Кто же такой «Персей»? Тогда подлинное имя этого человека, так выручившего Курчатова, оставалось тайной. Появилась у нас в России книга, где вроде бы давался «толстый намек» по этому поводу. Коэна публикация здорово рассмешила: ни на грош истины. Впоследствии выяснилось, что действительно — «утка».

— Ну так где же правда, Моррис?

Пожатие плечами. Удивленный взгляд через лупу на длиннющий, крупным шрифтом набранный список моих вопросов: неужели непонятно, что ответов не последует? И тут же уход в сторону: повествование о трудном детстве в Бруклине, об отце — сначала уборщике улиц, потом торговце овощами. О работе учителем и сложных экзаменах на эту должность, когда его, коммуниста, упорно пытались завалить.

В разговоре он, несмотря на годы, показал себя мастером больших «уходов», что подтвердили и три старших офицера из Службы внешней разведки, чинно расположившихся на широком кожаном диване в гостиной. Как внимательно они слушали Морриса. И, судя по реакции, очень многое из Коэном рассказанного стало для них откровением.

Да, все-таки Моррис рассказал мне немало.

— Вы знали того ученого лично?

— Естественно. Познакомились в Испании, где мы оба воевали против Франко.

(Здесь Моррис лукавил: «Персей» в Испании по молодости лет не воевал.)

— Он американец?

— Да.

— Скажите, а он что, входил в группу «Волонтеры», которую вы организовали в США?

— Откуда вы взяли это название? Да, у нас были люди, антифашисты, безвозмездно, без всяких вознаграждений помогавшие СССР. Но при чем тут «Волонтеры»?

(Так называли эту группу в советской разведке, о чем уведомлять Коэна было совсем не обязательно. Филби и его друзья тоже в свое время удивились бы, узнав, что в СССР они стали известны как «Кембриджская пятерка».)

— Кем был «Персей» по профессии?

— Вот он-то был физиком.

— Как же вам удалось на него выйти? Ведь весь персонал лаборатории в Лос-Аламосе был засекречен и находился под надзором.

— «Персей» сам обратился ко мне (нет, сначала совсем не к Коэну. — Н. Д.) с просьбой вывести на русских: знал, что я служу в «Амторге» (Советско-американская акционерная компания, учрежденная в Нью-Йорке и там работавшая. — Н. Д.). Посоветовался с нашими, и прямой разговор поручили мне. Говорили мы в нью-йоркском ресторане «Александер», продолжили в маленьком магазинчике. Он даже обиделся, когда я упомянул о долларах.

(Нет, документы доказывают, что все было не так. Коэн «уводил» меня от другого советского разведчика. А вот доллары действительно были здесь абсолютно ни при чем.)

«Персей» пошел на сотрудничество, как и мы с женой, ради идеи. Опасался, что страшное оружие, которое разрабатывали в Лос-Аламосе, в конечном счете используют не только против Германии, но и против русских союзников тоже.

— Мистер Коэн…

— Называй меня Моррисом или Питером, я не мистер.

(Наша беседа велась на его родном английском, а если мы изредка переходили на русский, то Питер обращался ко мне на «ты», как и ко всем остальным. С «вы», иногда все же вырывавшимся, получалось у него сложнее, тут же начиналась путаница с глаголами, спряжениями и падежами. Объяснялся со страшным акцентом, хотя, как рассказывал, в свое время много читал на русском. Хотел бы я знать, как.)