Плитка «Слезы Горгоны» легла идеально.Правда, у нее был один побочный эффект: она постанывала от удовольствия, когда по ней ходили босиком, и шипела, если на нее падали капли воды.Ванная комната теперь напоминала филиал спа-салона для мазохистов. Черный пол пульсировал темно-вишневым светом, создавая атмосферу интимного полумрака, даже когда горела верхняя лампочка.

Асмодей стоял на коленях (поза, недостойная владыки, но необходимая для укладчика кафеля) и затирал швы. На нем были лишь джинсы, испачканные затиркой, и тот самый фартук с надписью «Kiss the Cook», который подарила мама.Зрелище было настолько горячим, что вода в кране закипала сама собой, не доходя до бойлера.

— Фуга, — философски заметил он, размазывая серую массу шпателем. — Это величайший обман человечества. Она никогда не бывает того цвета, который нарисован на банке. В аду мы затираем швы прахом предателей. Он всегда стабильно черный.

— Не ворчи, — я сидела на краю ванной, болтая ногами. — Тебе идет быть домашним. Это сексуально.

— Сексуально — это когда я в доспехах из драконьей чешуи разрушаю города, — фыркнул он, но самодовольно улыбнулся. — А это... это унижение, которое я терплю ради твоих пяток.

В этот момент воздух в ванной сгустился.Запахло дорогими духами, озоном и скандалом.Прямо из душевой лейки (новой, хромированной!) вырвался клуб розового дыма. Он закрутился воронкой, и перед нами материализовалась женщина.

Она была... впечатляющей.Высокая, с кожей цвета слоновой кости, волосами, похожими на черный водопад, и в платье, которое держалось на честном слове и законах физики, неизвестных науке. У нее были рога — изящные, закрученные назад, и хвост с кисточкой, нервно бивший по ногам.

— Асмодей! — воскликнула она голосом, от которого треснуло зеркало. — Наконец-то! Я нашла тебя!

Владыка Ада замер со шпателем в руке. Он медленно поднял голову.— Лилит? — устало спросил он. — Ты почему не через дверь? Я только что помыл поддон.

— Через дверь?! — возмутилась демоница, выходя из душевой кабины (каблуки цокали по адской плитке, и плитка недовольно рычала). — Я — матерь демонов! Первая женщина! Я не хожу через двери, я являюсь!

Она окинула взглядом нашу ванную.— О, бездна... Что это? Почему здесь так тесно? Почему ты в фартуке? Тебя пытают? Это какая-то извращенная тюрьма светлых сил?

Асмодей поднялся, вытирая руки о тряпку.— Это ремонт, Лилит. И это моя женщина, Марго. Марго, познакомься, это Лилит. Моя бывшая... коллега и большая любительница драматических выходов.

Я спрыгнула с ванной, поправляя халат. Ревность кольнула где-то в районе солнечного сплетения, но я быстро ее подавила. Мой парень — демон, было бы странно, если бы его бывшие были библиотекаршами.— Привет, — сказала я. — Разувайтесь. У нас теплый пол, он кусает обувь.

Лилит смерила меня взглядом, в котором читалось презрение к всему роду человеческому, начиная с Евы.— Смертная? — она изогнула бровь. — Асмодей, ты пал так низко? Ты променял оргии в Садах Наслаждений на... вот это? На совместную ипотеку и женщину в махровом халате?

— Этот халат очень уютный, — парировал Асмодей, обнимая меня за талию грязной рукой. — И да, Лилит, я в отпуске, бессрочном.

— В аду кризис! — взвизгнула Лилит. — Вельзевул запил! Люцифер ушел в депрессию и пишет стихи! Котлы остывают! Грешники пишут жалобы в профсоюз! Нам нужен ты! Ты — владыка искушений!

Она шагнула к нему, проведя длинным когтем по его груди.— Вернись ко мне, мой темный принц. Мы устроим бал. Мы сожжем Рим еще раз. Мы будем пить нектар из черепов...

Асмодей аккуратно убрал ее руку.— Лилит, я занят. У меня фуга сохнет. Если я не затру швы сейчас, потом придется долбить. А я ненавижу долбить.

Глаза Лилит расширились.— Ты... ты выбираешь затирку вместо меня?!

— Я выбираю спокойствие, — твердо сказал он. — И женщину, которая варит борщ, от которого хочется жить, а не убивать.

Лилит зашипела. Ее волосы встали дыбом, превращаясь в змей.— Ах так?! Тогда я уничтожу это убогое жилище! Я превращу твою «хрущевку» в пыль!

Она подняла руки, собирая между ладоней шар разрушительной энергии. Зеркало окончательно осыпалось. Зубные щетки в стакане начали плавиться.

