Охрану лагеря отследили быстро. Двоих наемников схватили, когда они отправились на разведку, еще пару, с неприязнью наблюдавших за пьяными драганами, атаковали уже в лагере. Побегать тоже никому не дали – тут проявили сноровку ученики, повязав трех драганов, бросившихся в пустыню. Арлингу пришлось на какое-то время оставить Магду на верблюде, чтобы помочь Хамне с Алленом, за что он потом себя корил. Все обещания, данные самому себе, тут же нарушались.

Но все же захват лагеря прошел гладко. Шесть драганов и четверо кучеяров-наемников были связаны и рассажены в ряд у костра меньше чем за полчаса. Никого даже не ранили.

Три верблюда и две лошади говорили о том, что наниматели были не слишком щедры, животные, скорее всего, использовались не для передвижения, а для перевозки груза – тюков с припасами и инструментов. Одних лопат насчитали с десяток. Холстина, натянутая между стволами, служила навесом для сна. На костре булькал котелок, правда, отнюдь не с едой, а с вином, и Регарди вспомнил, что в Согдарии любили кипятить вино со специями, особенно в походе. Он и сам когда-то так делал. Вернее, кто-то в прошлом, сейчас даже на него не похожий. Колодец только начали рыть. Они нашли разметку из веревок и яму, глубиной метра два, на дне которой уже плескалась вода. Казалось, что вокруг и не пустыня вовсе, а болотистая местность, где вода скапливалась даже в грязевом отпечатке сапога.

Судя по карте и чертежам, которые нашлись в вещах, работы предстояло много. Драганы должны были выкопать три колодца. Труд на месяц, а вот припасов на неделю. Значит, провиант им привозили. Да и охраны маловато. Если люди Тарджи так успешно уничтожали драганов-копателей, этим работягам должно было быть страшно под охраной всего четырех наемников.

Оставалось решить, как заставить их говорить. Аллен предложил на всякий случай бросить в костер ножи, но Арлинг покосился в сторону Магды, которая разглядывала высыпавшие на небосклоне звезды, и притворился, что ничего не слышал.

– Мы не причиним вам вреда, если ответите на вопросы, – начал он, чувствуя себя крайне неуверенно в роли допрашивающего. Сразу вспомнился драган из Девятого отдела императорской канцелярии, который нашел его в пещерах. Загадка его появления пока оставалась нерешенной. На некоторые вопросы Арлинг предпочитал не искать ответы.

Он остановился напротив того драгана, который показался ему менее пьяным. Начальникам положено было напиваться меньше других.

– Как зовут?

– Сержен Граб, – не стал противиться тот. – Если вы не разбойники Тарджи, то знайте, что действуете противозаконно. Мы на службе.

– У кого? – Арлинг даже обрадовался его разговорчивости, но, похоже, преждевременно.

– У отечества, – сердито ответил Сержен и сплюнул. – А ты слепой, что ли? На вид наш, а говоришь, как неродной. Денег у нас нет, мы рабочий отряд, никого не трогаем, проблем не ищем.

– Как же не ищите? – не удержался Регарди. – Глупо горланить на всю пустыню, а потом удивляться, что на вас напали. Как ты там сказал? Людей Тарджи боитесь? Тогда я бы только на этих четырех не полагался.

Он кивнул в сторону наемников, почувствовав в ответ их колючие взгляды. Етобары предложили заткнуть им рты, чтобы они не мешали допросу. Может, стоило послушать и их.

– Я хочу знать все, – сказал он, решив перейти к делу. – Кто отправил вас рыть эти колодцы? Как вы находите воду? Что за деревья? Почему они растут так быстро? А также все остальное, что я сейчас не вспомнил. Вы говорите, мы вас отпускаем.

– Ты откуда вообще взялся? – фыркнул Сержен, явно не собираясь делиться с Арлингом информацией.

– Из пещер, – неудачно пошутил Арлинг и почувствовал, как взметнулись искры костра за спиной. То Хамна все-таки бросила пару клинков в огонь.

