– То был нечестный ход, Махди, но разве можно было от тебя ожидать иного? – Арлинг-Нехебкай прошел в комнату, которая оказалась небольшой и явно не была предназначена для приема гостей. Циновка с мягкими одеялами на деревянном полу, очаг с дымоходом, ведущим куда-то в стену, много книг и низкий столик, заставленный стаканами и тарелками. Никакого зельеварения. Кажется, иман, действительно, просто обедал.

Тигр закрыл дверь, захлопнул засов и прислонился к стене с ковром, скрестив на груди руки. Трость-клинок он небрежно бросил на пол. По его поведению не было похоже, что иман напуган, но когда учитель показывал свои истинные чувства? Впрочем, одно Арлинг мог сказать о нем точно. Тигр Санагор был пьян и хотел выпить еще.

– Ждешь извинений? – хмыкнул он. – Давай лучше выпьем.

– Мне потом этого точно не простят, – сказал Нехебкай устами Арлинга. – Я по делу.

– Кто бы сомневался. Будешь угрожать, что убьешь его?

– Знаешь же, что нет. Но превратить жизнь твоего любимчика в ад точно смогу.

– Давай без пафоса, – поморщился иман. – Я целыми сутками общаюсь с надутыми индюками по работе. Не хочешь пить сам, как хочешь. А я выпью. Да ты садись. Ведь не на пять минут пришел.

Арлинг сделал три шага до табурета у стола и сел, чувствуя себя марионеткой на веревочках. С каким сожалением он сейчас вспоминал о снадобье имана, которое Магда выкинула в пропасть. Ведь оно обещало избавить его от Нехебкая, значит, учитель с самого начала предвидел такую ситуацию.

«Почему вы пьете?» – хотелось спросить ему, ведь все годы его обучения в Школе Белого Петуха от имана никогда даже не пахло спиртным, а сам учитель всегда высказывался категорически против любого алкоголя.

Вытащив бутылку из кармана, иман отхлебнул из горлышка и махнул рукой в сторону Регарди. Мол, продолжай.

– Это эксперимент, – сказал он, словно услышав невысказанный вопрос Арлинга. Бутылка скрылась в объемном кармане халата, но, кажется, ненадолго.

– Забавно, если тебя сейчас убьет тот, кого ты послал убить меня, – сказал Арлинг-Нехебкай. – Думаешь, у него не получится?

– Почему, вполне получится, – пожал плечами иман. – Просто ты ведь пришел сюда не для этого. Мог бы убить еще вчера, когда следил за мной с городской ратуши. Я все время чувствовал, будто мне в спину целятся. Еле до конца совещания досидел.

Тут только до Арлинга дошло, что он не может вспомнить все события последних трех дней. Провалы в памяти оказались вполне объяснимы. Вот почему Нехебкай не сразу «нашел» лекаря. Он размышлял об убийстве имана.

– Мне просто интересно, что ты ему пообещал, – спросил учитель.

– Вылечить Магду. Она пострадала от темного солукрая.

– О, какая досада, – иман покачал головой. – Мне очень жаль, Лин, но насчет Видящей мы все ошиблись. Да и никакая она не Видящая, просто удобная легенда, которую я вначале использовал. До того как понял, что она использует меня. Безумие от темного солукрая – весьма сомнительное явление. Скажем так, им прикрываются в безнадежных случаях. О Магде я услышал от арваксов, среди которых пошли слухи о южной ведьме. Тогда я искал детей древних и принял ее за одну из них. Вывез на корабле сюда, а потом понял, что к древним наша Магда не имеет никакого отношения. Она такая, какая есть. Кстати, она должна была быть вместе с Арлингом. Что случилось?

Регарди напрягся, но Нехебкай, руководствуясь собственными замыслами, Фадуну не выдал.

– Сгинула в песках, – сказал он не правду и не ложь. – Я хочу заключить с тобой сделку.

Вот же заладил этот Индиговый. Можно подумать, ему одного Арлинга обмануть было мало. Замахнулся на имана, а с ним проиграть было несложно.

