Сейфуллах Аджухам, возможно, и не сказал, что ему нужна помощь, и даже наоборот попросил Арлинга держаться от него подальше, но Регарди привык доверять интуиции. Мальчишка, который давно уже мальчишкой не был, для него, Арлинга, навсегда остался смышлёным в торговле юнцом, умеющим попадать в неприятности лучше, чем вести финансовые дела.

Что-то там случилось у Сейфуллаха, что-то такое, о чем он хотел, но не мог сказать своему бывшему халруджи. Арлинг даже знал, кто именно мешал Аджухаму – отнюдь не охрана и не наемные убийцы вроде Осы или Шипа, которых видела Хамна. То была старуха-шибанка, чей запах Арлинг уже почти разгадал. И если он был прав насчет тех трав, которыми пахло от ведьмы, то Сейфуллаху грозили неприятности.

А еще Аджухам точно знал, что за тварь ползла по следам каравана. И не о пумах он думал, когда гнал верблюдов с такой скоростью. Легче всего было бы проигнорировать знаки и отправиться в Сангассию, о которой сегодня говорили на удивление много. В Самрию же пройти восточной тропой, а не той длинной и небезопасной дорогой, которую почему-то выбрал Сейфуллах. Когда-то Арлинг достаточно помотался по пустыням, чтобы научиться различать запах верблюдов и не сбиться с пути. Опытным караванщиком он, разумеется, не стал, но тропы, по которым веками ходили сикелийские караваны, чувствовал хорошо. Верблюжий запах еще пока не смыли дожди и не уничтожила чудовищная трава, растущая без воды на песке.

В столице же отыскать лекаря, договориться с ним о Магде, получить помощь и отправиться навстречу старости и мирной жизни на другие земли, подальше от имана, политики, пустынь, богов и Аджухама, от которого за много салей несло интригами и заговорами.

Не верил Арлинг, что Сейфуллах так просто отдал бразды правления Белой Мельнице. Уравнение не решалось. А значит, у Аджухама были проблемы куда серьезнее, чем когда его хотел убить родной дядя, наняв упрямую етобарку Хамну.

– Поможем Сейфуллаху, – сказал Арлинг, дождавшись, когда его команда пообедает. Магда заснула так крепко, что ей не мешали даже сумасшедшие ученики, горланившие какую-то непристойную песенку. С этой пятеркой тоже творилось что-то неладное, но Регарди решил, что пока у него нет на них времени. Аллен кому-то молился, уткнувшись лбом в песок – слышалось лишь невнятное бормотание.

– Как скажешь, ты тут хозяин, – равнодушно пожала плечами Хамна, и Арлинг ей поверил. Кажется, кучеярке, действительно, было все равно, куда за ним следовать.

– Вернемся к тому колодцу, что остался у арены, и засыплем его, – принял решение Регарди. – Эй, Аллен, не знаю, кому ты там молишься, но проси своих богов, чтобы задержали дожди. Нам встречи сразу с двумя гремерами не нужны.

И хотя он ожидал, что етобар ответит колкостью или проигнорирует его, но Аллен сказал сдержанно:

– Убрать колодцы – это хорошо, – кивнул он. – Караван идет с большим запасом, верблюды только что пили. Можно уничтожить все источники по пути.

– Читаешь мои мысли, – хмыкнул Арлинг. – Кстати, своему богу я уже помолился. Видишь, туча все еще на горе.

Несмотря на то что прошло часов пять, с тех пор как они расположились на отдых, буря к ним не приблизилась. Висела над вершинами Гургарана, словно зацепилась за них брюхом и не могла освободиться.

– Нет, это не я, – поспешил убить в нем надежду Нехебкай. – Просто сейчас давление не то. Как атмосферный фон стабилизируется, а это обычно случается по утрам, так нас и накроет. Но в том, чтобы убрать парочку колодцев, здравый смысл есть. Может, это их и задержит.

Иногда Арлинг совсем не понимал, что за чушь нес Индиговый бог, поселившийся в его голове.

К старому колодцу пошли впятером. И хотя Хамна ругалась, но Регарди послушалась – осталась с Магдой и еще двумя учениками сторожить лагерь. Оставить с Фадуной Аллена Арлинг, разумеется, не мог. Он и Хамне-то не научился полностью доверять, но выбирать меньшее зло приходилось постоянно.