– Можно и без ожогов, – сказала она, подходя к Регарди. – Ты только скажи. Выкручивание пальцев всегда хорошо работает. Представляешь, – теперь етобарка обращалась к Сержену, – как это плохо, нет, не то слово, как это отвратительно скверно, оказаться в пустыне без пальцев. Они у тебя, конечно, останутся, но будут торчать во все стороны. Ни лопату, ни клинок, ни ложку ты еще долго держать не сможешь. Жрать придется с земли, пить из…

– Расскажи мне, – вдруг перебил ее голос Видящей, которая снова проявила чудесную способность подкрадываться к Регарди незаметно. То, что происходит второй раз, случайностью не являются, и Арлинг подозрительно склонил голову. Люди, которые умели подходить к нему, не обнаруживая себя, обычно привлекали его пристальное внимание. Теперь у него появились вопросы к Магде.

Встав впереди него с Хамной, Фадуна протянула худые руки к лицам драганов. Если бы не веревки, которые их держали, копатели оказались бы уже в Самрии. Арлинг буквально физически ощутил приступ паники, случившийся у них при виде Магды. Да, Видящая, должно быть, выглядела странно в отсветах костра.

– Все, что он спросил, – повторила Магда, вырвав руку из пальцев Регарди, который хотел отвести его подальше от потенциально опасных драганов. Но, похоже, опасность сейчас представляли вовсе не они.

Приступ паники прошел также внезапно, и Сержен вдруг заговорил, быстро, перебивая себя, словно боясь, что не успеет выложить все. А Магда стояла рядом, гладила его по голове и подбадривающе кивала. Другие драганы заглядывали ей в лицо и подсказывали, когда Сержен что-то упускал. Регарди вначале с изумлением слушал историю драганов, а после не мог отвлечься от Фадуны. Ее дыхание, движение, речь, когда она бросала короткое «Продолжай» – все завораживало. Мир остановился, потоптался на месте и вдруг завертелся вокруг единственного солнца, которое светило и днем, и ночью. Одного оно сжигало на месте, другого согревало теплом и надеждой. Сердце этого чуда билось ровно, горячо, громко – будто и не было признаков страшной болезни, ползущей за Магдой по пятам.

История кучеяров была неинтересна. Арлинг не сомневался, что они рассказали правду, но услышал совсем не то, что хотел. Пять лет назад этих драганов собрали с разных концов Сикелии и привезли в закрытую школу на севере страны. Все они были должниками, работали в строительстве. Выбора не было – либо долговая тюрьма, либо государственная служба, после которой – свобода, награда, будущее. В будущее никто из них не верил, но с семьями переписывались, и те получали за них пенсию, а значит, надежда жила. В школе обучали странным языкам, керхар-нарагу, инженерному делу, ботанике. Собирала группу Императорская канцелярия, и имя Педера Понтуса копатели произносили шепотом. В Сикелии они уже третий месяц, прибыли сразу после того, как Согдария подписала мирный договор с колонией. Сначала сеяли семена курупчи – так назывались деревья, и симы – травы. О курупчи и симе они узнали в школе. Их семена привезли из Сангассии, нашли в каком-то растаявшем леднике. Эта растительность способна прижиться даже в снегу, а взрослого состояния достигает за пару недель. Драганы верили, что участвуют в большом эксперименте по озеленению пустыни. Это то, что им говорили. Но ради научных экспериментов не берут семьи в заложники. Это драганы тоже понимали. По их мнению, в пустыне нашли золото и алмазы, и чтобы открыть много рудников, нужно было привести климат в пригодный для работы. Их группа вырыла семь колодцев, этот участок – последний. Они должны закончить его за три месяца, после чего их обещали отправить домой. Сроки очень жесткие, как и условия. Если они не успеют за это время, их семьи повесят.

Закончив разговор с драганами, Магда подошла к кучеярам и, вынув кляпы, попросила их рассказать свои истории. У тех все было еще проще. И где-то похоже. Белая Мельница закрыла их боевые школы, а после предложила огромные деньги за простую работу. У наемников редко бывают семьи, но болевые точки имеются у всех. Судя по напряженным словам охранников, Тигр Санагор надавил на каждую.

– Три месяца мало, – доверительно сказал один из кучеяров Магде. Фадуна погладила его по щеке, а Регарди захотелось свернуть наемнику шею. Похоже, придется с собой работать, но, когда Магда касалась других людей, у него внутри все переворачивалось – от ревности, злости и целой гаммы бурливых эмоций.

