– Я должен туда поехать. – Голос мужа выдернул из забытья, в которое Арнеина погрузилась, сидя над чашкой горячего отвара и обнимая её обеими руками.
Такой хрупкий фарфор, изящный и тонкий – под её пальцами. И вдруг внезапная мысль о том, что она может сломать его одним неосторожным движением… вызвала тревогу. Но Арнеина хорошо научилась уходить в себя и закрываться от чужого воздействия, ото всех, кроме своего супруга – императора величайшей Ивварской империи.
– С тобой что-то не так, – приподняла она взгляд, отрываясь от прозрачных, едва уловимых клубов пара, который поднимался над свежим отваром шиповника.
Император этим утром был сам не свой.
Арнеина покатала на кончике языка терпкий кисловатый привкус. Захотелось снова сделать большой обжигающий глоток, который бы развеял сумрачное утро.
Сиркх стоял к ней спиной, за широким размахом его плеч пробивался рассвет – но не достигал императрицы, рассеивался лучами по комнате, ещё контрастнее подчёркивая силуэт самого могущественного мага земли.
Наместника самого Скадо, посланника высочайшего из Четырёх богов, что, точно ступени, вели их всех к Великому Духу.
Ойгон – Тело. Кими – Сердце. Метта – Разум. Скадо – Дух.
Четыре посланника Творца, к которым она была приучена обращаться с детства. Четыре ступени великой лестницы, где по мере движения от младшего к старшему тебе больше даётся – но и больше спрос. Справедливая вера: каждому по силам его.
– Я слышу… его голос, – отозвался император глухо, глядя вперёд, далеко за пределы дворцовой площади столицы Иввара, за пределы страны и даже вечности.
Ведь того, чей голос он слышал, уже не было в живых.
Сиркху, если верить летописцам, старательно ведущим записи всей истории Иввара и ордена дарханов, было уже больше пяти десятков лет, но никто бы не назвал его возраст при личной встрече.
Арнеина мельком подумала, что и ей через несколько лет исполнится сорок. Но сильный магический дар помогал не только править страной, поддерживая мужа, но и держать себя с прежней силой и молодостью гораздо дольше, чем могли люди без магии.
Император был высок, казалось, выше его Арнеина и не знала никого в жизни. Даже годы отшельничества и скитаний ничуть не отразились на его внешности – каждая черта его была наполнена силой, мощью и статью. Высеченный из гранита, как стихия, которой он мог управлять. Никто прежде не обладал способностью сотрясать горы и соединяться с твердью, из которой создана вся земля.
Бывали редкие минуты, когда Арнеина могла прикоснуться к нему и ощутить отголоски этой стихийной силы – и даже это слабое эхо потрясало до глубины души. А ведь Сиркх единственный, кто соединял в себе способность обращаться как к живому, так и неживому.
Именно он привёл одарённых магов к власти, вывел из тени. Вернул влияние ордену дарханов – хранителей древних знаний о магии, – который много веков подвергался преследованиям от прежних правителей Иввара. Именно последователи Сиркха отныне могли вершить судьбы, ведь от их имени говорили Четверо богов.
Кто посмел бы сомневаться в этом после той силы, что показал миру бывший скромный ученик дарханов, а позже наставник, отшельник и основатель своей школы Самуэль Давн, взявший себе имя Сиркх по воле богов?
Теперь он Император-Отшельник, как по привычке говорят о нём люди, или Император Без Короны, потому что не любил роскошь и мирские украшения, которые обожал свергнутый им король. Сиркх носил только магические символы: серьгу в левом ухе с кроваво-красным рубином – самым сильным камнем, королевским кристаллом. И на шее цепочку из серебра с сапфировым талисманом. Камень порядка. Камень размышлений. «Я вижу в нём отражение души, устремлённой в вечность», – улыбнулся он ей, когда Арнеина впервые осмелилась прикоснуться к камню.
– Я поеду с тобой, – произнесла Арнеина, скользя взглядом по его спине, мысленно наделяя мужа своим теплом и силой.
Прошло двадцать лет их брака, а она ни на миг не могла уменьшить силу своей любви к нему и это чувство глубочайшего поклонения. Арнеина задумчиво прикусила губы. О да, он до сих пор мог вогнать её в трепет одним взглядом или одним словом.
Судьба накрепко связала её с ним, и она пойдёт следом куда угодно, даже в огненную пропасть, если так пожелают боги. И если Сиркх захочет навестить место захоронения своего Учителя, значит, это действительно важно.
– Зачем? – не обернулся Сиркх, но будто вздрогнул.
