- Королева Элия ждет наследника! Королева Элия ждет наследника!

Об этом говорила знать при дворе. Эту новость передавали друг другу простые жители Зартании.

Варакис не хотел верить.

Уже два месяца каждую ночь, кроме одной единственной, он проводил в спальне Лисандры. Они предавались страсти часами напролет – до изнеможения. Варакис даже начал уставать от тела своей второй жены, а чрево Лисандры оставалось пустым.

В то время как с Элией он провел одну ночь. Всего одну! И она зачала.

Он рвал и метал. Злился и на нее и на себя, но ничего не мог поделать. Как он поддался? Как мог поддаться?!

Элия никогда не привлекала его. Ее холодная красота вызывала в нем только отвращение, так было всегда. Первые годы брака он заставлял себя приходить к ней, умасливая ее вниманием, чтобы не портить отношения с ее отцом, королем Истарии, Варакису нужна была его поддержка, а он был уверен, что Элия будет жаловаться своему родителю, если ее муж будет игнорировать ее.

Совокупляться с ней ему было противно. Чтобы исполнить свой мужний долг, в постели с ней ему приходилось представлять себе красивых рабынь, с которыми он развлекался. Ее тощее тело, бледное лицо, бесцветные волосы и безжизненный взгляд не только не разжигали в нем страсть – гасили даже намек на плотские желания. И все же он заставлял себя приходить к ней ради этих ненавистных соитий.

Но с того дня, как он увидел Лисандру, Варакис уже не мог заставить себя лечь в постель со своей женой. Лисандра заняла все его мысли. Одним своим взглядом, улыбкой, каждым движением тела она рождала в нем похоть такой силы, что он не мог думать ни о чем, кроме одного – владеть ею.

И в ту ночь, когда он пришел в покои Элии, Варакис не сомневался – у него не было причин сомневаться, - что он пальцем не коснется своей первой жены.

И все же это произошло.

Варакис не мог понять, что на него нашло, но собственная память все время возвращала его в ту ночь.

Он помнил, как желал Элию. Помнил, как словно оголодавший в пустыне вылизывал ее между ног, и соки ее лона дурманили его разум. Помнил, как она стонала под ним, как выгибалось ее тело, как билось в судорогах, когда она кончала: от его пальцев, от его языка, от его члена – снова и снова.

Варакис пытался выбросить эти воспоминания из головы, и ненавидел себя за то, что не мог.

Та ночь стала наваждением. В его мыслях то и дело возникала спина Элии, когда она выгибалась как кошка, выпячивая белые ягодицы, подставляя ему мокрые от ее соков складки своего лона и расщелину между ними.

«Бери меня! - звучал в его голове ее голос. – Испачкай меня своим семенем снаружи и внутри, заполни меня!»

И он брал. Пачкал. Заполнял.

Воспоминания об этой ночи были подернуты дымкой тумана, как будто он был пьян: то ли от вина, то ли от вожделения. Но настолько реальные, что не оставляли сомнений – он делил с ней ложе этой ночью.

А теперь она носит в своем чреве его наследника.

У Варакиса еще была слабая надежда на то, что Элия обманывает насчет беременности, но зартанские лекари провели традиционную проверку зерном пшеницы и ячменя – и все подтвердилось.

От мыслей о той ночи, чресла Варакиса потяжелели, налились возбуждением. Он ненавидел, что эти желания вызывала в нем ненавистная ему Элия, которая была так похожа на его предательницу и изменщицу-мать, справедливо казненную его отцом.

Однако пожар в чреслах разгорался все сильнее и не угасал.

- Поди сюда, - приказал он рабыне, которая только что принесла фрукты в его покои.

Молодая темнокожая сайги из южных земель подошла к креслу, где он сидел. Варакис взглядом указал ей, что она должна делать. Рабыня все поняла и послушалась.

Сев на колени перед ним, она откинула ткань его одежд, оголив живот, и принялась ублажать своим ртом. Под развратные чавкающие звуки, Варакис откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

- М-м-м, - простонал он. – Продолжай. Глубже. Еще глубже. Вот так...

Только на несколько минут он позволил себе слабость и представил, что это рот Элии принимает в себя его каменный от возбуждения член. Ее слюна смачивает его стенки. Ее горло издает глухое мычание, когда головка его члена упирается ей в гортань...

Он кончил очень быстро. Рабыня проглотила все, до последней капли – они были приучены к этому все, королевское семя не должно ронять на пол. Встав, она постояла, в ожидании, не прикажет ли он ей стать перед ним на четвереньки и принять его в себя, но, когда он сделал ей знак рукой, отпуская, ушла.

Похотливые мысли об Элии не покидали. И это беспокоило Варакиса. Два месяца он сдерживался, но наконец решился.

- Я должен встретиться с ней, и разобраться наконец!