– Мы понимаем, что они, – кучеяр кивнул в сторону драганов, которые после откровенных разговоров с Видящей, глядели в костер с блаженным видом, – не успеют, потому, как можем, им помогаем. Но мы все равно не успеем.

Арлинг ожидал, что Магда спросит, почему они торопятся, и что будет через три месяца, но Видящая лишь кивнула наемнику и сказала:

– Да, времени мало. Мы все можем не успеть. Бум-барах будет громкий.

Резко потеряв интерес к людям у костра, Фадуна принялась скакать кругами на одной ноге, чудом сохраняя равновесие в рыхлом песке.

– Бах! Бах! – выкрикивала она, размахивая руками. Хамна и Аллен приглянулись, но в присутствии Арлинга не стали цепляться к Фадуне.

– А что вы знаете о гремерах? – запоздало вспомнил Регарди, но время вопросов и ответов кончилось. Магда скакала вдоль бархана, у подножия которого уже начинала расползаться сима. Драганы еще не успели засеять травой весь участок вокруг лагеря. Два раскрытых мешка с семенами заморского растения стояли рядом с инструментами. Арлинг чувствовал их запах – ни на что не похожий, и старался запомнить. В его копилке таких запахов еще не было.

– Пумы, – повторил он, обращаясь к кучеярам. – Вы слышали о пумах?

Но наемники вслед за драганами молча таращились в костер, будто после разговора с Видящей у них закончились силы.

Тем временем Магда перестала прыгать и вернулась к костру обычным шагом с довольной улыбкой на устах. Арлинг чувствовал, что она счастлива, и не мог понять причины внезапной перемены настроения.

– А сейчас мы все вместе пойдем засыпать колодец, – объявила Фадуна и первой схватила лопату. Драганы и наемники с энтузиазмом похватали оставшиеся инструменты и бросились к яме, которой было явно слишком мало для такого количества человек. Хамна с Алленом отошли подальше, чтобы случайно не попасть в поле действия магии Видящей и не оказаться среди разрушителей колодца. Ученики имана тоже бросились было к толпе, но Арлинг позвал их к себе и даже сам удивился тому, как быстро они его послушались.

Подбежав, молодые кучеяры расселись кружком на песке, с обожанием заглядывая ему в лицо. Похоже, настало время поговорить, тем более что у них вдруг появилось время. Хамна с Алленом, поразмыслив, выплеснули из котелка вино и принялись доставать собственные припасы. Етобары с религиозной ненавистью относились к спиртному, Арлинг же подумал, что не отказался бы от глоточка. Но напиток с далекой родины уже впитывался кровавой лужицей в песок, а место в котле занял главный ингредиент всех кучеярских походных блюд – соленое баранье сало, обваленное в перце.

Подумав, Регарди тоже сел на быстро остывающий песок. Наблюдая за Магдой, которая искренне веселилась, прыгая вокруг ямы, от которой не осталось и следа, Арлинг невольно поежился. Он слышал о гипнозе. Фадуна владела им безупречно и, похоже, неосознанно. Драганы с наемниками прыгали за ней следом и распевали хором тарабарщину, среди которой выделялась фраза «Бум совсем скоро!».

Отметив, что про этот Бум надо будет ее поспрашивать, Регарди вздохнул и обратился к напряженно молчавшим ученикам. Он не знал, почему выбрал именно эти слова, но они родились в голове в тот момент, и Арлинг понял, что ему хочется их произнести для этих людей:

– Я знаю немного, но то, что я знаю, знаю хорошо. Я поделюсь с вами всем, если вы решили идти со мной. Говорят, что человеческое сердце любит того, кто делает для него добро, и ненавидят, кто причинил зло. Я не верю в абсолютное зло. И плохое – оно тоже относительно. Змеиный яд для человека смерть, а для змеи жизнь. Этот мир подобен цветку хапигусу, что растет в горах Исфахана. Он красив снаружи и пуст внутри. Нам много дано для жизни, но еще больше мы творим сами. С вами случилась беда, но, если мы останемся вместе, я помогу вам. Этот мир наполнен лучами солнца и луны, но часто мы пытаемся их разглядеть, сунув голову в колодец. Я не стану для вас вторым иманом, но, возможно, буду старшим братом, который всегда рядом.