Разум учеников, может, и пострадал от темного солукрая, но Арлинга они слушались на удивление хорошо. Когда он велел идти тихо, пятеро безумцев превратились в вышколенных наемных убийц, которые еще не сдали своего главного экзамена, но явно готовились к нему. Иман не стал бы отсылать к раненому Регарди совсем новичков. В то же время, когда Аллен прицыкнул на одного из кучеяров, которые, по его мнению, слишком далеко отошел от их отряда, ученик не обратил на замечание етобара ни малейшего внимания. Было понятно одно – значение имели только слова Арлинга, человека, помутнившего и каким-то образом поработившего их сознание. С того момента прошло достаточно времени, и Регарди мысленно не раз возвращался к тому событию. Как он сам считал, почти ничто в мире не могло заставить его испытывать муки совести, но отчего-то думать о пятерых безумцах хотелось все чаще. Возможно, причиной была Магда с Нехебкаем, которые то и дело напоминали ему о темном солукрае, с которым ему предстояло учиться жить.

Арлинг услышал голоса первым и остановил группу, велев пригнуться к земле. Местность у арены была холмистой, потому подобраться поближе, прикрывшись бывшим барханом, уже поросшим странной травой, никому не составило труда. Тут драганскую речь услышали уже и остальные. И хотя Регарди немного нервничал из-за учеников, двое кучеяров в точности повторили его движения, прислонив уши к земле. Арлинг не мог им объяснить, что ему, слепому, важно было не только услышать слова, но и почувствовать движение, отдающееся по поверхности. Ветер удобно дул со стороны чужаков, поэтому составить картину творящегося за холмом было несложно.

Трое драганов, их выдавала речь и характерный запах, склонились над колодцем, из которого Аджухам напоил свое огромное стадо верблюдов. Двое кучеяров – у Арлинга не было никаких сомнений в их профессии, – настороженно всматривались в сторону бархана, за которым притаилась группа Регарди. Наемные убийцы или телохранители дело свое знали хорошо. Кажется, они их почувствовали. Такая интуиция развивается не на первом и даже не на пятом году убийств себе подобных.

– Варвары, – бурчал один из драганов. – Надо ж было высушить колодец под чистую. Сто верблюдов, что ли, разом поили?

Вообще-то, три тысячи, усмехнулся про себя Арлинг и дал знак Аллену с учениками приготовиться. Затем показал раскрытую ладонь – этот жест на языке наемных убийц Сикелии означал «никого не убивать». Оставалось надеяться, что ученики его поняли.

– Ничего, нам платят за время, а не за результат, – послышался голос другого драгана. – Углубим, поставим укрепления. К утру закончим и успеем в лагерь до жары.

Может, драганы и были чужаками, но главное правило пустыни, еще не до конца преображенной, усвоили. Если есть важное дело в песках, сделай его до зноя. Куда больше Арлинга заинтересовали их слова о лагере. Сколько драганов-строителей прибыло в Карах-Антар и сколько наемников их охраняло? Сколько колодцев они успели вырыть, и были ли с ними те, кто сеял зловещие семена, о которых рассказал Аллен? Кто за всем этим стоял? И что задумал?

Последние вопросы хоть и были важными, но сейчас явно уступали другим, начинающимся со слова «сколько». Еще раз на всякий случай показав своей странной группе раскрытую ладонь – все-таки Аллен был смертником-етобаром, а трое учеников выжили из ума, а потом велев им оставаться на месте, Регарди поднялся из-за бархана и быстро поднял руки над головой. Выстрелить в него не успели, но острие нацеленных в шею клинков, которые уже готовы были метнуть наемники, он ощутил почти физически.

Если кучеяры-охранники наблюдали за Арлингом молча, то драганы переполошились.

– Чертова сучка Тарджа все не угомонится, – сплюнул один из них на песок. – Сколько можно нас отвлекать? Ной, Рашан, да уберите же его наконец. Что он тут пялится?

– Эй, Лют, это, кажется, драган, – сказал второй из строителей, явно повнимательнее. – Может, он из фардосского лагеря? Говорят, у них там группа заплутала, мог и к нам добрести. А что? Воды у него явно в избытке было. Эй, ты откуда?

– Подожди, он слепой. Не нравится мне все это

Они наконец разглядели его повязку на глазах, которую Арлинг надел из уважения к кучеярам в своей группе.

– Никому не нужны проблемы, – мягко сказал Регарди, обращаясь к драганам, но больше слушая дыхание наемников-кучеяров. Тот, что стоял ближе, явно не был настроен разговаривать.

– Я задам пару вопросов, затем мы вместе кое-что сделаем, и я вас отпущу. За этим барханом мои люди. Их много. И они все, как вот эти двое, – он кивнул на наемников. – Только лучше.