– Как я понимаю, в ответ ты угрожаешь убить моего вассхана? – деловито уточнил учитель, и сердце Регарди немного оттаяло. Учитель еще считал его вассханом, а значит, не все было кончено.

– И сам погибну, если потребуется, – кивнул Арлинг-Нехебкай.

– Хорошо, выкладывай. Чего хочешь?

– Ты должен спасти мою дочь. Знаешь, о ком я говорю.

Так вот что имел в виду Нехебкай, когда просил Арлинга о дочери. Ему все это время нужен был иман. Хитрый змей!

Иман нервно забарабанил пальцами.

– Не в моих силах.

– В твоих.

– Насколько я знаю, ее уже убили, – сухо ответил учитель. – К счастью для всех нас.

– Она еще жива, – почему-то возразил Нехебкай.

– Ненадолго.

– Арлинг, – иман подошел к нему и, схватив за плечи, вдруг встряхнул. – Заканчивай с ним. Сколько можно слушать эту чушь! Давай гони его и просыпайся.

Голос учителя стал стихать, будто Арлинга закутали в одеяло, закрыв от всего мира. Звук собственного сердца заполнил мир, а дыхание вырывалось из груди с трудом. Он не видел неба, но знал, что оно сжалось до размера точки. Не видел земли, но чувствовал, что та провалилась в бездну. А сам он стал ветром, гуляющим на свободе.

Иман хлопал его по щекам уже давно – лицо горело. Регарди судорожно вздохнул и подскочил с циновки, на которой лежал. Чувство беспомощности сменилось стыдом и злостью. Он чувствовал себя предателем, но и Тигр уже был не тот, что когда-то протянул ему руку помощи.

– Вот и хорошо, выпей воды, – сказал иман, всовывая ему в ладонь прохладный стакан. – Признаться, я впервые такое вижу. Обычно мы захватываем людей, но никак не наоборот.

Арлинг ничего не понимал, потому просто покачал головой.

– Ты превзошел мои ожидания, вассхан, – почему-то грустно сказал учитель. – Плохо, конечно, что ты меня не послушался и не ушел за Гургаран со своей Магдой. Но твой выбор я тоже ценю. Просто нам всем теперь будет сложнее.

– Я не знал, что Нехебкай так может… – прошептал Арлинг, еще не полностью придя в себя.

– Как может? – переспросил иман, присаживаясь напротив. – Не бери в голову. То, что случилось, больше не повторится. У змея был только один шанс выкинуть такой фокус, вот он его и приберег для встречи со мной. Неужели ты еще не понял? Это не он пленил тебя, а ты его. Только темный солукрай дает такую возможность – захватить разум и могущество древнего, уничтожив его тело. У тебя проблема с твоей силой. Ты не можешь осознать возможности Нехебкая, потому что темный солукрай же тебя и ограничивает. К счастью, для всех нас.

– Я захватил его? – не понял Арлинг.

– Да, – просто кивнул учитель. – Я уже говорил, что ты все усложняешь. Все, что от тебя требовалось, так это убить мерзавца. Но ты легких путей не выбираешь. И меня за собой тащишь.

Регарди ничего не понимал из того, что говорит учитель, но и Нехебкая внутри себя больше не чувствовал. Ни голоса, затаившегося в недрах сознания, ни взгляда, будто ощупывающего его изнутри.

– Значит, нет никакого лекаря в Самрии, – разочарованно протянул он.

– Увы, – согласился иман. – Нехебкай – мастер лжи. Я, правда, не знаю, как помочь Магде. Когда мы с ней путешествовали вместе, я перепробовал много снадобий, и все без толку. Подозреваю, что воздействие темного солукрая лишь усугубило ее положение. Кстати, ты не знаешь, где она?

Арлинг впервые слышал, чтобы иман открыто признавался в собственном бессилии. А еще он слишком явно интересовался ее местонахождением. Это настораживало и отрезвляло.