Арлинг наклонился отработанным движением, позволив стреле пролететь над головой, а в следующую секунду, пригибаясь к песку и забыв про осторожность, бежал туда, где Фадуна еще пела про большой Бум.

Атаковали лагерь внезапно, Регарди мог сколько угодно корить себя за невнимательность, но ему было непростительно не услышать звон мечей, притороченных к седлам, и не почуять лошадиный пот, которым теперь смердел весь лагерь. Чужаки двигались по кругу, следуя канонам разбойничьих набегов, обстреливая на скаку замешкавшихся людей. Схватив Магду, Арлинг подмял ее под себя и пополз с ней к тюкам с провиантом и поклажей. К вещам драганов они свалили свои, соорудив приличную гору. Вытащив из середины один из мешков, Регарди сунул туда Магду и крепко схватил за плечи, не зная, поймет ли она, если он просто велит ей оставаться на месте. Раньше все попытки обездвижить Фадуну и заставить ее делать то, что он хочет, оказывались безуспешными.

Магда застыла, уйдя в себя, Арлинг же какое-то время беспомощно слушал, как вокруг умирают люди. Двое драганов и один из наемников отдавали последнее дыхание Сикелии, распростершись у догорающего костра, а Нехебкай насмешливо шептал в его голове: «Все чужаки умрут! И ты тоже, если не определишься. Я тоже могу сказать, сколько ударов осталось у твоего сердца».

Наконец, Арлинг решился и, привалив к Магде мешок с провиантом, метнулся к мертвецам. Стрела, на древко которой он сразу наткнулся пальцами, была хорошо знакома. Простая, без изысков, с листовидным зазубренным наконечником, телом из морского кедра и натуральным пером – таким пользовались все кучеярские наемники. Значит, на них напали свои. Вспомнился давно забытый разговор с первыми драганами о «людях Тарджи». Тереза Монтеро оставалась собой и в Сикелии – ей нужны были слава и внимание. В Согдарии ей давно было тесно, здесь же открывался простор для самовыражения. Статус главы повстанцев должен был ей льстить, а деньги отца, императорского казначея, помочь реализовать самые смелые замыслы. Кажется, проекты Сейфуллаха и обустройство Сикта-Иата пришлись Терезе-Тардже не по вкусу. Лошади в пустыне – дорогое удовольствие. Если это и правда были люди Тарджи, на экипировку своих разбойников она не скупилась.

Луна отвернулась, когда всадники спешились, чтобы добить оставшихся. То ли первые тучи спускались с Гургарана, предвещая грозу, то ли случайное облако затерялось на небосклоне. У плюющегося искрами костра собрались в круг ученики имана, которым Арлинг, убегая к Магде, велел защищаться, и они послушно исполняли его приказ. Были ли кто из них ранен, Регарди не понял, но пересчитав пять дышащих носов, понял, что пока никто не убит. Задерживать внимание на учениках не стал, переведя его к роще, где они оставили верблюдов. Там билась Хамна, сосредоточенно вырезая всех, кто решил посягнуть на их животных. Аллен с двумя наемниками отбивался неподалеку. Может, разбойники и были хорошо вооружены, но совершили грубую ошибку, выбрав ближний бой. О боевых навыках кучеяров, которые охраняли лагерь, Арлинг ничего не знал, зато был уверен, что поединки с двумя разозленными етобарами, которых застигли врасплох, оторвав от ужина, победы противникам точно не принесут. Аллен рубился двумя саблями, владея обеими руками безупречно. Хамна вооружилась коротким кучеярским мечом, то и дело срезая врагов метательными дротиками, приличный запас которых они нашли в походных мешках етобаров. Ученики имана все еще оставались в линии обороны, успешно отбиваясь мечами от летящих в них стрел. Отбить стрелу клинком – базовое упражнение Школы Белого Петуха, им овладевали в совершенстве в первые месяцы обучения. Или уходили из школы.

Напавших было в три или четыре раза больше их группы, и помощь учеников была бы не лишней, но Арлинг не был уверен, что сможет докричаться до них через шум битвы. Из двух вариантов – бежать с Магдой, защищая ее, или убить всех врагов, разум быстро выбрал второй. На верблюде от лошади не убежишь, а для того, чтобы забрать у чужаков коня, нужно было присоединиться к бою, оставив Фадуну в укрытии. Нехебкай хохотнул в его голове, распаляя дух и тело, и Арлинг достал сабли, решив, не тратить дротики.

