больше нет границ, нет внутренней брони – пора узнать правду, которую она и так знает.
– Вы уже знаете это, госпожа, – произнесла чужим голосом Джемал.
– Нет!
– Вы знаете это так же, как знаю сейчас я.
– Этого не может быть. Это морок. Скажи мне, это может быть чужая магия?
– Ваше величество…
– Прошу тебя, скажи мне!
– Так вы хотите правду или ложь?
Арнеина резко открыла глаза, чувствуя вскипающее желание ударить Джемал. Она никогда… никогда не испытывала сильную злость и всегда умела держать каждое своё чувство под контролем. Никогда не умела ненавидеть, но сейчас страх побежал ядом по венам.
Джемал оставалась на коленях, и в её взгляде можно было легко прочитать упрямство, граничащее с безумием. Им обеим не нужно было говорить это вслух.
Арнеина резко выдернула свою ладонь из рук целительницы.
– Ты никому не скажешь.
– Мы все – в его власти, госпожа, – печально, но твёрдо ответила Джемал, поднимаясь на ноги. – Конечно, я ничего не скажу. Но сами знаете, это невозможно будет утаить… Если император пожелает…
– Мне просто нужно время. – Нервозность проступила в голосе. – Нужно, чтобы ты уехала.
– Хорошо, госпожа. Я уеду прямо сейчас, но если вам понадобится моя помощь…
– Да, я знаю, где тебя искать, – быстро ответила Арнеина, обхватив себя за локти. – Ступай. И чтобы никто больше не знал, что ты уезжаешь. Пожалуйста, сделай это как можно быстрее.
– Как прикажете, ваше величество, – со всем почтением поклонилась Джемал, дрожа от осознания, какую тайну узнала.
Арнеина замерла, не мигая глядя на огромную дворцовую площадь столицы Иввара, вид на которую открывался с третьего этажа. Захотелось резко задёрнуть шторы, сослаться на желание обратиться к Четырём богам и остаться в темноте и одиночестве, чтобы вернуть себе контроль над эмоциями.
Не дайте боги, Самуэль увидит её в таком состоянии.
Далёкий позабытый страх охватывал тело всё больше: от кончиков пальцев до самого нутра, будто ледяная стужа. Этого не должно было произойти. Никогда не должно было произойти. Много лет она не представляла, что это вообще возможно. Она запретила себе думать иначе и мечтать о том, что не случится.
Но Арнеина почувствовала, что оковы тяжёлых доспехов, в которые она себя заковала, начали раскалываться на части, как и её душа.
Этого не должно было случиться, но оно случилось…
И что, если именно это – настоящий голос богов?!
Арнеина тряхнула головой, прогоняя яркое воспоминание о разговоре накануне. Нельзя допустить и мысли об этом сейчас. Только не сейчас.
Император не обернулся к ней, но Арнеина сама пустила кобылу вперёд, не шевельнув и пальцем – достаточно было и лёгкого магического посыла, чтобы заставить её плавно ускорить шаг.
Некоторое время они ехали с Сиркхом бок о бок и молчали. Арнеина провела с ним уже двадцать лет, и слова стали не так необходимы. Впрочем, никогда и не были? Однако если прежде она полагала, что это молчание их объединяет, то теперь чаще казалось, что между ними крепнет незримая преграда.
Ощущение этой стены преследовало и днём, и ночью – колеблющаяся, волнообразная, она то захватывала пространство вокруг себя, то отступала, но неизменно внушала холодящий страх, потому что приходила извне, против воли даже самого императора.
– Ты хочешь мне что-то сказать, – вкрадчиво произнёс Сиркх, и снова, как всегда, от его голоса полчища мурашек бежали по коже, заставляя вздрогнуть.
Арнеина скользнула взглядом по его плечу и тому, как спокойно он управляет лошадью, пока они шаг за шагом продолжают подниматься в горную резиденцию – любимое место мужа для отдыха и размышлений.
– Ничего серьёзного, – поёжилась Арнеина, беря под контроль все свои чувства.
– Мы слишком много лет провели вместе, чтобы ты могла от меня что-то скрыть, Нея, – усмехнулся Сиркх, впервые повернув к ней голову.
Арнеина в очередной раз отметила, что он едва ли изменился за двадцать лет их брака. И чем больше времени проходило, тем чаще она думала о том, что в его словах про бессмертие как дар богов что-то есть.
Всё те же резкие, отточенные до остроты черты лица, выступающие скулы и тонкая полоска шрама справа, углы подбородка, крупные губы и глаза, светло-синие, с огромными, глубокими до бездны зрачками, от которых до сих пор бросало в холодный пот, потому что отражали ту нечеловеческую силу, что в нём блуждала.