– Почему он назвал вас Махди, учитель? Зачем вы работаете на древних?

– С тобой Бертран поговорил или твоя ведьма? – хмуро спросил иман. – Да, это уже и неважно. Я бы и сам тебе все рассказал. Разумеется, немного в других тонах. Каждый рассказчик передает историю с нужной ему точки зрения, ты ведь понимаешь это? Неужели думаешь, что Бертран рассказал правду?

– Вы не ответили.

– А тут нечего отвечать. Я и есть Махди. Нас осталось всего двое. Тигр – мое настоящее имя, а Махди – имя любимого ученика Нехебкая. Он до сих пор не может мне простить его гибель. Если ты внимательно слушал Бертрана, то это случилось очень давно. Личность человека можно оставить, но после смерти Раша, который погиб, пытаясь убить ту самую дочь Нехебкая, мы решили больше так не рисковать. Я убил Махди незадолго до смерти Индигового. Вернее, до смерти его физической оболочки. Я действительно удивлен. Ни одному человеку не удавалось захватить личность древнего. Нехебкай изобрел темный солукрай совсем недавно, уже после того, как я пленил Махди. Пожалуй, я соглашусь, что для нас стало большой удачей, что ты не убил Нехебкая, а захватил его разум, таким образом переняв темный солукрай. Мы еще о нем поговорим. Бертран и Магда. Мне нужно знать, где они. Не так много людей нам сейчас мешают, но эти двое прям настоящие занозы. И, похоже, от них началось воспаление.

– Я не хочу вражды между нами, – прохрипел Арлинг. – Зачем вы все это делаете?

– О боги старые и новые! – вздохнул иман и вынул из ближайшей стопки книгу. Раскрыв ее, подал Регарди.

– Положи руку. Чувствуешь? Это карта.

Арлинг не читал очень давно, но книга учителя была с четким рисунком и выпуклой краской. Он легко узнал карту мира.

– Вот, – довольно протянул иман. – Много земли, воды, стран, островов. – Он взял его пальцы и передвинул левее. – Здесь лежит Сангассия, а через море – Агода, Кальпа, Го-Дун и твоя родная Согдария. Ниже – Сикелия. И это то, чему мы успели дать название. Теперь вернемся к дочери Нехебкая. Ее зовут Дэйра, она родилась от союза древнего с человеком. Никто не поверил, когда это случилось. Наша ошибка. И тем более, было преступлением отмахиваться от ее возможностей, в которые со временем в ней пробудились. Мы следили за ней, но нам мешала местная секта Белых Кульджитов, а когда мы с ними разобрались и взялись за Дэйру, было поздно. Один из трех пожертвовал собою, чтобы убить ее. Как и все древние после смерти, Дэйра стала деревом, но она еще жива в нем. А теперь о наших преступных ошибках, платить за которые будете вы, люди. Мы, древние, снова можем лечь в спячку на тысячелетия, но не только один Нехебкай вас любит. В Дэйре проснулась сила, равная нашим магам, что жили до уничтожения старого мира. Беда в том, что Дэйра контролировать ее не может. Сила не спрашивает ее разрешения, она просыпается в ней и подчиняет ее себе. Она уже успела вызвать несколько землетрясений, пока Раш искал ее, чтобы уничтожить. Все совпало не в нашу пользу. Раш связался с парнем, у которого были чувства к этой Дэйре, они протянули и не смогли убить ее полностью. Нехебкай, разумеется, хочет ее оживить. У него свои планы на захват этого мира. Теперь, когда ты подчинил его себе, у него только один шанс на спасение – разбудить свою дочь, чтобы она его освободила, убив тебя. Дэйра сейчас самый опасный враг человечества. Есть некоторые знаки, что ее сила, заточенная в дереве, попробует освободиться. Эта попытка закончится плохо не только для людей, но и для всего мира в целом. Мы думаем, что Дэйра разбудит супервулкан, уничтожив Сангассию и половину согдарийского континента. Незатронутыми останутся только земли Сикелии, на которые мы возлагаем большие надежды. Много людей и природы этого мира погибнет примерно через три месяца. У нас почти не осталось времени на подготовку, хотя мы начали ее еще год назад, когда здесь шла война. Строили грузовые корабли, обучали людей, чего только не делали. Это была почти непосильная задача – сделать Сикелию пригодной для жизни. Ты нам очень помог, потому что Нехебкай никогда не позволил бы заселить свои земли. Вторым сложным делом было взорвать центральную гряду Гургарана. Здесь нам помогли ученые из Шибана. Уничтожив препятствие, мы пустили влажный воздух в пески. Очень кстати оказалась находка одного тайника древних в ледниках Сангассии. Там мы нашли семена курупчи и симы – эта растительность будет жить где угодно. Кстати, это ты засыпал мои колодцы в Карах-Антаре? Мне доложили, что около двадцати источников было уничтожено. Ты даже не представляешь, сколько людей нам нужно сюда переселить. В тот самый момент пока мы с тобой разговариваем, тысячи наемников хватают сангасситов и грузят их на корабли. Добровольцы закончились, теперь мы переселяем их силой. Агода почти вся переехала сама, в основном в Согдарию. Если взорвется вулкан, от западных берегов согдарийского континента ничего не останется. Кальпа и Го-Дун еще думают о переселении, но ими мы займемся чуть позже – где-то через недели три. Не захотят сами, будем отлавливать силой. Возможности у нас для этого имеются. А теперь скажи, что ты думаешь о древних? Стали бы люди думать о спасении соседа, чья земля вот-вот исчезнет. Я живу среди вас так давно, что отвечу с полной уверенностью: нет.