Говорят, по ночам в пустыне можно услышать бой барабанов – то говор предков, их заветы и наказы будущим поколениям. Тишина пустыни чутка и пуглива, ее легко ранить. В эту ночь покой дюн был нарушен надолго. В ноздрях стоял запах набрякшего кровью песка, в ушах завывали клинки и кричали люди, но Арлингу казалось, что вокруг него беснуются пайрики. Да и сам он недолго оставался человеком. Они посмели обстреливать землю, где стояла Магда. Никто не уйдет живым.

Он ворвался в ряды напавших с твердым намерением выбить дух из каждой груди, вынуть сердца, снести головы. Нехебкай ликующе подпевал, радуясь их редкому единодушию. Арлинг резал людей, будто на мясобойни, отсекал конечности, протыкал тела. Индиговый дарил ему неуязвимость, а вместе с ней – темный солукрай, сочившийся на песок и отравляющий мир.

Его окликали не раз, и только когда очередной разбойник рухнул перед ним, корчась без ног, Арлинг услышал голос Хамны, которая кричала:

– Магда! Они схватили Видящую!

Пелена солукрая прошла не сразу, Регарди зарубил еще кого-то, запоздало с облегчением выдохнул, поняв, что не своего, и схватившись за голову, огромным усилием воли вытряхнул из нее остатки туманившего мозг солукрая.

Сражение продолжалось, ученики у костра уже не просто отбивали стрелы, а рубились на саблях. Хамна все еще защищала верблюдов, к которым подбирались разбойники. Аллен бился где-то на холме, окруженный вновь прибывшими кучеярами. Когда подоспела новая партия бандитов из пустыни, Арлинг, увлекшийся кровью, упустил, и это было непростительной ошибкой. Семеро на лошадях скакали к горизонту, увозя с собой Магду, запах которой Регарди учуял бы на другом конце света. Человек пятнадцать прибывших давили толпой остатки обороняющихся.

– Мне с тобой? – крикнула Хамна, увидев, что Арлинг пробивается к верблюдам.

– Я сам, – кивнул он ей, хватая за узды испуганного дромадера. – Разберитесь тут, я скоро.

Хорошо еще, что этот верблюд раньше принадлежал етобарам, и те приучили его к звукам боя. Обычный караванный верблюд – плохой помощник в ристалище. Верблюд не сможет растоптать человека, а лязг мечей заставит его пуститься в трусливое бегство. С лошадями етобарский дромадер явно не был знаком, потому Арлингу пришлось приложить усилие, чтобы заставить его следовать за всадниками.

В Регарди не попала ни одна стрела, и в погоню за ним тоже никто не бросился. От стрел его защитил Нехебкай, а те, кто напал на лагерь, были либо озабочены неожиданно стойким отпором, либо были уверены, что один сбежавший угрозы не представляет, и его легко можно будет устранить после. Именно на такой ход мыслей разбойников Арлинг и надеялся. Шансов догнать скакунов на верблюде у него не было. Сам он старался ни о чем не думать – ни об ошибках, ни о надеждах. Темный солукрай подвел его второй раз – достаточный повод, чтобы выселить из своей головы Нехебкая. Индиговый же затаился. Знал, что грядут разборки.

Чем дальше они уходили от лагеря драганов, тем морознее становилась ночь. В Карах-Антаре никогда не слышался «шепот звезд», но они двигались на запад, в предгорья Исфахана, а там по ночам случался такой минус, что дыхание человека замораживалось, превращаясь в ледяные кристаллы, которые, сталкиваясь между собой, загадочно шуршали. Магда молчала, но Арлингу казалось, что он все еще ее слышит. Конечно, она была жива. Зачем им мертвая Видящая? Но уверенность уснула вместе с Нехебкаем, и Регарди едва не пропустил первые стрелы. Его заметили. Они успели отдалиться на значительное расстояние от лагеря, хотя он еще слышал далекие удары клинков – там, за двумя дюнами, бой продолжался.

