Детские психологи любят писать статьи о так называемом «кризисе трех лет». В этих красочных брошюрах говорится, что ребенок начинает осознавать себя как личность, сепарируется от родителей и на всё отвечает категоричным «Нет!» или «Я сам!». Обычные родители в этот период отмывают обои от фломастеров, уговаривают чадо надеть шапку и прячут кота на шкаф.

Но ни один доктор педагогических наук не описал протокол действий на случай, если ваш трехлетний ребенок — наполовину древний дух огня, а наполовину педантичный бухгалтер. В семье Яхридовых-Скворцовых период «Я сама!» принял масштабы, угрожающие целостности пространственно-временного континуума отдельно взятой московской хрущевки.

Утро вторника началось с того, что Лера, неся в руках тарелку свежесваренной овсяной каши с ягодами, подошла к двери детской комнаты. Она потянулась к ручке, но её рука наткнулась на невидимую, упругую преграду, которая тихо загудела и отбросила Леру на шаг назад. Каша чудом осталась в тарелке.

Лера моргнула. Прямо перед дверью, в воздухе, висела мерцающая золотая линия. На самой двери, на уровне глаз трехлетнего ребенка, висел криво, но твердо напечатанный на планшете лист А4:«СУВЕ-РЕН-НАЯ ЗОНА. ГОС-УДАР-СТВО АЛИСА. ВХОД ПО ВИ-ЗАМ. БЕЗ ДО-КУ-МЕН-ТОВ НЕ БЕС-ПО-КО-ИТЬ!»

— Дамир! — позвала Лера, ставя тарелку с кашей на тумбочку в коридоре. — Иди сюда. Кажется, наш ребенок только что объявил о выходе из состава Российской Федерации и нашей семьи.

Из спальни выплыл Дамир. Владыка южных ветров был в пижамных штанах и с зубной щеткой во рту. За последние три года он привык к многому: к тому, что игрушки сами строятся в колонны, к тому, что кот Барсик периодически левитирует, если плохо себя ведет, но таможенный контроль в коридоре собственной квартиры стал для него новостью.

— Что это за магический щит? — Дамир прищурился, и его глаза вспыхнули фиолетовым. Он протянул руку к барьеру. Барьер не просто оттолкнул его, но и слегка ударил током, оставив на пальце ифрита крошечный ожог. — Клянусь песками Сахары! Это же Абсолютный Заслон! Такую магию использовали короли джиннов, чтобы изолировать свои сокровищницы! Как она смогла его поставить?!

Из-за двери донесся звонкий, невероятно серьезный голосок Алисы Дамировны:— Я са-ма! Тво-рю ми-ры! Гя-ни-ца зак-ры-та!

— Дочь! — Дамир постучал кулаком по невидимому щиту. Стекло в окнах на кухне жалобно задребезжало. — Что за игры?! Открой немедленно! Папе нужно взять твои сандалики для садика, а маме — отдать тебе твой паек! То есть, кашу!

В ответ внизу двери приоткрылась узкая щель — нечто вроде лотка для передачи документов в банке. Из щели высунулась пухлая ручка, держащая игрушечный штамп, и выкинула в коридор бланк.

Лера подняла бумажку. Это была распечатка из ее старой папки с черновиками, на которой красным карандашом было выведено:«ЗА-ЯВ-ЛЕ-НИЕ НА ПРО-ПУСК. ЦЕЛЬ ВИ-ЗИ-ТА: ___________. ГРУЗ: ___________. ПОД-ПИСЬ: ___________».

— Она требует визу, Дамир, — Лера с восхищением и ужасом посмотрела на мужа. — Она не просто закрылась в комнате. Она бюрократизировала процесс сепарации. Она создала пограничный контроль!

— Это возмутительно! — взревел Дамир. Его татуировки запульсировали, а зубная щетка в руке мгновенно превратилась в пепел. — Я ломал Врата Ниневии! Я стирал в порошок цитадели крестоносцев! Никакая магическая стена не остановит меня на пути к собственному ребенку! Я сейчас просто разнесу этот барьер чистой яростью стихий! Отойди, женщина!

Дамир начал концентрировать энергию. Воздух в коридоре раскалился, запахло серой и плавленым пластиком, но тут прямо из барьера материализовалась полупрозрачная фигура. Малик — древний дух войны, визирь Дамира и командир его авангарда.