– Я не хочу, чтобы ты начинал эту войну, – призналась Арнеина.
Призналась, но не в том, в чём должна была. Однако эта тема, которой она опасалась раньше, теперь была куда безопаснее тайны под сердцем. И пусть Сиркх спишет это волнение на другой счёт – и не заметит главного.
– Почему? – глянул он на неё искоса, едва заметно приподняв бровь.
– Потому что не чувствую в ней нужды. И потому… потому что у меня плохое предчувствие, Са… Сиркх.
– Одно твоё плохое предчувствие против моей веры. Хм-м.
Арнеина замолчала, поскольку они уже приблизились к резиденции – из-за стройных рядов сосен проступили очертания каменного здания. Ровные, обтёсанные глыбы не походили на изящество дворца в столице Иввара, но именно здесь император любил проводить время больше всего – и уезжал всё чаще и на более длинный срок.
Впервые за долгое время он позвал Арнеину с собой, словно разгадал её секрет. Она ждёт ребёнка. И, жестокие боги, это не то благоговейное ожидание желанного наследника, о котором мечтал бы каждый правитель на их месте. Не ожидание сильного и талантливого сына, который возьмёт бразды управления страной в свои руки, который станет законным продолжением их рода…
Сиркх отказал ей в праве иметь детей, и в первые годы она не верила, что он всерьёз, хотя заявления звучали от него прямо и безнадёжно: ему не нужны потомки, ему не нужен тот, кто потеснит его на троне, ему не нужна вражда за трон среди наследников. Ему не нужно никому передавать власть. Потому что он – Сиркх – будет править вечно.
И детей у них не было, хотя близости было более чем достаточно. Много раз в первые годы замужества Арнеина засыпала в слезах, мечтая о сыне и зная, что мечта никогда не сбудется – ведь так пожелал император.
Дойдя до дороги, ведущей к резиденции, Сиркх спешился и остановил её кобылу тоже.
– Не думай об этом, – протянул он ей крепкую руку, помогая спуститься на землю. – Сегодня неподходящий для этого день.
Арнеина мысленно обратилась к третьему по силе богу, к Метта – Разуму. К тому, кто поможет не подпустить никого к себе близко, не позволит нарушить свои границы и узнать то, чего знать не следует.
На несколько мгновений их взгляды встретились – соединение двух миров, существующих в один миг. Его и Её. Две безраздельные вселенные, соединённые богами. Может ли она не поддаться его влиянию? Может ли сохранить саму себя?
Когда ничего не хочется больше, чем прижаться к нему всем телом, чем снова ощутить на своих губах его тепло, похожее на тепло самой жизни, на Источник, которому они принадлежат.
Император взглянул на неё потеплевшими глазами, живыми, как в первую встречу, и сердце Арнеины снова болезненно сжалось – от того, сколько в ней безумной любви к этому человеку.
– Как скажешь, – убрала она свою руку и улыбнулась одними губами. – Ты прав. Сегодня важный день.
Помимо полной Луны сегодня солнечное затмение закрывало целую череду звёздных событий, и все были сами не в себе от мощных энергий, шедших от Великого Духа. Сложно и важно было сохранить состояние света, когда внутри бушевала такая кипучая и непостоянная сила. Именно поэтому они приехали в горы – эту резиденцию Сиркх всегда называл особым местом, и Арнеина была склонна с ним согласиться: здесь даже время шло иначе.
Когда-то именно здесь она проходила своё первое испытание в императорском отборе невест, в котором осталась единственной победительницей и в котором Сиркх сам был едва не убит предательницей-мятежницей. «Всё было решено с первой встречи», – проговорил он ей однажды, и это была чистая правда.
Сиркх прошёл под низкими ветвями деревьев, отодвинув их рукой и позволяя Арнеине проследовать за ним. Внутри пустынного дома было тихо и чисто, только ветерок, влетевший сквозь открытые двери, потащил за собой несколько сухих листьев.
– Прошу вас…
– Ваше величество, – один за одним склоняли головы ближайшие доверенные лица.
– Идёшь? – обернулся мимолётно Сиркх.
Они прошли сквозь череду полупустых комнат, везде молча встречали слуги, открывали двери дальше. В одной из комнат на столике ждали две высокие кружки с дымящимся травяным чаем. Император взял на ходу одну из них и сделал глоток.
Арнеина последовала его примеру. Чай горчил. Терпкий, обжигающий, с ароматом чабреца и полыни, настоянный так крепко, как обычно любит император. Она пила его до дна, будто надеясь растворить в этой горечи свою собственную.