Всадники припустили, и расстояние стало увеличиваться. Солнце успело высушить грязь, оставшуюся после дождей, превратив ее в твердую корку, по которой скакать на конях было легко. Верблюд Арлинга был не так доволен покровом под лапами и то и дело начинал замедлять ход, но Регарди решил, что, если его трюк не сработает, он возьмет похитителей измором. Рано или поздно лошади выбьются из сил, а вот его медленный дромадер был способен бежать сутками, не останавливаясь. Темнота же давно не была для него помехой, тем более для Арлинга сейчас во мраке горел факел – Магда. Сам Регарди старался держаться светлых участков, чтобы его темная накидка выделялась лучше, и его хорошо видели. Вскоре обстрел прекратился, и всадники стали резко замедляться. Задумка сработала. Куда легче разобраться с одним преследователем сейчас, чем привезти его в свой лагерь потом. А, скорее всего, в логово они с пленницей и направлялись.

Арлинг остановил верблюда на гребне бархана и спрыгнул на упругий песок. Местами пустыня еще сопротивлялась переменам, напоминая ту землю, что приняла чужака с севера. Медленно вынул клинок из заплечных ножен. Вторая рука ему была нужна, чтобы убить лошадей дротиками, когда всадники приблизятся. Регарди не любил убивать животных, но он не мог позволить уйти ни одному из тех, кто осмелился посягнуть на его Магду.

Когда все было кончено, Арлинг сидел на животе одного из выживших и держал несчастного за горло, позволяя воздуху проникать в горло по каплям. Он хотел задержать двух, но второй выбранный для допроса разбойник умер до того, как Регарди к нему прикоснулся. Похоже было, что остановилось сердце – то ли нагрузок, то ли от испуга. Магда сидела у мертвой лошади, привалившись к раздутому боку, и держалась за вывихнутую лодыжку. Разбойник с Фадуной попытался бежать, когда стало ясно, что в живых на этом бархане останутся только двое – слепой и девушка.

Арлинг метнул в лошадь ядовитый дротик, который убил несчастную кобылу через минуту. За это время он закончил с остальными, но все равно не успел, чтобы подхватить падающую Магду. Как прирезал всадника, Арлинг не помнил, как и не заметил, откуда взялись порезы на его собственных руках и шее. Струйки крови стекали на жадный песок, которому дождей пока было мало, но серьезно Арлинга никто не ранил. Никто, кроме Магды. Когда он вытащил Фадуну из-под кобылы, Видящая отвесила ему пощечину.

– Я сама бы вернулась, – только и сказала она. – Мясник.

– Знаешь, куда они тебя везли? – спросил он, проглотив обиду, но Фадуна отвернулась. Арлинг же пошел задавать вопросу последнему выжившему.

Впрочем, пытки не понадобились. Или кучеяр не встречался раньше с наемниками из Школы Белого Петуха, или просто был особо впечатлительным.

– Тарджа сказала доставить Видящую, отправила нас в лагерь, велела всех убить, а ее не трогать, живой привести! – тараторил он.

– Зачем Тардже Видящая? – Арлинг надавил сильнее.

– Клянусь Некрабаем, не знаю!

Имя Индигового подействовало, и Регарди заставил себя успокоиться. Вряд ли Тереза делилась планами с подчиненными.

– Откуда она узнала, что Видящая в лагере?

– А нам в караване сказали, – охотно ответил кучеяр. – Отпусти, я домой вернусь, в Хорасон, ты, может, там бывал? Лучшее место в мире. Ты похож на того северянина, который учился у Тигра Санагора. О тебе у нас много говорят.

– Хорошо говорят? – сжал губы Арлинг.

– По-разному, – честно признался разбойник. – Наши дают награду за твою голову, мол, ты целое поселение серкетов в горах вырезал, и сейчас я этому верю. Кто поднял руку на серкета, оскорбил бога. А еще болтают, что драганы, твои же, тоже тебя ищут. Только ты им живым нужен. Наемников искали, кто бы в горы за тобой отправился.

– Так хорошо осведомлен, – протянул Арлинг, снова сдавливая кучеяру горло.

– Постой, – прохрипел тот, – я работу искал, вот и собирал слухи. Только у Тарджи поспокойнее было, хотя столько денег и не обещали. Я решил месяц другой подработать, а потом на юг перебраться. Хорасон прекрасен, но уж много в нем вас, чужаков, стало.