Выглядел Малик донельзя нелепо. Поверх его призрачных, сияющих доспехов был надет ярко-желтый светоотражающий жилет, а на шее висел бейджик с надписью:«МАЛИК. СТАРШИЙ ТАМОЖЕННЫЙ ИНСПЕКТОР КОРДОНА "АЛИСА"». В руках дух сжимал не свой верный ятаган, а сканер штрих-кодов, украденный Алисой из игрушечного кассового аппарата.

— Мой господин… — Малик рухнул на колени прямо в воздухе, и по его призрачному лицу текли астральные слезы. — Умоляю, не бейте! Я не по своей воле! Наследница… она мобилизовала меня! Она наложила на меня устав пограничной службы! Если вы попытаетесь прорвать барьер силой, протокол заставит меня конфисковать вашу кашу в счет штрафных санкций!

Дамир ошарашенно опустил руки. Пламя погасло.— Малик? Мой лучший воин? Она заставила тебя надеть жилет жилищника и проверять документы?!

— Она страшная женщина, господин, — всхлипнул Малик, поправляя бейджик. — Она сказала, что если я не буду стоять на КПП, она переведет меня в отдел аудита и заставит пересчитывать песчинки в её песочнице. В трех экземплярах. Пожалуйста, господин, просто заполните бланк! Я быстро поставлю печать, и вы пройдете. У меня план горит, она грозит лишить меня премии в виде эфирной энергии!

Дамир медленно прислонился к стене и сполз по ней на пол. Ифрит, проживший тысячи лет, смотрел на желтый жилет своего генерала и понимал страшную истину.

— Лера… — прошептал он, глядя в пустоту. — Я был тираном. Я был деспотом. Я сжигал целые флотилии, если мне не нравился цвет парусов. Я думал, что знаю о власти всё, но моя трехлетняя дочь… она превзошла меня. Я правил страхом и огнем, а она правит регламентом и административным ресурсом. Это абсолютная, леденящая душу диктатура. Она — совершенный тиран.

— Я говорила тебе, что мои гены доминируют, — Лера деловито достала из кармана халата шариковую ручку. — Так, не ной. Если диктатор просит бумаги, мы дадим ей бумаги. Иначе каша остынет.

Лера прижала бланк к стене и начала быстро заполнять графы.— Цель визита: Доставка продовольствия и стратегически важных углеводов (каша овсяная). Груз: Тарелка — 1 шт., Каша — 200 грамм, Масло сливочное — 1 кусок, Ягоды (малина) — 5 шт. Подпись: Мать-поставщик В. Скворцова.

— Дамир, ставь печать!

Она сунула бланк под нос мужу. Дамир, всё еще пребывая в состоянии экзистенциального шока, покорно приложил большой палец к бумаге. Палец слегка нагрелся, оставив на листе идеальный, несмываемый отпечаток в виде огненного герба.

— Вот! — Лера сунула бумагу Малику. — Проверяйте, господин инспектор! И побыстрее, у меня молоко убегает!

Малик судорожно провел игрушечным пикающим сканером по огненной печати. Сканер издал победный звук.

— Документы в порядке! — отрапортовал визирь-пограничник. — Виза одобрена на пятнадцать минут! Запрещается фотосъемка, видеофиксация и изменение планировки! Добро пожаловать в суверенное государство Алисы!

Золотая линия барьера мигнула и исчезла. Дверь распахнулась сама собой.

Лера взяла тарелку с кашей и решительно шагнула внутрь. Дамир, сглотнув, пошел за ней след в след.

То, что они увидели внутри, заставило их остановиться на пороге. Детская комната, их бывший компромисс между джунглями и ИКЕА, изменилась до неузнаваемости. Алиса не просто повесила табличку. Она физически перекроила пространство своей комнаты, используя врожденную магию и трехлетнюю фантазию.

Комната стала раза в три больше, нарушая все законы евклидовой геометрии. Потолок теперь выглядел как огромная круговая диаграмма, сегменты которой медленно вращались, отражая настроение хозяйки. Вместо ящиков с игрушками вдоль стен стояли сейфовые ячейки из переливающегося полимера. На полу была нанесена строгая разметка: «Зона сна», «Зона инвестиций (там лежали кубики)» и «Зона приема делегаций».

В центре «Зоны приема делегаций» возвышался трон. Он был виртуозно собран из гигантских деталей Lego, старых томов налогового кодекса (которые Лера давно искала) и подушек.

