Детская площадка во дворе дома вечером становилась местом повышенной опасности. И дело было не в сломанных каруселях или подростках с энергетиками, а в элементарной физике.

Лера Скворцова сидела на лавочке, методично проверяя квартальный отчет с телефона, и краем глаза наблюдала за тем, как Дамир качает Алису на качелях.

Процесс качания был далек от классического «выше-выше, полетели!». Алиса Дамировна, зажатая в пластиковом сиденье с цепочками, не смеялась и не визжала. Она держала в руках свой любимый светящийся калькулятор и хладнокровно высчитывала амплитуду маятника, периодически выдавая отцу корректировки:

— Папа! Век-тор! Сдвиг на два гья-ду-са! — командовала полуторагодовалая аудиторша, недовольно морща носик, когда Дамир прикладывал чуть больше ифритской силы, чем требовала математическая модель.

— Слушаюсь, моя госпожа! — покорно отвечал Дамир, стараясь контролировать свою мощь, способную сдвигать тектонические плиты. — Корректирую вектор! Идем на снижение амплитуды!

Трагедия, как это обычно бывает, произошла из-за неучтенного человеческого фактора. Точнее, собачьего.

Мимо площадки пробегал чей-то потерявшийся джек-рассел-терьер. Собака, увидев Алису, радостно тявкнула и бросилась прямо под качели. Дамир, чьи рефлексы были отточены тысячелетиями боев, мгновенно попытался остановить качели, чтобы не задеть пса. Он схватил железные цепи, но забыл отключить свою магическую инерцию.

Качели остановились как вкопанные. А вот Алиса, подчиняясь законам ньютоновской механики, не остановилась.

Девочка вылетела из сиденья. Время для Леры замедлилось. Она вскочила с лавочки, роняя телефон в песок. Дамир издал сдавленный рык, пытаясь поймать дочь в воздухе, но даже скорость владыки ветров оказалась недостаточной против эффекта внезапной пращи.

Алиса пролетела метра три и приземлилась прямо на прорезиненное покрытие площадки. Приземлилась она головой.

Раздался звук. Это был не глухой удар или детский плач. Звук был такой, словно огромный, кристально чистый колокол ударил в самом центре Ватикана, а затем эхом отозвался в кассовом аппарате, который только что закрыл смену с рекордной прибылью.

— Алиса! — Лера подлетела к дочери первой, её сердце колотилось где-то в районе горла.

Она ожидала увидеть кровь, слезы, истерику или, на худой конец, гигантскую фиолетовую шишку, которая обычно вскакивает у детей после контакта с асфальтом. Алиса не плакала. Она сидела на попе, потирая лоб пухлой ручкой, и выглядела скорее возмущенной, чем травмированной.

— Сбой си-сте-мы! — сердито констатировала девочка, подбирая оброненный калькулятор.

А затем началось свечение. Прямо над головой Алисы, на расстоянии примерно трех сантиметров от её темных кудряшек, воздух пошел рябью. Сначала появилась маленькая золотая искорка. Затем она развернулась в идеальный, светящийся круг.

Это была не просто шишка. Это был полноценный, стопроцентно каноничный, ослепительно яркий божественный нимб.

Свечение от него было таким мощным, что сумерки мгновенно превратились в ясный солнечный полдень. Яркость нимба составляла, по самым скромным подсчетам Леры, около десяти тысяч люмен. Свет был теплым, золотистым, с легким оттенком фиолетового пламени, и он бил во все стороны, не зная пощады.

— О, великий огонь творения… — прошептал Дамир, закрывая глаза рукой. — Это… это аура неуязвимости! Сработал пассивный протокол защиты наследницы высшего ранга!

— Дамир, она светится как прожектор на стадионе! — Лера зажмурилась, пытаясь осмотреть дочь. Алиса была абсолютно цела, но теперь её голова работала как маяк в открытом море.

Свет от нимба осветил не только детскую площадку, но и окна соседней пятиэтажки. Птицы, решившие, что наступило утро, внезапно запели. В окнах начали появляться недовольные лица соседей.

— Эй! Кто там с дальним светом на площадку заехал?! — заорал с балкона третьего этажа пенсионер Михалыч. — Вырубите фары, людям спать пора! — Это что, съемки кино? — крикнула какая-то женщина с пятого этажа. — А почему без предупреждения управы?!

Лера запаниковала. Бюрократ внутри нее мгновенно просчитал риски: привлечение внимания, нарушение закона о тишине и световом загрязнении, возможный визит полиции, органов опеки и, не дай бог, инквизиции.

Она лихорадочно сорвала со своей головы широкую панаму, которую носила для защиты от солнца, и нахлобучила её на Алису.

Результат оказался катастрофическим. Панама не блокировала свет. Ткань пропиталась божественным сиянием, и теперь на голове у ребенка красовался не просто нимб, а гигантский светящийся абажур. Алиса стала похожа на радиоактивный гриб-боровик, излучающий благодать и полную готовность к налоговой проверке.