Сердце на миг сжалось.
– Ты сам говорил. – Арнеина сделала наконец обжигающий глоток, с наслаждением позволяя отвару согревать изнутри. Она поднялась на ноги и подошла к нему ближе, коснулась рукой плеча. – Я поклялась, что всегда буду рядом с тобой.
– Хорошо. Пусть так, – согласился Сиркх, ушедший в свои мысли, но руку на своем плече накрыл тяжёлой тёплой ладонью.
Она воспрянула духом и отдала приказ подготовить экипаж.
Учитель ушёл к богам полгода назад, и с тех пор Самуэль иногда был сам не свой – казалось, он мысленно продолжал вести разговор. Хотя почему казалось? И правда вёл: судя по обрывкам фраз, что Арнеина иногда ловила с его губ, мудрейший отвечал ему как прежде, будто нет никакой грани между мирами живых и мёртвых.
…Дорога до заветного места на Итене, неподалёку от священного города Сеттеръянг, заняла несколько дней, в течение которых Сиркх продолжал вести мысленный диалог. Арнеина боялась спугнуть и задавать вопросы, поэтому молча была рядом, иногда брала его за руку, наслаждаясь теплом и силой, иногда отвечала на вопросы ближайших спутников.
Сиркх не оставлял идею расширять Ивварскую империю на юго-запад, вскоре им предстояли переговоры о вхождении в состав Иввара самых отдаленных земель Маркитании, часть из которых ещё сопротивлялась власти магов.
Где-то её удавалось установить мирно: многие были заинтересованы сами войти в состав могущественной империи и подчиниться Четырём богам, уже доказавшим свою мощь, где-то приходилось это право устанавливать силой.
– Так пожелали Четверо, – оканчивал свои речи Сиркх, подразумевая то, что такова его миссия в этом воплощении, и от его взгляда обычно у присутствующих не оставалось сомнений, кто именно говорит с ними – воплощение высшего божества.
Сиркх доверил Арнеине множество вопросов, и иногда она чувствовала себя не просто императрицей, не просто собой – а одной из множества божественных дланей, протянувшихся в этот мир с целью установить в нём закон древней силы.
«Мы много больше, чем нам кажется, – звучало в священной книге Кетури, и эти слова эхом раздавались на молитвах Четырём, в такт долгому и раскатистому удару в гонг. – Мы – суть».
Отдавшись течению времени, Арнеина покачивалась в карете, скользя взглядом по раскинувшейся перед ней долине между гор. Существует ли время? Двадцать лет она – правая рука, тень, судьба императора. Двадцать лет как одно биение огромного сердца. Его воля – её воля.
– Спасибо, что отправилась со мной, – проронил он вдруг с хорошо знакомой тёплой улыбкой, которую она видела, только когда они оставались наедине.
Эта мелочь, эта тайна всегда грела душу, напоминая о том, какую особенную миссию она исполняет. И с каким человеком оказалась связана по воле богов.
– Я всегда буду с тобой, – улыбнулась она в ответ.
Арнеина скользнула взглядом по лицу Сиркха: он прикрыл веки, на резких чертах мелькнуло напряжение, и это вдруг кольнуло где-то под сердцем.
Что на самом деле он ищет на могиле своего Учителя? Если их связь не прервалась и с самой смертью. Арнеина закрыла глаза следом, но тщетно: связь с погибшим три десятка лет назад отцом она нащупать не могла никогда. Быть может, для этого нужно быть не просто одарённой, способной воздействовать на всё живое, – но уметь прикасаться и к вечности, как её муж.
Путешествие подошло к концу быстрее, чем она предполагала. А может, этому способствовало её отрешённое состояние – кажется, она провела в молчаливой медитации не меньше суток.
На месте захоронения Учителя особенно громко закричали вороны, будто почуяв приближение человека, способного потревожить покой мёртвых, дотянуться до них сквозь могильный камень и символы на даори, ограждающие живых от ушедших.
– Я должен его увидеть, – проронил Сиркх, опускаясь на холме коленями на землю.
Арнеина вздрогнула и почувствовала, как вся кожа покрылась крупными мурашками, пробежал пугающий холодок. Он всерьёз? Учитель ушёл к богам полгода назад, едва ли будет приятно увидеть сейчас то, что от него осталось в земном мире…
– Сиркх…
Император даже не взглянул на неё, но хватило и той резкой магической волны, что упруго ударила в грудь и заставила сделать шаг назад. Больно сжалось сердце. Не ей спорить с богами, верно?..
