Глава 32

Катарина

Кажется, я снова начала его бояться!

Его взгляд не был таким холодным даже, когда я обвинила его в том, что он предлагает мне непристойности.

Еще бы понимать, что он значит, этот взгляд. Он злится? Разочарован?

“А может ревнует?” — подсказал внутренний голос.

На миг я почувствовала, что мне бы хотелось, чтобы этот сильный и чаще всего невозмутимый мужчина меня ревновал. Наверное. Но очень быстро отмахнула от себя эту мысль.

— Я принял решение оставить Луизу в лазарете до понедельника, — вальяжно, словно хищник, заходя внутрь комнаты, почти промурлыкал Дэмиан. — Поэтому празднование можно отложить.

“Глупая, он и есть хищник! — напомнил голос в голове. —Он — рысь, а они не травоядные!”

Такая резкая смена интонации ввела меня в ступор и сильно не вязалась с тем ощущением вязкого напряжения, что я испытывала. Арчи поставил меня на пол и я почувствовала, что нам троим очень тесно в одном помещении.

Вероятно, друг это тоже почувствовал и со словами:

— Я зайду в понедельник, — мгновенно ретировался из комнаты, забыв закрыть за собой дверь.

— Профессор Хейнрот, я, — начала я сбивчиво и запнулась об его недовольно поднятую бровь.

Он щелкнул пальцами и дверь с хлопком закрылась. Но легче не стало. Я по-прежнему чувствовала себя добычей, вокруг которой неспеша прогуливается хищник, как бы маринуя ее в собственном страхе и непонимании.

— У меня для тебя две новости, — упираясь своими накаченными бедрами в спинку моей кровати, с улыбкой, как у довольного кота, сказал мужчина. — Хорошая и… хорошая. С какой начать?

— Вероятнее всего, — сделала я вид, что делаю непростой выбор. — С хорошей.

— Мы с коллегами провели распределение на практику, — начал Хейнрот. — И так как у тебя, у единственной из потока, высший балл по лекарскому делу, нами было принято единогласное решение, назначить тебя моей помощницей на время практики. Тем более, что моя Амелия решила резко выйти замуж и укатить в свадебное путешествие. Так что, с завтрашнего дня ты официально работаешь в лазарете, как большая, с трудовым контрактом и жалованием.

Внутри мне очень резануло слух выражение “моя Амелия”, но внешне я решила этого не показывать и возмущенно спросила:

— Как большая? А сейчас я, значит, маленькая?

“Давно было пора понять, что ты для него все та же маленькая девочка , — опять проснулся этот противный внутренний голос. —Младшая сестра лучшего друга!”

Дэмиан оторвался от моей кровати, подошел ко мне почти вплотную, так что мне пришлось задрать голову наверх, потому что он был на добрых почти две головы выше меня и все так же довольно улыбаясь, сказал:

— Ну, не большая — это точно! А еще такая забавная, когда так злобно смотришь на меня.

Он играючи щелкнул меня по носу, чем вызвал во мне толпу мурашек и непреодолимое желание врезать ему по его довольной кошачьей физиономии. Развернулся ко мне спиной, прошествовав к окну, и продолжил:

— А вторая хорошая новость в том, что моя бабуля вернулась из своей очередной экспедиции и ждет нас в гости.

— Нас? — уточнила я.

— Нас, — подтвердил Дэм.

— Вдвоем? — спросила я.

— А ты хочешь еще Арчи взять? — удивленно выгнув бровь, спросил мужчина.

— Но почему только нас? — не унималась я, хотя мои щеки вспыхнули румянцем, в ответ на его предложение.

— Ну, меня она хочет видеть, потому что я ее внук, — стал объяснять Хейнрот. — А тебя, потому что она заменяла тебе бабушку, так же, как твои родители, заменяли родителей мне.

Я была не готова к такой откровенности и удивленно уставилась на профессора. Я помню Габи из детства, она всегда была добра ко мне и я очень грустила, когда мы уехали и брат с отцом категорически запретили мне видеться с ней. Но я не знала о том, что мама с папой заменили Дэмиану родителей. Я думала, что он просто был близким другом семьи.

— А еще потому, что ты единственная видела кинжал в руках убийцы и только ты можешь описать, как он выглядит, — добавил декан, чем вернул меня в состояние раздражения.

“Ты нужна ему только для расследования! — опять начал зудеть в голове внутренний голос. —Не обольщайся!”

Быстро отмахнуться от этих мыслей не получалось, поэтому я стала нервно перебирать вещи на своем столе, думая о том, что выполню свой долг, помогу спасти анимагов, пройду практику, но больше никогда не посмотрю в эти красивые карие глаза и не поддамся на его чары.

А этот бесчувственный криворог, словно не замечая моего состояния, продолжал, как ни в чем не бывало:

— Собирайся, через пятнадцать минут отправляемся! И оденься тепло, пожалуйста! На улице сильный ветер.

После этих слов мужчина вышел из комнаты, оставив после себя легкий аромат цитруса и послевкусие девичьей обиды.

Дорога до Габриэллы выдалась напряженной. Разговаривать мне не хотелось, а он и не настаивал. И выбирая между уважением моих границ и безразличием, конечно же, я выбрала второе.

“Может быть он и ценит каждую жизнь, но вот в отношении чувств — чурбан железный!” — думала я про себя, когда мы подходили к воротам дома его бабушки.

Хейнрот открыл ворота, пропустил меня вперед, я увидела, стоящую на веранде Габи, куташуюся в теплый плед, а мимо меня пронеслась кучерявая малышка Тьерра в ярко-зеленой шапочке и с восторженным криком:

— Дядя Дэм, пришел! — запрыгнула к мужчине на руки.

По телу словно пробежала ледяная волна, в ушах зазвенело, в глазах потемнело, стало нечем дышать и мир потух.