— Не-у-доб-ня! — Алиса сорвала панаму, и столб золотого света снова ударил в небо, заставив пролетающий мимо дрон курьерской доставки потерять ориентацию и врезаться в березу.

— Хватай её и бежим домой! — скомандовала Лера, накидывая на коляску куртку. — Пока соседи не вызвали МЧС, решив, что у нас во дворе приземлился НЛО!

Дамир подхватил сверкающую дочь на руки, спрятав её лицо у себя на груди, и они побежали к подъезду. Свет пробивался даже сквозь куртку Дамира, так что со стороны казалось, будто здоровенный восточный мужчина украл с площадки кусок урана-235.

В квартире было светло как в операционной. Лера даже не стала включать свет в прихожей. Алиса сидела на диване, деловито пересчитывая свои кубики, а её нимб ровным, безжалостным светом освещал каждый миллиметр пыли на шкафах, о существовании которой Лера даже не подозревала.

Дамир сидел напротив дочери в темных солнцезащитных очках-авиаторах.

— Лера, это высшая магия, — с благоговением, но и с изрядной долей паники говорил ифрит. — Когда сущность божественного или полубожественного ранга получает физический урон, кинетическая энергия не переходит в разрушение тканей. Она конвертируется в чистый свет и формирует защитный контур. Это как подушка безопасности в твоей машине, только… магическая.

— Отличная подушка безопасности, Дамир! — Лера ходила по комнате, прикрывая глаза рукой. — А как её сдуть?! Нам завтра в садик к Брунгильде! Если я приведу ребенка с прожектором на голове, валькирия решит, что это знак свыше, и заставит Алису возглавить крестовый поход против соседнего детсада!

— Я не знаю, как её сдуть! — оправдывался Дамир. — Обычно такие травмы получают молодые боги в битвах с титанами. Нимб сам рассасывается… ну… лет через сто... или двести. Как только энергия полностью рассеется.

— Сто лет?! — взвизгнула Лера. — Я не буду сто лет спать в сварочной маске! И я не буду платить штрафы за превышение норм освещенности в жилом помещении! Звони консультантам. Звони кому угодно. Звони Одину! У него сын — бог грома, он наверняка знает, как работать с избыточным электричеством в организме!

Дамир вздохнул, достал ноутбук Леры, надел еще одни очки, поверх первых, и открыл Zoom.

Алиса тем временем подошла к телевизору. Её нимб отразился в черном экране, и девочка недовольно прищурилась. Она попыталась снять светящееся кольцо руками, но пальцы прошли сквозь свет.— Не-лик-вид, — буркнула она и пнула ножку дивана.

На экране ноутбука после недолгих гудков появилось лицо. Один, всеотец, владыка Асгарда, был в шелковом халате с драконами, а его единственный глаз был слегка заспанным. На заднем фоне, судя по звукам, кто-то пытался собрать шкаф из ИКЕА с помощью Мьёльнира.

—Валерия? Дамир?— голос Одина из динамиков прозвучал как раскат грома, но с помехами плохого соединения. —Во имя девяти миров, почему вы звоните мне во втором часу ночи по мидгардскому времени? И почему у вас там так ярко? Вы что, открыли портал в Муспельхейм на кухне?

— Приветствуем, о всеотец, — Дамир склонил голову, насколько это позволяли двое солнцезащитных очков. — У нас производственная травма. Наследница упала с маятниковой конструкции во дворе. Включился протокол «Аура неуязвимости». Теперь моя дочь — живой маяк. Как это выключить?

Один прищурился, вглядываясь в экран. Он увидел Алису, которая как раз подошла к камере и с интересом уставилась на бога, ослепляя объектив до состояния белого пятна.

—Ого,— Один одобрительно присвистнул. —Чистейшая эманация! Десять из десяти по шкале божественного пафоса. Поздравляю, ифрит. Твоя девочка — настоящая высшая сущность. Когда Тор в детстве упал с радужного моста, у него только искры из носа посыпались, и то ненадолго.

— Один! — в кадр вклинилась Лера. — Нам не нужен пафос! Нам нужно спать! И мне нужно, чтобы мой ребенок не привлекал внимание ПВО Московской области! Как это «притушить»?

Всеотец почесал седую бороду.

—Притушить? Никак, Лера. Это защитный механизм. Энергия удара законсервирована в форме света. Она должна выгореть естественным путем. Вы можете попробовать запереть её в свинцовой комнате, но это негуманно.

— Свинцовой комнаты у меня нет, у меня только ипотечная двушка! — Лера чувствовала, как нарастает паника. — Должен быть способ. В любой системе есть кнопка сброса! В любой программе есть принудительное завершение процесса!

—Магия — это не твоя бухгалтерия, Лера,— усмехнулся Один, отпивая из рога что-то пенное. —Это чистая термодинамика чудес. Чтобы свет погас, энергия должна быть израсходована. Ребенок должен совершить чудо эквивалентной мощности. Например, создать новую планету или воскресить кого-нибудь. Пусть оживит вам динозавра.