— Стоять! — раздался голос от двери.

На пороге ванной стоял Шрёдингер.Кот был не один. Рядом с ним стояла баба Валя. В бигудях и с пульверизатором для цветов.

— Это кто тут хулиганит? — грозно спросила соседка. — Кто тут пыль собрался делать? Я только вчера полы помыла!

Лилит обернулась.— Смертная старуха! Изыди! Я — Лилит, первая из ночных!

— Да хоть Клаудия Шиффер, — отрезала баба Валя. — В квартире не курить, магией не сорить. И обувь сними, поцарапаешь плитку — Марго тебя убьет.

Баба Валя подняла пульверизатор и пшикнула в Лилит водой.— Брысь!

Лилит зашипела, как кошка, на которую попали кипятком.— Что это?! Святая вода?!

— Хуже! — торжествующе заявил Шрёдингер. — Это настойка из марсианского чистотела и спирта «Рояль». Снимает макияж, порчу и спесь.

Демоница схватилась за лицо. Ее безупречный макияж поплыл.— Мои глаза! Моя тушь из сажи вулканов! Вы... вы чудовища!

Асмодей, наблюдавший за этой сценой с нескрываемым удовольствием, подал голос:— Лилит, уходи. Ты видишь, здесь тебе не рады, и здешние ведьмы... они суровые. Это тебе не суккубы, это ЖЭК-левел.

Лилит, шмыгая носом и размазывая тушь, посмотрела на нас с ненавистью.— Я еще вернусь! Когда тебе надоест этот... уют! Когда ты взвоешь от скуки и борща!

Она топнула ногой, и плитка в ответ больно укусила ее за каблук, откусив красную подошву.— Ай! Проклятый пол!

С хлопком и запахом паленой резины Лилит исчезла.В ванной повисла тишина, нарушаемая только бульканьем унитаза.

Баба Валя дунула на дуло пульверизатора, как ковбой.— Истеричка, — вынесла вердикт она. — Маргоша, я там пирожков напекла с капустой. Будете?

Я посмотрела на Асмодея.Он стоял посреди разгромленной ванной, в грязном фартуке, с криво приклеенным куском скотча на плече.И он смеялся.— Ты видела? — хохотал владыка тьмы. — Баба Валя ее уделала! Пульверизатором! Я люблю эту страну, я люблю этот дом.

Он подошел ко мне и крепко поцеловал.— И я люблю тебя, моя ведьма. Ты даже не испугалась.

— Я просто знала, что у меня есть тяжелая артиллерия в лице соседки, — улыбнулась я. — Но зеркало жалко.

— Купим новое... в Икее.

— Нет! — хором закричали мы со Шрёдингером.

Асмодей поднял шпатель.— Ладно. Тогда дозатираем швы. У нас еще полчаса, пока «Момент Вечности» не схватился. И, Марго...

— Что?

— Если она вернется, можно я сам в нее пшикну? Мне понравилось.

После изгнания Лилит и окончания затирки швов (которая, к слову, оказалась цвета «Антрацит Грешника», как и обещал Бельфегор), мы сидели на полу в коридоре.Грязные, уставшие, но победившие.

— Я хочу в душ, — заявила я, разглядывая свои колени, покрытые серой пылью. — Если я сейчас не смою с себя этот ремонт, я превращусь в статую и меня поставят охранять подъезд вместо домофона.

Асмодей, который оттирал пятно клея с локтя, кивнул.— Ванная готова, швы схватились. Плитка мурлычет, пора провести ходовые испытания. Я, как владыка, должен освятить этот водоем своим присутствием.

— Только после меня, — я встала. — Дамы вперед.

— В Аду вперед идут те, у кого больше рога, — ухмыльнулся он. — Но так и быть, мы пойдем вместе. Экономия воды, экология, все дела. Грета Тунберг одобрила бы.

Мы вошли в обновленную ванную.Это было... величественно.Черные стены и пол слабо пульсировали рубиновым светом. Хромированная сантехника сияла как врата в рай. Новая душевая лейка, та самая, из которой вышла Лилит, смотрела на нас с немым укором.

Я повернула кран.Трубы издали звук, похожий на брачный зов умирающего кита.— Вгууууу-кхххх-пшшш!

Вода не пошла.Вместо нее из крана вырвался клуб ржавой пыли и чей-то тяжелый вздох.— Это что? — спросил Асмодей. — Души сантехников?

— Это воздушная пробка, — авторитетно заявил Шрёдингер, заглядывая в ванную. — или водяной. В старых домах они злые. Пьют водку и воруют носки из стиралки.