Слуги молча взялись за дело. Теутеран был похоронен согласно его воле – без особых знаков отличия, на том холме, где однажды услышал голос богов и передал волю Сиркху. Даже не в самом священном городе богов Сеттеръянге.
На этом же холме сам император был благословлён Скадо – здесь, в окружении гор – все Четверо богов явились к нему один за другим, вкладывая свою силу и позволяя Самуэлю взять новое имя и исполнить то, что они передали: позволить ордену дарханов взять себе власть над простыми людьми, повести их за собой, став, как одарённые, на ступень выше. Протянуть руку тем, кто готов её принять. И лишить власти тех, кто считал магов тёмной силой и кто вредил тем самым всему человечеству.
Сейчас любой мог прикоснуться к холму и святой земле, но паломники часто сторонились самой вершины, предпочитая обходить холм кругами и напитываться силой земли, с молитвой обращаясь к небу. Арнеина же стояла у самой вершины холма, чувствуя на это своё право. Но такая мощь исходила из самой земли, что трудно было оставаться на месте и не дрожать от присутствия богов: руки и плечи покрылись мурашками, и пришлось поджать губы, чтобы не издать ни звука.
Из храма Четырёх богов, устремлённого в небо острым шпилем у подножия горы, раздался удар гонга – и гулкая звуковая волна прошибла всё тело вибрацией. Арнеина тоже опустилась на землю, чувствуя, как вместе со звуком нарастает и резонирует тонкий, невесть откуда взявшийся страх.
Нельзя будить мёртвых. Они ушли за границу живого, они в мире духов, и даже Сиркху не стоит возвращать это в мир живых. «Покоя нет и в смерти», – пришли слова на даори, но сейчас они не внушали спокойствие.
«Я слышу его голос. Он не мёртв!» – отчаянная мысль вдруг передалась Арнеине от Сиркха. Никогда прежде она не слышала мыслей императора, только могла ощутить его всей сутью, но связь будто стала ярче и крепче. И это тоже пугало! Арнеина коснулась ладонями холодной земли, камней, травы, что покрывала холм, и почувствовала, как всё же мелко дрожит всем телом.
Когда из земли достали гроб, она хотела отвернуться, но не смогла. Волю точно сковало, и Арнеина продолжала смотреть на то, как снимают приколоченную деревянную крышку, как Сиркх поднимается – медленно, словно преодолевает сопротивление ветра, – как он хватается за толстый край, впиваясь пальцами в отсыревшее дерево.
Слуги почтительно расступились и все как один встали на колени и склонились низко к земле, опустили головы. Только император Ивварской империи и она, его супруга, оставались с поднятыми лицами. Для слуг это было священное и непонятное им таинство, и ни один из них не посмел сомневаться в том, что делает их император.
Он – божество! Он – величайший из живущих магов.
И только Арнеина замерла, перестав дышать. Это безумие – безумие, что тонкой ядовитой змеёй ползло сейчас по коже, по позвоночнику, пробиралось под волосы, заставляло вставать дыбом каждый крохотный волосок на теле.
Впервые в жизни Арнеина отделилась от своей принадлежности Сиркху и увидела его со стороны. Как всегда сильнейшего, твёрдого, как скала, непоколебимого, закрытого. Всемогущего. И – внезапно ранимого.
Он действительно верил, что его Учитель может быть жив.
Он верил в это?
Боги обманули его?
Арнеина почувствовала безумие, которое обернулось змеёй и впилось глубже, до самого сердца, и сделало ядовитый укус. Нечем дышать! Почву выбили из-под ног. Земля будто и впрямь рванула навстречу, и Арнеина из последних сил удерживалась на грани падения, впиваясь ногтями в каменную почву. Не может быть!
Император Иввара, величайший из магов, живущих на земле, Самуэль Давн, взявший имя Сиркх по воле старшего из Четырёх богов… неужели он действительно не верил, что его Учитель – мёртв, и хотел увидеть его на самом деле?
Мир померк, подёрнулся глухой туманной завесой, Арнеина почувствовала, что её связь с императором тянет силы так, что она задыхается, что сердце сжимается в кулак, а воли и сопротивления, чтобы сохранить свои границы, не остаётся вовсе.
Беззвучный крик рвался изнутри, но она не издавала ни звука, силуэт Сиркха стал больше, шире, потемнел, занял всё пространство, докуда мог дотянуться взгляд.
Арнеина упала на землю, опершись руками и почувствовав вдруг небывалое облегчение от того, что соприкоснулась с этой твердью – и та забрала её боль.