Вторая жена Варакиса, Лисандра, была предана казни посредством ослепления и заперта в храме Древней Матери. Королева была на последнем месяце беременности, когда старший настоятель храма передал Варакису, что узница хочет говорить с ним.

Сначала Варакис хотел отказаться от свидания с женой-преступницей, но настоятель намекнул, что королю все же стоит с ней повидаться.

Древняя Мать считалась самой безжалостной богиней Зартании. Прислужникам и узникам храма полагалось истязать себя самыми разными способами, поскольку Древняя Мать полагала, что все люди состоят из грязи и мерзости, и только в нескончаемом наказании может быть для них искупление. Те, кто здесь жил, морили себя голодом, даже в холод ходили в одном балахоне из тонкой ткани, и регулярно били сами себя плетьми, а если отказывались – их били другие служители храма, но в разы больнее.

Варакис не любил бывать здесь, но храм Древней Матери всегда поддерживал его влияние в народе, и в проповедях своих повторял, что только с королем Варакисом Зартания будет процветать.

Его привели в маленькую келью, где не было ничего, кроме постели из досок и мешковины. На ней и сидела, скрестив ноги перед собой Лисандра.

Первым, что заметил Варакис – ее слепые глаза. Узников храма ослепляли всех – Древняя Мать считала, что чем меньше видит человек грязи этого мира, тем чище его душа.

Глаза Лисандры, некогда прекрасные, теперь были мутными, как туман. Варакис не знал, каким способом ослепляли своих узников служители храма, и не хотел знать, но выглядело это так непривлекательно, что он невольно опустил взгляд. И только тогда заметил...

Живот. У Лисандры был округлившийся живот. Не настолько большой, как у Элии, но никаких сомнений – она была беременна.

В первый момент Варакис испугался, что это его ребенок, но тут Лисандра засмеялась.

- Не волнуйся, король, этот ребенок не твой. Я забеременела уже здесь, в храме. Кажется, я пробыла здесь месяц, когда в мою келью ночью пробрались прислужники. Не знаю, сколько их было... Несколько. И лиц их я не видела. Заткнув мне рот тряпками, они насиловали меня всю ночь. Кто из них отец этого ребенка, ни я, ни они уже не узнаем. Да и не волнует это никого здесь, в храме Древней Матери. Жизнь здесь другая, порядки другие, поэтому я не сразу поняла, что беременна. Не так давно. Когда дотрагиваясь до себя, заметила, как изменилось мое тело.

- Зачем ты позвала меня сюда, Лисандра? Обвинять в том, какая жестокая судьба тебя постигла? Не старайся. В своих бедах виновата только ты. Тебе не стоило пытаться убить Элию. Ревность женщины я бы простил, но убив ее, ты убила бы моего будущего сына. А этого я простить не могу. Благодари, что я оставил тебе жизнь.

- Благодарю, - безжизненно ответила Лисандра. – Но я позвала тебя не за этим. Ты разочаровался во мне, потому что я не могла зачать от тебя. Но смотри! Всего одна ночь с мужчинами – и я понесла. Сколько ночей я провела с тобой? Их было множество. Сколько твоего семени приняло мое лоно? Ты наполнял меня обильно. Видишь? Не моя вина в том, что я не зачала от тебя. Выходит, не со мной что-то было не так, а с тобой.

- Но Элия зачала от меня! – разозлился Варакис. – Твои слова не имеют смысла!

Лисандра пожала плечами.

- О женщине всегда можно точно сказать, что она мать. Но можно ли с уверенностью сказать о мужчине, что он отец?

- Я не желаю слушать твои бредни, - разозлился Варакис. – Я провел много ночей с тобой, но ты так и не зачала. Если бы смогла – стала бы моей королевой, я сдержал бы слово. И после всего одной ночи со мной, Элия понесла. Даже если у нее был любовник, лекари высчитали срок беременности с точностью до дня, и все совпало – ту ночь с Элией провел я. Это единственная правда, Лисандра. Смирись со своей участью и больше не беспокой меня. Прощай.

Когда дверь за Варакисом закрылась, слепые глаза Лисандры продолжали смотреть туда, где он стоял только что.

Смириться? Что ж, она смирилась. Первое, чему учат в храме Древней Матери это смирение. Наверное, поэтому Лисандра даже не кричала, когда ее насиловали. Когда она родит, ребенка у нее отнимут. Из него вырастят послушника храма. Она больше никогда не увидит его, а он не будет знать, кто его мать. Она смирилась с этим.

Будучи наследницей самого Алкида, она воспитывалась тетками в тщеславии. Ей всегда внушали, что она должна занять место, достойное ее великого предка. Позже она поняла – тетки хотели продать ее подороже. Она стремилась к власти, потому что не знала, что можно жить иначе, жила так, как ее учили. Но в борьбе за власть Лисандра проиграла. И с этим она смирилась.

Но помимо смирения у нее было одно утешение. Она мечтала свое поражение разделить с тем, кто клялся ей в любви, обещал бросить к ее ногам весь мир, а в итоге ослепил и отдал на поругание в храм бессердечнейшей из богинь.

- Хорошо, что ты не знаешь, Варакис, какую роль в моем поражении сыграл раб твоей королевы, которому ты своими руками отрубил крылья. Игнис отомстил мне. Жестоко отомстил, но я заслужила его месть, ведь и я поступила с ним жестоко. Но теперь, когда я знаю, что за этим стоит он, я могла бы тебе сказать, что, отомстив мне, он не остановится, и следующим будешь ты, но не стану этого делать. Не стану...

Губы Лисандры разошлись в безумной улыбке.

- Потому что, даже смирившись со своей участью, я хочу, чтобы ты разделил ее со мной... любимый.