– Значит, с Тарджей ты за деньги? – уточнил Регарди. – А самому тебе все равно, что вокруг происходит?

– А что происходит? – искренне удивился вопросу кучеяр.

– Ты же сам только что сказал: чужаки в городе! – стал терять терпение Арлинг. – А эти деревья, трава на песке – тебя не пугают? Керхи вон из Сикелии ушли. Дожди в Карах-Антаре льют каждый день, драганы колодцы роют. Ничего не странно?

– Так то, что керхи ушли, это же хорошо, – по-прежнему строил из себя идиота кучеяр. – Будет нашим караванам полегче, без разбоя хоть поживем. А в дождях и колодцах что плохого? Ну, а чужаки всегда у нас были, Хорасон город торговый, просто их стало чуть больше.

Лукавил человек Тарджи, не договаривал, но Регарди не стал настаивать. Взгляд Магды прожигал в нем дыру. Если ей что-то не нравилось, встала бы да сказала.

– А ты бы все равно не остановился, – буркнула Фадуна, и Арлинг вздрогнул. Надо заканчивать со всем этим и срочно лечить ее лодыжку. А потом голову. Среди полезных вещей, что они взяли у етобаров, было немало лечебных трав и мазей.

– В каком караване о нас рассказали? – задал Арлинг последний вопрос.

– Как в каком? В караване ее мужа, Сейфуллаха Аджухама. Мы их часто навещаем, присматриваем, чтобы спокойно все было. Путь длинный, мало ли что.

– Сейфуллах везет груз Тарджи?

– Кто его знает, – пожал плечами кучеяр. – Они же муж с женой, им положено общаться, дела общие иметь. Ну, ссорятся иногда, но кто так не делает? У меня первая жена, что пес бешеный была. Но любил ее все равно, пока не померла. И Сейфуллах Тарджу любит, я сам видел, как он на нее смотрит.

– А Сейфуллах знает, что вы убиваете драганов, которые копают колодцы?

– Мы всех драганов убиваем, – вздохнул разбойник, – и тех, что колодцы строят, и что семена злые сеют. А колодцы потом сами достраиваем. Мы обычно ждем, чтобы они источник нашли, материал строительный там завезли, потом вырезаем всех, а наши люди уже колодцы доделывают. Правда, на днях нашли один колодец обрушенный. Будто его специально сломали. Психов разных много по пустыне бродит. Весь день его восстанавливали. Может, знаешь? У древней арены, что под Гургараном.

Арлинг с трудом удержался, чтобы не заскрежетать зубами. Значит, гремеры будут намного ближе и раньше, чем они ожидали.

– Ты знаешь, зачем драганы строят эти колодцы?

– Так это все знают, – пожал плечами кучеяр. – Золото здесь нашли, рудники копать хотят, а для этого вода нужна. Обидно, что не наши собрались прииски в пустынях устраивать, вот мы и бунтуем. Тарджа хоть и драганка, но кровь в ней течет наша, кучеярская. Если мы все новые колодцы захватим, то сможем себе долю в будущих приисках урвать. А куда они без воды здесь денутся? Тарджа и Сейфуллах точно договориться с северянами сумеют.

Арлинг решил, что он не верит в прииски, но с кучеяром этот вопрос было обсуждать бесполезно.

– Где сейчас караван Сейфуллаха? Разве он не по линии колодцев идет?

– По линии, – согласился пленный, – но они часто останавливаются. Не знаю, что везут, но говорят из-за груза. Какой-то он сложный. Если снова не замешкаются, будут здесь к утру.

В лагерь Арлинг возвращался на рассвете. На востоке часть неба уже полыхала, но на западе еще догорали звезды. Лодыжка у Магды все равно распухла, хоть он и наложил на нее тугую повязку. Обнимать его Фадуна не стала и спереди ехать не пожелала. Сидела сзади, гордо держась за седло, а не за Регарди. Потому и пришлось ехать не спеша, чтобы она не свалилась. Арлинг тоже злился – на себя, на нее, а особенно на Индигового, который молчал с тех пор, как они с ним убили всех разбойников, включая последнего, разговорчивого. Арлинг не собирался ломать ему шею, но пальцы напряглись и передавили хрящи, будто обретя самостоятельную жизнь.

