Леонтина и Моррис продержались в США на своих немыслимо дерзких ролях около двенадцати лет. Они были осторожны. Но было и нечто иное, спасавшее от провала: работавшие с ними русские берегли их не только с профессиональной, но и с душевной ответственностью.

Менялись люди, передававшие задания и выходившие на связь. Семен Семенов — «Твен», затем «Джонни» (Анатолий Яцков), «Клод» (Юрий Соколов) числились дипломатами; другие, как Абель — Фишер, проникали в Штаты нелегально.

Фишер был одним из последних, с кем их связала судьба перед бегством в СССР. Вспомним: он обосновался в США в 1948 году. Сотрудничество с Коэнами продолжалось недолго. Но сколько лет идет в разведке за один: три, пять? И совершить они вместе успели многое.

А как оценивает Абеля — Фишера его связник Луис — Моррис Коэн? Не случайно же фотография полковника в квартире на Патриарших — на самом видном месте.

— У меня впечатление, что в СССР имя Абеля известно гораздо больше остальных. Не знаю, почему оно всплывает чаше других, ведь в Штатах со мной работали шестеро из нашей Службы. Каждый из них был личностью, только друг на друга они не походили. Была общая школа, но работали по-разному. И «Милт» по натуре был настоящим техником.

— Это кто-то из шестерых?

— Так мы с Лоной называли между собой человека, которого вы продолжаете именовать Абелем. Вот кто блестяще разбирался в физике! А сотрудничество началось своеобразно. Хелен — вы, наверное, поняли — была не из пугливых, но однажды чуть не запаниковала. Ехала в метро и вдруг спиной ощутила: следят. Меняла направления, пересаживалась. Народу в воскресенье в сабвее немного, и за четыре часа этой гонки она измоталась. Но решила, что оторвалась, поехала домой, и уже на выходе к ней подошел человек в соломенной шляпе. Сказав что-то незначительное, привлек ее внимание и… произнес пароль. Он следил, есть ли хвост за ней и за ним. И приблизился, только с десяток раз проверившись. В этом — весь «Милт». Он любил назначать встречи в зоопарке, предпочитал соседство певчих птиц. Ему нравилось их пение, как и то, что в зоопарке человек, наблюдающий не за птицами и животными, а за себе подобными, невольно заметен.

— Кто из связников был вам ближе? С кем работалось легче, спокойнее?

— Легче, спокойнее — не те слова и не те ощущения. О каком спокойствии вы говорите? Мы дружили со всеми, и когда оказались в Москве, эта личная, замешанная на общем деле и чувствах дружба переросла в дружбу семейную. «Бена» (Гордон Лонсдейл, он же Конон Молодый. — Н. Д.) уже нет, а его жена Галина меня навещает. И жена «Джонни» — тоже… И Юрий Соколов, и его дочь Наташа. «Милт» умер, но мы видимся с его дочерью Эвелиной. (Мне повезло знать некоторых из Моррисом упомянутых. В живых сейчас осталась лишь Наталья Юрьевна Соколова. — Н. Д.) Мы были волею судьбы друзьями там. Собственной волей оставались друзьями и здесь.

— Говорят, что в нелегальной разведке не до дружеских отношений…

— Без них делать нечего! «Милт» умел объединить людей. «Бен» — завести шуткой. Анатолий Яцков, еще один мой начальник, поражал хладнокровием. Как он натерпелся и сколько испытал, когда Лона ждала «Персея» и застряла около Лос-Аламоса на месяц! У всех у них было прекрасное образование. О «Милте» я уже говорил. Яцков — умнейший инженер. Семен добился ученой степени в Москве и Массачусетском технологическом институте. И мне с моим дипломом преподавателя истории, полученным в университете Колумбии, было интересно с ними. Конечно, с одними я сходился ближе, с другими — не слишком. Но общая цель объединяла. Мы знали твердо, за что бьемся. Хороший ответ на ваш вопрос?

— Откровенный. На чем все-таки строились отношения в связке американский гражданин и разведчик из чужой страны, на которого он работал? Относительно бескорыстия я все понял. А как с дисциплиной? С безоговорочным подчинением приказам?

— Дисциплина, приказ — часть профессиональных отношений. Но мы работали не на кого-то, а вместе. Улавливаете разницу? И глубоко уважали друг друга. Существовали моральные обязательства, которые выполнялись. Мы берегли наше дело и себя. Хотите — верьте, хотите — нет, но эти отношения невольно усваивались родственниками, передавались даже детям. Люди поддерживали определенные, иногда рискованные связи со мной, с Лоной, видя нашу признательность за ими совершенное.

— Вы намекаете, будто секреты приплывали к вам и в форме некой благодарности?

— Почему бы и нет?