Глава 52

Вокруг улюлюкают и свистят, подбадривая меня на поцелуй, но от этого оцепенение проходит, и на смену облегчению возвращается неловкость. Гроссопер делает знак, чтобы его люди замолчали. Удивительно, насколько большая разница в воспитании между ним и бандой.

- Нет? – качает головой, щуря глаза, как кот на солнце, и делает ещё один шаг.

- Приношу вам благодарность за своё спасение, - начинаю официально.

- Мне казалось, лёд растаял, и мы стали ближе, - звучит разочарование. Неужели, он не понимает, что среди поля, когда рядом толпа людей, я не смогу быть с ним той, кем желаю? Я не покажу своего расположения, не позволю коснуться, потому что по документам я всё ещё Деори Велирон – супруга эрда. И портить репутацию до момента, пока не получу документы, мне не следует.

- Мы друзья.

- Друзья, - повторяет грустно. – А что сейчас было там? - указывает на место, где между ним и Офлом было противостояние.

- Ты заставил меня думать, что умрёшь! Ты мог, - слова обрываются, потому что внутри горит и путается страх, и злость. - Никогда так больше не делай, слышишь? Никогда!

- Ты же знаешь, - говорит тихо, - что я умею только так. И что с меня взять?

Он не отводит глаза, и в его взгляде нет иронии, только удивление и что-то тёплое, почти похожее на заботу. Он крепко, но бережно берёт моё запястье. На мгновение палец его мягко проводит по тыльной стороне моей ладони, как бы успокаивая.

- Хочешь, чтобы я больше не рисковал жизнью и не спасал красивых эрданок из зверских лап? - шепчет он, и в голосе игра. А по моей коже шагают мурашки от его прикосновения.

- Хочу, чтобы ты не был таким безрассудным.

Говорю вместо: хочу признаться, как мне было страшно. Как я желала, чтобы мы оказались с тобой в другом месте наедине.

Общество навязало условности и расшаркивания, и я не могу так просто взять и выбить из себя то, что было во мне годами.

- Береги себя, - говорит, намереваясь уйти. – Эй, Хам. Дай им пару лошадей, чтобы не бродили пешком.

- Ты уверен, Эв?

Но больше я не слышу его голоса. Гроссопер быстро оказывается у лошади, вскакивает в седло и в мгновение срывается с места, оставляя за собой пыль.

- Зря вы так, эрдана, - над моим ухом мужской голос, и рядом оказывается Марья. – Он же со всей душой. А лошадь берите. Видел, как она к вам подходила, видимо, узнала.

- Спасибо, - благодарю, беря под узды любимицу.

- За нашим главарём толпы девок ходят, а он вам благоволит.

- Благодарю за информацию, - не знаю, что сказать, потому отвечаю холодно, забираясь в седло. Позади Аура и Магнус. Для них двоих одна лошадь, потому что добыча у разбойников всё же должна быть. Спасибо и на том, что выдали целых две.

И это всё благодаря Эвериану. А я была с ним слишком холодна.

Пускаю Марью галопом. Пыль ещё не успевает осесть, как я вижу вдали мелькает его силуэт. Эв не просто уезжает, он бежит прочь, так стремительно, будто ветер сам несёт его лошадь. Я действительно была жестока. И теперь просто обязана разыскать и извиниться.

Лошадь понимает мои чувства и рвётся вперёд, пытаясь сократить расстояние. Он уже почти скрылся за поворотом, но я знаю, куда направляется. Туда, где холм прячется за соснами, где старые развалины, где прошло его детство.

Его убежище.

Его одиночество.

Когда добираюсь туда, он стоит у стены, держась рукой за луку седла, опустив голову. Даже со спины видно: напряжён, взвинчен, будто сдерживает бурю внутри.

Спешиваюсь и подхожу тихо, но он всё равно чувствует моё присутствие.

- Зачем приехала? - спрашивает ровно, не оборачиваясь. – Кажется, там ты сказала мне всё, что следует.

Кладу руки на его лечи и прижимаюсь грудью к спине. Уверена, он слышит, как бьётся моё сердце.

- Не всё, - шепчу, чувствуя рядом с ним себя в безопасности. И за последние несколько недель мне вдруг становится предельно ясно: этот человек не просто так встретился на моём пути.