– Милосердная смерть, – сказал Индиговый, когда Арлинг прикусил губу до крови, осознав, что сделал. – С собой ты бы его не взял, а один человек со сломанной ногой в окружении трупов станет быстрой добычей волков и гиен.

Регарди не понимал Нехебкая. То он истекал человеколюбием, то взрывался ненавистью ко всем людям, которая передавалась и Арлингу.

– Это все из-за тебя, – нашелся с ответом бывший бог знойного ветра и горячего песка. – Ты людей ненавидишь, а я люблю. Вот мы и сбиваем друг друга с толку. Тяжело мне.

Больше Индиговый с ним не разговаривал. Молчала и Магда, хотя Регарди пытался ее разговорить.

– Где сейчас гремеры? – спросил он, когда они подъезжали к лагерю. Ответа не последовало.

Одному был рад Арлинг. Тому, что Фадуна не обладала таким острым нюхом, как у него. В густом зловонии мертвой крови, которое разлилось по барханам, можно было захлебнуться. К тому времени, как они подъехали, Хамна с Алленом уже заканчивали сваливать тела в большую кучу, к которой Арлинг приближаться не стал. Да Фадуна и сама не смотрела. Ушла в себя, и от ее скорбного молчания было больнее, чем от всех ссадин и царапин, что принесла ему эта ночь.

Никто из драганов, копающих колодец, не выжил. Были убиты и охранники. Зато люди из команды Арлинга не пострадали, лишь один ученик получил легкое ранение в руку.

Когда на востоке занялся рассвет, рядом с Арлингом вовсю полыхало другое пламя. Аллен достал из припасов смолу, полив ею ветки, которые сложили под человеческим костром. Хамна отправилась готовить завтрак. Судя по запаху, она уже давно принимала ясный корень, и сон к ней, естественно, не шел. Регарди же чувствовал себя так, будто у него из легких выпустили воздух, мышцы высохли, а кости сломались. Лишь оболочка кожи удерживала то, что от него сохранилось. Он не помнил, когда спал последний раз, но удерживать себя в сознании становилось все труднее. Преодолев искушение взять у Хамны настойку ясного корня, Регарди выбрал сон. Хотел устроиться рядом с Магдой, но та демонстративно встала и, опираясь на палку, заковыляла к ученикам, которые гурьбой давно спали у костра. Какое-то время Арлинг колебался, но решил, что, если станет упорствовать с Фадуной, сделает только хуже.

Она Видящая, она должна была знать, кто он. Знать и принять. Но Магда не хотела принимать его таким. Арлинг же, может, и хотел измениться, да не знал как.

Он проспал до полудня и снились ему сизые дождевые тучи, сползающие с Гургарана. Место одной из вершин пустовало, словно сгнивший зуб в челюсти. Сквозь нее дул шквальный сырой ветер, рождая грозу небывалой силы.

Регарди проснулся от рева верблюдов и чужого запаха. Огромный караван стоял в трех дюнах от их лагеря, а прямо у костра незнакомец склонял лоб перед Хамной и передавал ей послание.

– Пусть будет добрым твой день, халруджи. Сейфуллах Аджухам приглашает своего друга и всех его людей отпраздновать Новый год вместе и встретить первый день в мире, радости и согласии.

Арлинг совсем забыл о том, что в Сикелии наступило время великого праздника, который одинаково любили во всем мире. Только в Согдарии его отмечали среди пушистого снега и трескучих морозов, а здесь, в песках – под горячим солнцем.

Аджухам, пес ты порхатый, и зачем ты затеял со мной эту игру? Я уже слишком стар, чтобы относится к людям и их мотивам с пониманием.

Хамна буркнула что-то вроде «проваливай», но Арлинг уже окончательно проснулся. Мысленно отыскав Магду и убедившись, что с ней все в порядке – Фадуна пила чай, усевшись в круг с учениками, – Регарди встал и подошел к костру, чтобы принять условия игры Сейфуллаха и заявить о своих собственных:

– Передай моему другу, что мы с огромным удовольствием присоединимся к празднику, – сказал он немного перепуганному курьеру. – Будем на закате. Ждите.