Ресторан «Золотой Павлин» сиял огнями, как новогодняя елка в психушке. Ковровая дорожка, арка из белых роз, лебеди изо льда, истекающие талой водой — всё кричало о том, что бюджет свадьбы превышал годовой ВВП небольшой африканской страны.

Мы опоздали на пятнадцать минут. Стратегически.

— Дыши, — шепнул Асмодей мне на ухо, когда такси (черный лимузин, материализованный из воздуха за углом) затормозило у входа. — Ты не золушка. Ты — королева, и ты пришла рубить головы.

На мне было то самое алое платье. Оно сидело как влитое, обжигая кожу при каждом движении и напоминая о вчерашнем недо-массаже. Волосы, уложенные магией (и немного лаком «Прелесть»), падали на плечи тяжелыми волнами. На шее сверкало колье с рубинами, которые, клянусь, пульсировали в такт моему сердцу.

Асмодей вышел первым. В смокинге, сшитом, казалось, из самой тьмы, он выглядел преступно великолепно. Он подал мне руку, и я вцепилась в нее, как утопающий в спасательный круг. Его пальцы были горячими и уверенными.

— Готова? — спросил он, и в его глазах плясали бесята.

— Нет, — честно призналась я.

— Отлично. Страх придает блеск глазам. Пошли.

Мы вошли в зал в тот самый момент, когда тамада (потный мужичок с баяном) объявил: «А теперь поднимем бокалы за молодых!». Все двести гостей обернулись на звук открывающихся дверей.

Тишина.

Она наступила мгновенно, словно кто-то выключил звук. Я чувствовала на себе сотни взглядов. Удивленных, оценивающих, завистливых. И один — полный ненависти. Олег.

Он стоял у президиума, держа за руку Кристину (в платье-безе, которое делало её похожей на взбитый крем), и его лицо медленно приобретало оттенок вареной свеклы.

Асмодей, не обращая внимания на оцепенение публики, повел меня через весь зал. Он двигался с грацией хищника, каждый шаг отдавался глухим стуком, хотя ковер был мягким. Я шла рядом, чувствуя, как его аура обволакивает меня, создавая невидимый щит.

— Марго! — Олег наконец обрел дар речи. Он сделал шаг вперед, чуть не опрокинув бокал. — Ты... ты пришла.

— Разумеется, — промурлыкала я голосом, который сама не узнала (спасибо магии). — Ты же прислал приглашение. Невежливо было бы отказать.

— А это... — Олег перевел взгляд на Асмодея, и я увидела, как в его глазах мелькнул страх. Демон был выше его на голову и шире в плечах раза в два. — Твой... спутник?

Асмодей улыбнулся. Это была улыбка акулы, увидевшей серфингиста.— Асмодей, — представился он, не протягивая руки. — Финансист. Меценат. И... — он притянул меня к себе за талию так, что наши тела соприкоснулись, — мужчина, который ценит бриллианты, даже если другие принимают их за стекляшки.

Зал ахнул. Кристина подавилась оливкой.

— Финансист? — переспросила чья-то тетка в леопардовом. — О, наверное, в нефтянке?

— В душах, — подмигнул ей Асмодей, и тетка зарделась, как школьница.

Мы заняли свои места за столом «для одиноких и убогих» (так Олег называл моих друзей), но Асмодей одним взглядом заставил официанта пересадить нас поближе к центру. Весь вечер он был великолепен. Он сыпал остротами, от которых гости хохотали до коликов. Он галантно ухаживал за мной, подкладывая лучшие куски и незаметно превращая дешевое «Советское» в моем бокале в коллекционное французское. Он смотрел на меня так, словно я была единственной женщиной в мире.

Самое страшное — мне это нравилось. Я таяла.

— Твой бывший сейчас лопнет, — шепнул Асмодей, когда мы чокались. — Смотри, у него вена на лбу пульсирует.

Действительно, Олег не сводил с нас глаз. Он пил уже пятую стопку водки, игнорируя шипение Кристины.

Кульминация наступила, когда объявили танцы.— Белый танец! Дамы приглашают кавалеров! — провозгласил тамада.

Я хотела спрятаться под стол, но Асмодей уже встал и протянул мне руку.— Не смей, — прошептала я. — Я не умею танцевать вальс!

— Я поведу, — ответил он. — Просто доверься мне, как вчера.

Мы вышли на танцпол. Заиграла музыка — что-то слащавое про любовь и лебедей. Асмодей положил руку мне на талию, и мир вокруг исчез. Остались только его глаза — золотые, гипнотизирующие.

Мы кружились. Я не знала движений, но мое тело двигалось само собой, повинуясь его воле. Это было похоже на полет. Платье развевалось алым пламенем, его смокинг был черной бездной. Мы были центром вселенной.

И тут вмешался Олег.Он, шатаясь, вышел на середину зала, отпихнув какого-то дедушку.— А ну стоять! — рявкнул он в микрофон, который выхватил у тамады. Музыка оборвалась.