— Только динозавра нам не хватало! — простонал Дамир. — Барсик и так в стрессе!

Связь прервалась — на заднем фоне в Асгарде Тор всё-таки разнес шкаф из ИКЕА, и роутер Одина, видимо, пал жертвой короткого замыкания. Экран погас.

Лера осталась стоять посреди ослепительно яркой комнаты. Она смотрела на Алису. Девочка, ничуть не смущенная своим свечением, пыталась выстроить из кубиков слово «БАНКРОТ».

«Энергия должна быть израсходована», — пронеслось в голове Леры. «Совершить чудо эквивалентной мощности».

Лера медленно сняла очки. В её серых глазах зажегся огонек, который был пострашнее любого нимба — это был огонь аудитора, нашедшего лазейку в налоговом кодексе.

— Эквивалентная мощность… — пробормотала Лера. — Дамир! Снимай очки. Я знаю, что делать.

Она подошла к дочери и села перед ней на колени. Алиса подняла на мать взгляд своих серьезных, не по-детски осмысленных глаз.

— Алиса Дамировна, — Лера заговорила профессиональным, вкрадчивым тоном, которым обычно общалась с несговорчивыми директорами филиалов. — Давайте проведем ревизию вашего текущего состояния.

Алиса навострила ушки. Слово «ревизия» было одним из её любимых.

— Акт? — уточнила девочка.

— Именно. Акт осмотра. Обратите внимание на объект над вашей головой. — Лера указала на ослепительный нимб. — Это — нераспределенная прибыль. Избыток энергии, который вы носите на балансе совершенно нерационально.

Алиса подняла глазки наверх, пытаясь рассмотреть свечение, и нахмурилась.

— Изь-би-ток?

— Да! Катастрофический избыток! Вы тратите киловатты святого света впустую, освещая потолок. Это — нецелевое использование ресурсов. Вы понимаете, что такое свечение вызывает огромный налог на роскошь от вселенной? Вы аккумулируете энергию, которая не приносит дивидендов. Это мертвый капитал, Алиса!

Глаза девочки округлились. Осознание того, что она носит на голове «мертвый капитал», который не работает на экономику семьи, ударило по её генетическому бухгалтерскому коду сильнее, чем удар об асфальт.

— Дамир, посмотри на неё, — шепнула Лера мужу. — Она анализирует.

— Лера, ты гений, — с трепетом отозвался ифрит, наблюдая за процессом.

— Алиса, — продолжила Лера, переходя в наступление. — Мы должны списать этот актив. Нам нужна амортизация. Но мы не будем создавать планеты, это слишком хлопотно и требует согласования с росреестром. Мы переведем этот свет в режим строгой экономии. Ты должна признать этот свет убыточным предприятием и сократить финансирование проекта. Ты согласна провести реструктуризацию долга вселенной?

Алиса Дамировна зажмурилась. Её маленькие кулачки сжались. Она ненавидела нецелевые расходы.

Девочка подняла ручку и звонко хлопнула ладошкой по воздуху, словно ставя невидимую печать на документе.— У-РЕ-ЗАТЬ БЮД-ЖЕТ! — скомандовала она голосом, полным абсолютной, непререкаемой власти.

Пространство вздрогнуло. Магия, скованная древними законами, столкнулась с волей существа, которое понимало законы экономики. Термодинамика чудес дала сбой перед концепцией жесткого аудита.

Ослепительный свет начал меркнуть. Десять тысяч люмен стремительно таяли, подчиняясь приказу об урезании финансирования. Золотое сияние сжалось, побледнело, и через несколько секунд от гигантского нимба осталось лишь тоненькое, едва заметное колечко света, парящее над головой Алисы. Оно светило не ярче хорошего ночника из магазина для новорожденных.

Алиса удовлетворенно кивнула, потерла ручки и, зевнув, потянулась к Лере.

— Спять. Сме-ня зак-ры-та.

Лера подхватила дочь на руки, прижимая её к себе. Маленький нимб-ночник мягко освещал её уставшее, но счастливое лицо.— Вот видишь, Дамир, — прошептала Лера, качая засыпающую Алису. — Одину нужны чудеса и воскрешения динозавров. А нам достаточно просто объяснить ребенку, что понты — это экономически невыгодно.

Дамир снял солнцезащитные очки и с обожанием посмотрел на своих женщин.— Я никогда не сомневался в твоей магии, о великая измерительница баланса. Спокойной ночи, мой маленький аудитор.

Дом наконец-то погрузился в нормальный, серый московский сон. Соседи решили, что съемочная группа уехала, птицы смущенно замолчали. И только в одной квартире маленький божественный ночник продолжал мягко светить, напоминая о том, что даже у богов есть свой бюджет, и нарушать его в этой семье строго запрещалось.