Арлинг давно не помнил, чтобы иман казался таким довольным.

– А что будет с Согдарией? – спросил он, невольно сглотнув.

– Ей грозят перенаселение и суровые зимы, – кивнул своим мыслям иман. – Взрыв супервулкана затронет весь мир за исключением Согдарии и Сикелии. Даже Шибану достанется. Мы отдаем шибанцам Сикта-Иат и всю долину Мианэ. Поэтому надо было удалить оттуда бунтаря Сейфуллаха. К счастью, ему так хотелось за мной следить, что он сам выпросил у меня караван с Салуад’дин. Любопытный проныра все равно успел узнать слишком много, придется от него избавиться. Думаешь, мне нравится этим заниматься? Я с удовольствием бы изучал темный солукрай, но человечество нужно сохранить. Все шло более-менее по плану, пока не появился ты. Вот зачем, вассхан, ты меня не послушался?

Слово «вассхан» резануло слух.

– Это правда насчет индиговых учеников? – спросил Арлинг. – То, что ждет Керка, и возможно, меня?

Он ожидал услышать какой угодно ответ, но только не такой честный:

– Разумеется. В мире наступит хаос. Нам нужны гремеры и Салуад’дин. Мы очень долго ошибались насчет их местоположения, но все встает на свои места. Нехебкай не смог бы прятать их вечно. Конечно, он хотел сам править армией справедливости. Только представь, что будет, когда мы перевезем в Сикелию население Сангассии, Агоды, а снизу еще и шибанцы переселятся. Керхи тоже вернутся, потому что за Гургараном жизни не будет. В кучеярах течет горячая кровь, они поднимут бунты, начнутся восстания и дележ власти среди переселенцев и беженцев. Это же люди. Нам никаких войск не хватит. Поэтому нужны гремеры. Страх и сила – вот, что всегда требуется для сохранения порядка.

– А если ваши прогнозы ошибочны? – у Арлинга во рту пересохло, и вопрос он прохрипел.

– Наивный. Если видел одну катастрофу мира, значит, видел их все. Мы пережили старый мир не для того, чтобы сдохнуть в новом.

– Значит, все-таки не ради человечества?