— Олег, не надо! — взвизгнула Кристина.

— Нет, надо! — он ткнул пальцем в Асмодея. — Кто ты такой?! Откуда ты вылез?! Марго — неудачница! Она живет с котом и жрет «Доширак»! Откуда у нее такой мужик?! Ты актер, да? Сколько она тебе заплатила?!

Зал замер. Мне стало холодно. Магия момента разрушилась. Я сжалась, чувствуя, как возвращается старая неуверенность.

Асмодей медленно отпустил меня и повернулся к Олегу. Его лицо было спокойным, но воздух вокруг начал сгущаться. Тени в углах зала удлинились. Свечи на столах вспыхнули ярче, пламя стало фиолетовым.

— Ты спрашиваешь, кто я? — голос Асмодея заполнил всё пространство, отражаясь от стен. Он не кричал, но его слышал каждый. — Я тот, кто видит суть вещей, Олег, и я вижу тебя. Маленького, завистливого, пустого человечка, который променял сокровище на дешевку.

Он щелкнул пальцами.

Внезапно свет в зале погас, и тут началась иллюзия.Олег изменился. Его дорогой костюм превратился в костюм клоуна — с огромными башмаками, красным носом и в горошек. Вместо микрофона в руке у него оказалась резиновая курица.

— Кря! — сказала курица голосом Олега.

Гости ахнули. Кто-то хихикнул.

— А теперь, — продолжил Асмодей из темноты, — посмотрим на твою душу.

Вокруг Олега заплясали призрачные фигуры — его страхи, его жадность, его ложь. Они выглядели смешно и жалко: маленькие гоблины, ворующие мелочь из карманов, крысы, грызущие чужие письма.Это было жестоко, но это было справедливо.

Олег стоял посреди этого кошмара, красный, потный, с резиновой курицей, и выглядел абсолютно уничтоженным.

— Шоу окончено, — произнес Асмодей, и свет вернулся. Иллюзия исчезла. Олег снова был в костюме, но эффект остался, его руки дрожали, а в глазах отражался вселенский страх.

Асмодей подошел ко мне, взял за руку и поцеловал костяшки пальцев.— Идем, моя королева. Здесь стало скучно.

Мы вышли из зала под гробовое молчание, которое сменилось шквалом аплодисментов. Я не оглядывалась. Я смотрела только на него, на моего демона, моего защитника.

В такси я набросилась на него.Адреналин, триумф, благодарность и дикое, неконтролируемое желание смешались в коктейль Молотова.— Ты... ты... — я не могла подобрать слов.

— Я великолепен, знаю, — усмехнулся он, притягивая меня к себе. — Но ты тоже была ничего. Особенно когда смотрела, как он крякает.

Я впилась в его губы поцелуем. Не нежным, не робким. Голодным.— Поехали домой, — выдохнула я ему в рот. — Прямо сейчас.

Асмодей зарычал, и в этом звуке не было ничего человеческого.— Как прикажешь, госпожа.Такси не ехало — оно летело, разрезая ночной город, словно черная стрела, но даже эта скорость казалась мне черепашьей. Воздух в салоне был наэлектризован так, что волоски на моих руках стояли дыбом. Асмодей не касался меня, он просто сидел рядом, расслабленно откинувшись на спинку, но я чувствовала его взгляд на своей шее, на губах, на разрезе платья. Это был взгляд хищника, который загнал добычу и теперь наслаждается предвкушением.

Как только мы переступили порог квартиры, шлюзы прорвало.

Я даже не успела снять туфли. Асмодей захлопнул дверь ударом мысли, и замок щелкнул, отрезая нас от внешнего мира. Он развернул меня к себе, прижал к двери так, что дерево жалобно скрипнуло, и впился в мои губы поцелуем, от которого у меня подкосились колени.

Это было не похоже на игру в бутике. Там была провокация. Здесь был голод. Древний, ненасытный, сметающий всё на своем пути.

— Ты была великолепна, — прорычал он мне в губы, его руки лихорадочно блуждали по моему телу, сминая шелк платья. — Твой триумф... он пьянит сильнее любого вина. Я чувствую, как ты вибрируешь от адреналина и от желания.

— Замолчи, — выдохнула я, запуская пальцы в его волосы. Они были мягкими и пахли дымом. — Просто... сделай это.

— Как прикажешь, — его глаза вспыхнули золотом, зрачки расширились, поглощая радужку.

Одним резким движением он подхватил меня под бедра. Я инстинктивно обхватила его ногами. Земля ушла из-под ног — в прямом смысле. Мы не шли в спальню, мы летели туда. Гравитация перестала существовать для владыки ада.

Он опустил меня на кровать, которая мгновенно прогнулась под нашими телами. Алое платье треснуло по шву, не выдержав напора, но мне было плевать. Я хотела чувствовать его кожу. Его жар.