– Серьезно? – один из драганов устало выпрямился и сложил руки на груди. – Иди куда шел. Отпущу только потому, что моя мама всегда уважала чистокровок. И я тоже. Но если ты продолжишь мешать, сделаю исключение. Радуйся, что наши друзья не понимают на драганском. Но перевести им несложно. Я керхар-нараг со школьной скамьи зубрил.

Вероятно, потому тебя сюда и отправили, мысленно закончил за него Арлинг. Нет, определенно, насильственный способ поиска ответов для этой ситуации не подходит. Драганов надо разболтать. Давненько он не разговаривал с людьми, раз сам начал общение с угроз. Надо было сначала подумать, прежде чем требовать. Может, все потому, что в его голове поселился непрошеный гость?

– Давайте начнем сначала, я, действительно, заблудился, – решил он пойти на хитрость, но тут вмешался ветер. Неожиданный порыв раздул плащ за спиной Регарди, прошелся по свободным рукавам его туники, взметнул вверх концы повязки на слепых глазах. Что там померещилось охранникам, Арлинг так и не понял. Сообразил, что переговоры не получатся, когда услышал свист лезвий, летящих с двух сторон в его голову. Видимо, у Ноя с Рашаном уже сложился богатый опыт общения с незнакомцами, которые хотели задать вопросы их подопечным.

Бросок у обоих был сильный и меткий. В прошлом Арлинг не стал бы церемониться с такими противниками и убил бы обоих немедленно, причем их же оружием. Но сейчас в его голове жил Нехебкай, а Индиговый бог, как известно, отличался человеколюбием. Совершенно нехарактерное качество для вассхана, пусть и бывшего.

Одно лезвие Регарди поймал в нарукавник, который одолжила ему Хамна из своего арсенала, второе схватил пальцами на расстоянии вытянутой руки от своего горла. Для эпатажа можно было подпустить клинок и ближе, но Арлинг все еще не был уверен в возможностях своего тела после чудесного излечения. Темный солукрай на то был и темным, что таил сюрпризы. С одним – в виде безумия учеников и прогрессирующей болезни Магды, он уже познакомился, и новых не хотел.

Арлинг, что угодно ожидал от драганов, но только не того, что те пустятся в бегство. Видимо, они знали об отрядах Тарджи, убивающих чужаков из Согдарии. Арлинг, может, и был драганом, но точно выглядел подозрительно.

Регарди нужны были ответы, поэтому он устремился за беглецами, решив, что Аллен справится с наемниками. Бежать по ночной пустыне было легко, ветер веселился, дул в спину, подбадривал. Запекшийся в корку после обильных дождей и жаркого солнца песок пружинил, служа идеальной поверхностью для бега. Драганы явно не были приучены к физическим нагрузкам, а ноги Арлинга чувствовали себя отлично – будто и не было тех жутких месяцев безнадеги и отчаяния в пещере. Нехебкай, к счастью, молчал, но Регарди казалось, что Индиговый шепчет: «Вот видишь, я же говорил, я слово держу, от тебя жду того же».

Может, драганы и исходили вдоль и поперек Карах-Антар и обладали теоретическими знаниями о пустыне и о том, как добывать в ней воду, но все же коренными жителями не являлись. Не был таким и Регарди, но за его спиной остались двадцать лет жизни бок о бок с кучеярами и керхами, которые пусть и не всегда делились с ним знаниями, но за которыми у него имелось много возможностей наблюдать. Любой керх остановился бы как вкопанный, услышав мелодичное треньканье. И хотя вокруг было полно других звуков – и новых, и старых: завывал ночной ветер, гремели жесткие листья незнакомых деревьев, шуршала умершая на барханах трава, но эти трели любой, ходивших хоть раз с караваном узнавал за многие сали. Так звенели зыбучие пески, и в свое время ни один ученый кучеяр не смог объяснить Арлингу, что это за природное явление издавало такие звуки. Не все зыбучие пески пели, но те, кто наполнял музыкой воздух, считались особо опасными.

Регарди понятия не имел, как могли измениться такие пески после ливней, начавшихся в Карах-Антаре, но, судя по характерным звукам, дожди им не повредили.

Драганы исчезли один за другим, буквально за секунды. Жидкая грязь, в которую превратились пески после дождей, поглотила сначала первого, а потом и того, кого уже почти нагнал Арлинг. Секунда отделила его от момента, когда он мог схватить несчастного за куртку. Закачавшись на невидимой границе, Арлинг отпрыгнул назад, интуитивно почувствовав зыбь, начинавшуюся буквально у его стоп. Не было криков о помощи, рук, колошмативших по грязи, даже пузырей и то не появилось. Пустыня Карах-Антар и раньше была чудовищем, а сейчас, преобразившись не без помощи людей, стала еще страшнее. Она сожрала драганов в мгновение, ни дав чужакам ни шанса.