– Правильно будет сказать: не только ради него. Сейчас уже можно почти расслабиться. Все процессы запущены. Мы переселяем не только людей, но активно вывозим всю природу, какую можем. Что это? Злодейство? Да, есть и корыстная цель, если ее можно таковой назвать – я хочу сохранить мир, который полюбил. И неважно, старый он, или новый. Как Сикелия стала твоим вторым домом, так и меня мир человечества принял. Сейфуллах уже доставил нам Салуад’дин, и скоро мы отправим ее во дворец, где уже все готово для ее пробуждения. Как только Седрик войдет в ее разум, мы усмирим всех пробудившихся гремеров, что сейчас творят бесчинства в Сикелии, а потом разбудим остальных.

Арлинг не выдержал:

– Седрик?

Он знал только одного человека с таким именем. Так звали императора Согдарии, и он был его дядей по материнской линии. Кажется, ему не везло с дядьями.

– Первый из нас, – гордо произнес Тигр. – Мой друг. Это для него мы ищем тело, знающее солукрай. Седрик – первый маг, который изобрел технологию переселения в человека. Парадокс, что сам он до сих пор существует в теле первого носителя, который сильно износился. Процесс перемещения очень тяжел, и найти идеальное тело – мечта каждого древнего, ведь воздух нового мира по-прежнему ядовит для нас. Бертран был первым индиговым учеником, которого мы выбрали для Седрика, но тому он не понравился. Седрик очень стар и весьма капризен. Бертран очень хотел жить, и мы решили его не убивать. Он присягнул нам на верность и стал настоятелем Пустоши Кербала, помогая распространять ложный солукрай по миру. И до сих пор все у нас с Бертраном было хорошо, пока ты не убил Нехебкая. Тогда этот глупец взбунтовался и решил затеять собственную игру. Кстати, это именно он рассказал Седрику о тебе. К моей великой печали. Я люблю и уважаю моего друга Седрика, а ты в совершенстве владеешь солукраем – как раз то, что мы искали. Но тут вмешиваются мои собственные чувства. Я к тебе привязался. Вернее, это был Махди, который обучил тебя истинному солукраю, но его чувства передались и мне. Поэтому к императору отправится Керк. Через месяц Седрик отмечает свое столетие. Самое время для перемен. Во время пробуждения вулкана нельзя быть дряхлой развалиной. Керк был учеником в школе моего сына Сохо, который был моей попыткой понять человечество лучше. Когда я понял, что не смогу отдать тебя императору, то забрал Керка из школы, которая после гибели Сохо все равно развалилась, и обучил его всему, что знаю. Он не так хорош, как ты, но для Седрика подходит идеально. Жаль только, что Бертран успел проболтаться. Мне пришлось приложить немало сил, чтобы убедить Гедеона, что ты погиб, сражаясь с Нехебкаем. Да вот только Седрик слишком хорошо меня знает. Керк рассказывал, что в пещерах на тебя напал шпион из императорской канцелярии. Хорошо, что твои люди убили его. Будем надеяться, что ты больше нигде не наследил.

– А мой отец? Он жив? – вопрос вырвался сам, Арлинг даже не успел его обдумать.

– Канцлера пришлось отстранить, – после некоторого молчания ответил иман. – Старик сильно сдал в последнее время. Он открыто выступил против плана императора по спасению народов западной части мира, и нам ничего не оставалось, как сместить его. Да ему уже было тяжело заниматься политикой. Он сейчас в монастыре делавитов. Элджерону требуется постоянный уход, а монастырь тот был создан нами, поэтому я уверен, что там о нем хорошо заботятся.

Арлинг вздрогнул. С монастырем делавитов у него были связаны не самые лучшие воспоминания. Но одно дело он в прошлом – молодой, выносливый парень, заточенный в карцере, другое дело – беспомощный старик. Жаль, что он не знал о связи делавитов с Белой Мельницей раньше. Впрочем, чтобы это изменило?

– И что сейчас? Вы меня убьете, потому что я мешаю? – спросил он прямо.