Двадцать лет надежды на то, что они вместе построят великую просветлённую империю… Сиркх – действительно величайший из магов, которых знала земля. Готовый действовать так, как скажут ему боги. А всё же порой говорят, что он безумец. Или воплотившийся бог, ведущий их к высшему замыслу тернистым путём. Одно из двух. И если верно последнее – что ж, Великий Дух покарает её за непослушание.
Чередой коридоров и дверей они вышли на просторную, открытую всем ветрам веранду, которая смотрела прямо на скалистые Корнаильские горы. Сквозь пряный воздух заката ударил в лицо резкий ветер, взметнув волосы. Внизу чернел обрыв. Ветер щёлкал по висящим на балках бамбуковым амулетам, по углам уже горели благовония.
На полу расстелили ковёр, но Арнеина знала – Сиркху и камень казался мягким. Годы отшельничества, монастырской жизни и магических практик приучили его к аскезе. Ему не нужны были ни шелка, ни золото, ни удобства.
– Ваше величество, – склонились и перед Арнеиной слуги в парадных ливреях, таких неуместных здесь, в этом отдалённом от дворца простом доме.
Она прошла к Сиркху, который взял её за руку и потянул к себе, чтобы она села рядом. Приближённые маги один за другим занимали места полукругом, скрестив ноги. Все – сильнейшие из сильных. Те, кого он допустил ближе других. Те, кому даровал власть.
Взгляд Арнеины нашёл Надарэ – женщину с кожей цвета тёмного янтаря и глазами, как омутами, супругу другого великого мага Зархана. Она была одна из древнейших союзниц императора, молчалива, сосредоточена и опасна, как затянутое тучами небо перед грозой.
Они с Арнеиной знали друг друга давно – ещё со времён свадьбы, на которую позвали всех высокопоставленных дарханов. Но даже Надарэ будто больше не могла приблизиться к тому, кто разговаривал с богами.
Арнеина качнула головой и перекинула за спину увитую драгоценными серебристыми цепочками косу, и тихий перезвон украшений соединился с мерными ударами в гонг.
Сам Сиркх прошёл к самому краю веранды, остановился, снимая с себя камзол. Остался обнажённым по пояс. Лучи закатного солнца проскользили по бледной коже, по крепким мышцам без единой дряблости. Он был сложён идеально – как будто ему всё ещё тридцать, а не пятьдесят с лишним. Крепкие, отчётливо выраженные мышцы груди, подтянутый живот, широкий разлёт могучих плеч – он казался статуей богов, которым поклонялись в древности.
Казалось, нет ничего естественней для императора, чем раздеться и подставить тело заходящему солнцу и ветру. Чем закрыть глаза и полностью довериться миру, осознавая, какую власть он над ним имеет.
«Власть над собой – высшая власть», – было выбито по его приказу над одним из сводов императорского столичного дворца в Эмарише.
Мягко зазвучали с нарастающей громкостью поющие чаши, доносился перестук бамбуковой музыки ветра – талисманов, висящих вокруг веранды и настраивающих на магическое состояние и спокойствие ума и тела.
Арнеина заняла своё место. Скрестила ноги, опустила руки на колени, ладонями вверх, приподняла лицо к небу. Но в этот раз… не могла закрыть глаза.
Сегодня всё было иначе.
Сегодня она чувствовала, как внутри зарождается новая жизнь – и эта жизнь требует гораздо больше, чем требовал от неё даже сам император.
– Ska’do arken taash, lun valth ennai, – прозвучали привычные слова мужчин из круга силы на даори как обращение к величайшему из Четырёх – к самому Скадо.
Неужели Сиркх действительно хочет услышать его голос?
Каждый голос один за другим вливался в слова молитвы, делая её всё громче и пронзительней, и эти высеченные, словно в камне, мелодичные слова сливались с пением музыки ветра и завораживающим металлическим пением чаш и отдавались гулко в сердце. Слово за словом. Колебание за колебанием. Нельзя было не вторить, потому что эти слова отпечатались в её памяти и будто сами собой срывались с губ.
В любой другой раз Арнеина бы отдалась этому благоговейному зову силы, этому могуществу, которое и её приближало к божественному Духу и вселяло уверенность, что она достойна быть на этом месте.
Но теперь в ней бились два сердца. Одно её, глупое и доверчивое. А второе совсем крошечное, не больше точки мироздания, из которой Великий Дух однажды сотворил весь мир – потому что сила любви была столь велика, что потребовала себе воплощения.
Эта любовь требует своего и теперь.
Удар за ударом.
Кровь за кровью.
Когда-нибудь оно станет сильнее её.