– Почему не предупредил? – вспылил Регарди, в растерянности прислушиваясь к мелодичной трели. Раньше он думал, что ее издавали сами зыбучие пески, но теперь они превратились в болото, смертоносную жидкую грязь, которая, судя по звукам, покрывала обширную территорию. Характер ловушки изменился, но ее голос остался прежним. Невольно вспомнив гремера, Арлинг поежился. Кажется, он впервые был готов согласиться с Терезой Монтерой. Она пробыла в Сикелии меньше года, а раньше всех сообразила, к чему приведут насильственные изменения природы южной колонии. Сикелия начинала огрызаться, и то, что она уже показала людям, не могло не вызывать опасений. Правы были керхи, уходившие на юг. Во времена Алхас-Кешида мира не будет никому.

Нехебкай, разумеется, промолчал. Он не любил отвечать на неудобные вопросы.

Когда Регарди вернулся к колодцу, наемники были уже мертвы.

– Они сопротивлялись, – буркнул Аллен, когда Регарди остановился у двух бездыханных тел с перерезанными шеями. А казалось, что все так просто. Ответы были рядом.

Аллен видел, что произошло с драганами, но случившееся его совсем не расстроило. Это же у Регарди, а не у него были вопросы.

– Ничего хорошего они бы не рассказали, – прокомментировал он, склоняясь над колодцем. – А вот за то, что оставили лопаты и кирки, им большое спасибо. Мы нашли их верблюдов в соседней роще. А еще это!

Етобар с довольным видом вытянул руку с тугим мешочком. Арлингу не нужно было трогать его, чтобы понять, что внутри. Он чувствовал этот запах от драганов и раньше, сейчас лишь удостоверился. Приглашенные чужаки давно употребляли журавис. Самый известный дурман Сикелии вызывал у Регарди странную реакцию, которую иман в свое время назвал «аллергией», с тех пор Арлинг предпочитал держаться от журависа подальше.

– Оставь себе, – махнул он рукой, с трудом сдерживая разочарование.

Может, драганы и впрямь ничего бы не рассказали, а может, в их словах могла прятаться ниточка к болезни Магды. Арлинг хоть и решил для себя, что причиной ухудшения ее состояния был темный солукрай, который он использовал так необдуманно, но теперь, после рассказа Хамны о попытках озеленения пустыни, после случившегося с драганами, и особенно после встречи с гремером, у него появились другие мысли на этот счет. Например, не могла ли Магда отреагировать на исчезновение песков или на… исчезновение Нехебкая. Ведь считали же ее Видящей. Мысль потянулась дальше, вовсе к сумасшедшим выводам. А были ли Арлинг, на самом деле, виноват в том, что исчез Индиговый? Или кому-то был нужен тот, кто отвлек бы на себя внимание, пока вокруг происходило нечто очень важное, столь в корне меняющее мир.

Арлинг знал только одного человека, кому под силу были перемены столь глобальных масштабов. Впрочем, его имя сейчас звучало на устах у многих.

– Жаль их, – протянул Нехебкай, и Регарди понял, что одновременно думает о драганах, нашедших смерть в грязевой ловушке. – Будем в Фардоссе, надо будет в том лагере рассказать об их смерти. Может, семьям что выплатят. Хорошие ребята были. Явно сюда за деньгами приехали.

– Проваливай из моей головы! – не выдержал Регарди. Сказано было по рассеянности вслух, и Аллен с учениками недоуменно оглянулись на бывшего вассхана.

– Я не вам, – огрызнулся Арлинг и, схватив кирку, вбил ее в балку у основания колодца. Странное было чувство – разрушать то, что спасало жизни. Впрочем, сейчас он был уверен, что все эти сожаление, тоску, печаль и сострадание навевала сущность, без спроса вселившаяся в его разум.

Какое-то время Аллен с учениками молча наблюдали, как Регарди остервенело рушит стенки колодца, сложенные из еще свежих стволов – деревья срубили совсем недавно, а потом присоединились к его буйству. Всем хотелось выпустить пар, даже тем, кто расстался с разумом.

Арлинг знал, что после водопоя больших караванов, колодцы сильно иссушались, однако на дне этого уже плескалась вода. Высокие грунтовые воды были настолько же несвойственны Карах-Антару, как и дожди. К счастью, туча, висевшая над Гургараном, еще не сдвинулась с места, а значит, у них было время.