– Лин, да ты что? – с искренним возмущением воскликнул иман. – Признаться, вначале я расстроился, когда узнал, что ты не принял мое лекарство и спустился с гор, но потом ситуация так сложилась, что твое появление стало нашим преимуществом. А теперь хочу, чтобы ты услышал меня и запомнил на всю жизнь. Я никогда тебя не убью. Даже если ты возьмешь вон тот клинок у двери и попытаешься перерезать мне горло. Ты мое самое лучшее творение. Нет, моя рука на тебя не поднимется. Неужели после всего, что я тебе сказал, ты считаешь меня злодеем?

Действительно, как такое могло быть? Бертран и то выходил большим негодяем, отправляющим молодых талантливых кучеяров в императорский дворец. Иман не сказал, что происходило с неугодными, а ведь вассханов выбирали регулярно. Наверное, хорошо, что Арлинг об этом не знает. Что касалось имана и самого Седрика, то вроде бы они хотели помочь людям. Вроде бы. Кажется, учитель ясно дал понять, кто тут злодей. Дэйра. Жаль, что Нехебкай не рассказал ему о ней раньше. Почему, когда все было таким откровенно бело-черным, Арлинг терялся в оттенках, путаясь в них, словно в паутине?

– Вы хотите предложить мне сделку, – догадался Регарди и сам же поморщился. С тех пор как он пришел в себя, все с ним только и заключали какие-то соглашения. Причем никто, включая его самого, свои обязательства, выполнять не спешили.

– Разве, когда канатоходец идет по канату, он думает, что упадет? – в своем стиле и как всегда непонятно ответил иман. – Да, я предлагаю тебе сделку. Если можно так назвать выбор без выбора, потому что не согласиться ты не можешь. Итак, что ты должен сделать. Вместе с Салуад’дин ты отплывешь в Согдарию, где займешь место своего отца. Дэйра может уничтожить новый мир через три месяца, а мы еще много не успели. Согдария уже сейчас становится главным игроком, потому что Агода скоро потеряет свои земли. Возможно, мы заключим политический брак, чтобы успокоить агодийцев. Война с ними нам не нужна. Они ее откровенно проиграют, но силы отвлекут. Чабары, которые сейчас атакуют Сангассию, нас не волнуют. Их спасать никто не собирается, с ними разберется Дэйра. А вот в Сикелии еще много чего надо уладить. Твое появление отвлечет внимание мелких недоброжелателей. Кроме того, в Согдарии есть дела, которыми мы с Седриком не успеваем заняться. Да и тебе будет их разобрать сподручнее. Твой старый приятель Даррен не только сохранил свое войско Жестоких, но и заключил союз с арваксами. Теперь они совместно нападают на Согдарию с севера, а на прошлой неделе вплотную подошли к Мастаршильду. Займись и попытайся переманить их на свою сторону. Уверен, что ты сильно удивишь Даррена и наверняка нарушишь его планы. Как только он станет тебе лоялен, отправишь его в Сикелию разбираться с сестрой. Тарджа каким-то образом умудрилась найти керхов и захватила Сикта-Иат, мешая шибанскому переселению. К тому же она убивает гремеров, а у нас их не так много. Как видишь, будущее есть, и оно должно быть прекрасным. Кстати, это правда, что пять моих учеников сошли с ума от твоего темного солукрая? Их надо убить. Безумие солукрая опасно.

Арлинг выдохнул, какое-то время посидел без воздуха, набираясь пустоты и решимости, потом встал и впустил в себя жизнь. Пока иман говорил, он нашел Нехебкая, который трусливо забился в недра его сознания, уверенный, что теперь Арлинг точно убьет его. Но Регарди вытащил змея и посадил рядом как ровню. Кажется, он нашел союзника. А еще у него появилась надежда, что когда-нибудь они с Магдой все-таки займутся земледелием.

– У меня есть условия, – привычно сказал он, как когда-то говорил Нехебкаю. Иман тоже встал, и Регарди почувствовал, что они приближаются к какому-то очень важному моменту жизни обоих.

– Называй, – серьезно сказал иман.