Асмодей нахмурился. Он положил руку на смеситель.— Я повелеваю! Теки!

Смеситель задрожал. Металл начал накаляться.— Не кипяти! — крикнула я. — Прокладки сгорят!

Вдруг из сливного отверстия ванны показалось нечто.Сначала это выглядело как комок волос и мыла, но потом у комка открылись глаза. Маленькие, злые глазки-бусинки.Существо вылезло целиком. Это был склизкий, бурый комок с лапками, похожий на ожившую грязь.

— Кто посмел потревожить древнего?! — пропищало существо голосом, полным пафоса и обиды. — Я спал в колене сифона с 1985 года! Я видел, как вы сливали сюда суп! Я помню вкус «Доместоса»!

— О, — сказал Асмодей. — демон засора. Низший класс, подвид канализационный. Обычно они питаются утерянными кольцами и надеждами.

Существо встало на задние лапки и погрозило нам кулачком из слизи.— Я требую жертву! Киньте мне золотую цепочку! Или хотя бы клок волос блондинки! Иначе вода не пойдет! Я перекрою магистраль до самого подвала!

Асмодей уже занес руку для испепеляющего заклинания, но я его остановила.— Подожди, это мой дом и мои трубы.

Я наклонилась к демону засора.— Слушай сюда, древний. У меня нет золота, зато у меня есть «Тирет Турбо» с усиленной формулой и вантуз, который видел вещи пострашнее тебя. У тебя три секунды, чтобы убраться в канализацию к соседям снизу. Они как раз вчера сверлили в семь утра. Им нужнее.

Засор посмотрел на вантуз в моей руке, потом на горящие глаза Асмодея и на Шрёдингера, который уже примеривался прыгнуть.— К соседям? — переспросил он. — В 34-ю? Там, где собака лает?

— Туда.

— Договорились, — буркнул засор. — Но если они будут лить кофейную гущу, я вернусь.

Он с хлюпаньем исчез в сливе.Через секунду трубы радостно загудели, и из крана хлынула чистая, мощная струя воды.

Мы наполнили ванну.Асмодей достал из кармана маленький флакончик из черного стекла.— Что это? — насторожилась я. — Очередное зелье из ада?

— Нет. Это я стащил у Лилит, пока она истерила. Написано «Пена для ванн: Слёзы единорога и экстракт забвения». Думаю, нам подойдет.

Он капнул одну каплю.Вода мгновенно окрасилась в перламутрово-фиолетовый цвет. Пена начала расти.Стремительно.Она поднялась шапкой, после чего начала вываливаться за борта ванны.

— Асмодей, хватит! — засмеялась я, пытаясь сгрести пену обратно.

— Она бесконечная! — восхитился он, залезая в воду прямо в одежде.

Мы погрузились в горячую, ароматную воду.Пена была плотной, теплой и пахла счастьем.

Асмодей притянул меня к себе. Его кожа была горячее воды.— Знаешь, — прошептал он, убирая прядь волос с моего лица. — Я готов терпеть засоры, Лилит, твоих соседей и даже сборку мебели из Икеи, ради вот этого момента.

— Ради горячей ванны?

— Ради тебя в этой ванне и того факта, что ты только что угрожала демону вантузом. Это было... возбуждающе.

Я положила голову ему на плечо, закрывая глаза.Пена продолжала расти. Она уже заполнила половину комнаты, поглотив раковину и стиральную машину.Сверху, с кучи пены, на нас смотрел Шрёдингер.— Эй, водоплавающие! — мяукнул он. — У вас там пузыри до потолка. Если я сейчас чихну, нас всех снесет лавиной в коридор.

— Пусть сносит, — лениво отозвался Асмодей, целуя меня в шею. — У нас плитка герметичная.

В этот момент в дверь ванной постучали.Громко, настойчиво.— Маргоша! — голос бабы Вали. — У вас там что, цунами? У меня люстра качается! И телек сам переключился на канал «Спас»! Выключайте свою магию, сейчас футбол будет!

Мы переглянулись и расхохотались.Смех отражался от черной плитки, пузыри лопались, выпуская маленькие радуги, а владыка ада выглядел абсолютно, непростительно счастливым человеком.

— Завтра, — сказал он, когда мы немного успокоились. — Завтра мы повесим полку.

— Нет, — твердо сказала я. — завтра мы спим, весь день. И пусть весь мир, ад и ЖЭК подождут.

Пена наконец-то накрыла нас с головой, отрезая от остальной вселенной. В фиолетовом полумраке, под водой, было тихо и спокойно. Только сердце Асмодея билось ровно и мощно, как подземный вулкан, который наконец-то нашел покой.