На троне восседала Алиса Дамировна. На ней была её любимая пижама с единорогами, но поверх пижамы девочка накинула папин галстук, который волочился по полу как мантия. В одной руке она держала сок в поильнике, в другой — свой бессменный калькулятор.

— Де-ле-га-ция, — важно произнесла Алиса, отпивая яблочный сок. — Про-хо-ди-те. Груз на стол.

Лера, стараясь не выказывать удивления, подошла к небольшому пластиковому столику перед троном и поставила тарелку.

— Доброе утро, ваше суверенитет, — серьезно сказала Лера, подыгрывая дочери. — Поставка овсяной каши выполнена в срок. Температура оптимальная. Малина свежая.

Дамир стоял чуть позади. Он с восхищением осматривал созданный дочерью мир.— Алиса, искра моя, — прошептал он. — Ты сама изменила мерность пространства? Ты свернула материю в карманное измерение, чтобы никто не трогал твои куклы?!

Алиса снисходительно посмотрела на отца.— Оп-ти-ми-за-ция пло-ща-ди, — пояснила она. — Боль-ше мет-ров — боль-ше ак-ти-вов.

Девочка слезла с трона, подошла к столику и критически осмотрела тарелку с кашей. Она взяла свою маленькую ложечку, зачерпнула кашу вместе с самой большой и красивой малиной и… отложила этот кусок в маленькую пластиковую мисочку, стоявшую рядом.

— Эй, а это зачем? — удивилась Лера. — Ты же любишь малину.

Алиса Дамировна строго посмотрела на мать, поправила съехавший набок папин галстук и произнесла слово, которое окончательно добило владыку южных ветров:— Та-мо-жен-ная пош-ли-на. В каз-ну.

Дамир рухнул на колени. Он схватился за голову, и из его глаз брызнули слезы. Это были слезы не горя, а абсолютного, неконтролируемого восторга.— О боги… — рыдал великий ифрит, утыкаясь лбом в размеченный полимерный пол. — Она ввела пошлину на собственную еду! Она забирает налог у самой себя, чтобы пополнить резервный фонд! Какой гений! Какой чудовищный, великолепный гений макроэкономики! Сулейман бы удавился от зависти! Моя кровь! Моя школа! Лера, мы воспитали идеального правителя!

Лера закатила глаза, хотя уголки её губ неумолимо ползли вверх. Она смотрела на свою трехлетнюю дочь, которая невозмутимо ела оставшуюся кашу, сидя на троне из кодексов и конструктора.

— Приятного аппетита, госпожа президент, — Лера потрепала Алису по кудряшкам. — Но чтобы в 8:30 граница была открыта нараспашку. Мы идем в садик. Брунгильда не выдает визы опоздавшим, она просто заставляет их отжиматься.

Алиса замерла с ложкой во рту. При упоминании Брунгильды даже суверенный диктатор карманного измерения понимал, что есть в мире силы пострашнее налоговой инспекции. Девочка торопливо закивала, быстро доедая кашу.

— Вот и славно. Идем, Дамир. Наше время по визе истекает, — Лера потянула мужа за воротник пижамы, поднимая его с пола.

Они вышли в коридор. Золотая линия барьера снова вспыхнула за их спинами, и на двери с тихим шелестом сменилась табличка. Теперь там было написано:«ПРИ-ЕМ ОКОН-ЧЕН. СА-НИ-ТАР-НЫЙ ЧАС (ЧИЩУ ЗУ-БЫ)».

Малик, всё еще в желтом жилете, облегченно выдохнул и растаял в воздухе.

Лера и Дамир стояли в коридоре своей маленькой, обыкновенной хрущевки.— Знаешь, — задумчиво сказал Дамир, глядя на закрытую дверь. — А ведь она права. Зачем завоевывать чужие миры огнем и мечом, если можно просто построить свой собственный и установить там платную таможню?

— Это называется капитализм, дорогой, — Лера поцеловала мужа. — Добро пожаловать в новый дивный мир. И не забудь: вечером тебе нужно получить у дочери справку, чтобы зайти в детскую и почитать ей сказку на ночь. Да, кстати — сказка про колобка у неё теперь проходит по статье «несанкционированный уход от кредиторов».

Дамир счастливо рассмеялся. Кризис трех лет в их семье только набирал обороты, но он был к нему готов. В конце концов, нет ничего приятнее для отца, чем видеть, как твой ребенок строит империю, не выходя из пижамы с единорогами.