– Вы спасете Дэйру. Пусть не сейчас, пусть в любое удобное для вас время, но это условие первое и главное. Дальше, вы освободите Сейфуллаха. И третье. Вы отдадите мне учеников. Они почти излечились от темного солукрая. Им просто нужно время.

– Так просто и так мало? – удивленно поднял бровь Тигр Санагор. – Насчет Дэйры я подумаю. Скорее да, чем нет. То, что произойдет, уже неизбежно, но, возможно, нам удастся запереть ее в дереве. Что касается Сейфуллаха, то нет. У него мозг бунтаря. Когда Сикелия будет переполнена беженцами, хватит и малейшей искры, чтобы все там поджечь. Что же до учеников, то они ни на что не годятся. У них была простая задача позаботиться о раненом, с которой они не справились. Мне они не нужны. И новому миру тоже.

Арлинг напрягся, лихорадочно перебирая в голове, насколько сильно он мог бы надавить на имана. И понимая, что никаких рычагов давления у него не осталось. Но у них с Нехебкаем родился план, и согласно этой задумке, которая казалась гениальной, Арлингу во что бы то ни стало нужно было попасть во двор согдарийского императора. И не только попасть, но стать фаворитом Седрика.

– Ох, когда ты так стоишь и ждешь, у меня сердце кровью обливается, – вдруг улыбнулся иман. – Словно мальчишка, честное слово. Да забирай ты этих учеников, мне они не нужны. Что же до Сейфуллаха, то так и быть. Пусть он отправляется с тобой. Но отвечать за него ты будешь лично. Скажем так, поменяем вас ролями. Теперь он будет твоим слугой в Согдарии. Но никогда, слышишь меня, никогда ему нельзя будет вернуться в Сикелию.

– Я хочу забрать еще Хамну, она мой халруджи, – выдохнул Арлинг, решив, что нужно просить по максимуму.

– А я хочу, чтобы ты сказал мне, где сейчас находятся Бертран и Магда, – сухо произнес иман.

– Они мертвы, – сглотнув, ответил Арлинг и понял, что его слова прозвучали искренне. В них не были ни капли лжи, и иман это почувствовал.

– Дьявол, как невовремя… – пробормотал он. – Хорошо. Мы договорились?

– Договорились, – эхом ответил Регарди, чувствуя, что хоронит себя прямо сейчас.

Едва он произнес это слово, как иман метнулся к двери одним быстрым движением, и сколько бы Арлинг потом не вспоминал о той ситуации, продумывая свои возможные действия, он понимал, что его двадцатилетний солукрай не был способен противостоять солукраю древнего Махди, первого ученика Нехебкая.

Крича и извиваясь на полу от боли, Регарди едва расслышал слова учителя:

– Я отрубил тебе руку не потому, что хотел наказать за непослушание, – произнес Тигр Санагор, наклоняясь над ним, чтобы остановить кровотечение. – Хотя, когда я понял, что ты оставил в живых моего врага Нехебкая, то собирался предать тебя самым страшным пыткам. Сейчас же я сделал это из любви. Если бы ты отправился к императору таким, каким сегодня увидел тебя я, то ты бы не протянул и дня. Гедеон помешался на тебе с тех пор, как Бертран рассказал ему о том, что ты прошел Испытание смертью. Твоя слепота не нравилась Седрику, но с солукраем она не являлась помехой. А вот без руки ты станешь лишь испорченным телом. Такое для правления новым миром не годится. Помни о моей заботе, когда придешь в себя на борту корабля. Не позволяй ненависти заглушать разум. Сражайся, за кого любишь.

Когда огромный императорский галеон отчалил ночью от берегов Самрии, увозя тех, кто оставил свои сердца умирающей пустыне, в морские воды, залитые лунным светом, легко скользнуло не менее гигантское тело, которое к тому времени уже давно превосходило по размерам военный корабль. Салуад’дин, влекомая жаждой мести и силой любви, устремилась к северным землям, чтобы присоединиться к игре старых и древних обитателей мира на своих условиях.