Асмодей навис надо мной, опираясь на руки. Его смокинг исчез — просто растворился в воздухе, оставив его обнаженным по пояс. На груди алым светом пульсировала татуировка-печать.

— Смотри на меня, — приказал он. Его голос вибрировал в моей голове, минуя уши. — Не закрывай глаза. Я хочу видеть, как ты горишь.

Он провел ладонью по моей груди, и там, где касались его пальцы, оставались дорожки огня. Не обжигающего, а сладкого, тягучего. Мое тело выгнулось навстречу, требуя большего.

— Ты принадлежишь мне, Марго, — шептал он, целуя ложбинку между грудей, спускаясь ниже, к животу. — По праву контракта, по праву силы, по праву желания.

Его язык коснулся пупка, и я вскрикнула. Ощущения были усилены магией в сотни раз. Каждое прикосновение отдавалось взрывом сверхновой в мозгу. Он знал мое тело лучше, чем я сама. Он знал, где нажать, где лизнуть, где укусить, чтобы довести меня до безумия.

Когда он избавил меня от остатков белья, я уже не могла соображать. Я была оголенным нервом. Я тянулась к нему, царапала его плечи, умоляя заполнить пустоту внутри.

— Потерпи, — прорычал он, раздвигая мои колени. — Я хочу растянуть это удовольствие. Я хочу выпить твою страсть до дна.

Он вошел в меня медленно, глядя прямо в глаза. Я задохнулась. Он был огромным, горячим, нечеловечески твердым. Ощущение наполненности было таким острым, что граничило с болью, но это была та боль, которая слаще любого наслаждения.

Асмодей замер, давая мне привыкнуть. Его лицо исказилось от напряжения, на висках вздулись вены.— Ты узкая, — прохрипел он. — Как врата рая, в которые меня не пускают.

Я подалась бедрами вперед, принимая его полностью.— Двигайся, — простонала я. — Пожалуйста...

И он начал двигаться. Сначала медленно, тягуче, выбивая из меня стоны, которые срывались на крик. Потом быстрее. Жестче.Комната наполнилась тенями, которые плясали на стенах в такт нашим движениям. Воздух пах озоном и серой. Свечи, которые я не зажигала, вспыхнули сами собой, их пламя было черным.

Асмодей не просто занимался сексом. Он владел мной. Он использовал магию, чтобы стимулировать каждую точку, каждый нерв. Я чувствовала, как волны удовольствия накатывают одна за другой, не давая передышки.

— Скажи это, — требовал он, вколачиваясь в меня с такой силой, что кровать ударялась о стену. — Скажи, чей ты демон!

— Твой! — кричала я, теряя рассудок. — Я твоя! Только твоя!

Это был катарсис. Взрыв. Космос.Когда я достигла пика, меня накрыло ослепительно белым светом. Я выгнулась дугой, крича его имя, чувствуя, как он изливается в меня потоками жидкого огня.

Асмодей зарычал, прижимая меня к матрасу, его тело содрогалось в мощных спазмах. Татуировка на его груди вспыхнула так ярко, что осветила всю комнату, а браслет на моем запястье раскалился, впечатываясь в кожу.

Мы лежали, переплетенные, тяжело дыша, в полной тишине. Свечи погасли. Тени исчезли. Остался только запах жженого сахара и мужского пота.

Асмодей медленно скатился с меня, но не убрал руку с моей талии. Его сердце билось ровно и мощно, как молот.

— Контракт выполнен, — произнес он в темноту. Голос его был пустым, лишенным эмоций.

Эти слова ударили меня сильнее, чем похмелье. Я повернула голову, пытаясь рассмотреть его лицо, но он смотрел в потолок.— Что? — прошептала я.

— Ты получила свой триумф. Я получил свою плату, — он поднял руку, рассматривая исчезающий браслет. — Энергия страсти. Её хватит мне на год безбедной жизни в аду.

Он сел на кровати, спиной ко мне. Его широкая спина с россыпью шрамов выглядела как неприступная стена.— Срок истекает в полночь. У меня осталось пять минут.

— Асмодей... — я протянула руку, коснулась его плеча. Оно было холодным. Магия уходила.

Он дернулся, словно от ожога, и встал.— Не надо, Марго, не усложняй. Демоны не заводят отношений. Мы заключаем сделки. Наша сделка закрыта.

Он щелкнул пальцами. Его одежда — та, в которой он появился в первый день, только сухая — материализовалась на нем.— Спасибо за... гостеприимство, — бросил он через плечо. — И за кота. Он забавный.

— Ты уходишь? — мой голос дрожал. — Вот так просто? После всего, что было?

Он замер в дверях. На секунду мне показалось, что его плечи опустились, что маска цинизма дала трещину, но он не обернулся.— Это не «просто», Марго. Это правила, а я — часть системы. Прощай.

Хлопок. Вспышка серного дыма, и я осталась одна в разгромленной спальне, на мокрых простынях, с разорванным алым платьем на полу и зияющей дырой в груди.

На тумбочке одиноко тикали часы. Полночь.