Выход в открытый космос, вероятно, требует меньше инструктажей, чем первый поход Алисы Дамировны на общественную детскую площадку.

В прихожей Лера, вооруженная влажными салфетками, антисептиком и сводом правил поведения в социуме, проводила финальный брифинг. Перед ней стояли двое: полуторагодовалая Алиса в розовом комбинезоне (поверх которого Дамир тайком наложил заклятие абсолютной неуязвимости) и сам владыка южных ветров, сжимающий в руках розовое пластиковое ведерко с таким видом, будто это был священный грааль.

— Дамир, повторим протокол, — Лера поправила очки, строго глядя на мужа. — Песочница — это зона нейтралитета. Это как Швейцария, только с совками и чужими соплями. Правило первое: если мальчик Вова из пятого подъезда забирает у Алисы формочку, тынепревращаешь мальчика Вову в ящерицу.— Даже в маленькую? — с надеждой уточнил Дамир. — Безобидную игуану? Это пойдет ему на пользу, разовьет эмпатию к рептилиям.— Никаких рептилий! — отрезала Лера. — Правило второе: если чья-то мама делает Алисе замечание, ты не призываешь проклятие семи язв на её родовое древо. Ты вежливо улыбаешься и говоришь «мы учтем».

— Я — дух мщения и огня! Я не говорю «мы учтем»! — возмутился ифрит.

— Дамир, если ты устроишь на площадке армагеддон, нас исключат из очереди в государственный детский сад. Ты знаешь, сколько стоит частный с уклоном в пиромантию? Весь твой золотой песок уйдет на первый семестр.

Алиса, стоявшая между ними, нетерпеливо постучала пластиковым совком по линолеуму.

— Ин-вен-та-и-за-ция! — строго произнесла она, указывая на дверь.— Дочь права, — вздохнул Дамир. — Пора проверить активы этого двора.

Детская площадка субботним утром представляла собой классический московский Колизей. На скамейках сидели мамы, уткнувшись в телефоны или активно обсуждая раннее развитие. В центре возвышалась деревянная крепость, а рядом находилась та самая песочница, огороженная свежевыкрашенными желтыми досками.

Дамир торжественно внес Алису в периметр песочницы и поставил на песок. Девочка огляделась. Рядом пыхтел тот самый Вова из пятого подъезда, пытаясь слепить кулич. Кулич разваливался, потому что песок был сухим, пыльным и изобиловал странными примесями в виде окурков и прошлогодних листьев.

Алиса присела на корточки, взяла щепотку песка, растерла между пухлыми пальчиками и брезгливо сморщила нос.

— Не-лик-вид, — вынесла вердикт дочь ифрита.

Она посмотрела на Вову, чей очередной кулич с печальным шорохом осыпался, превратившись в бесформенную кучу. Алиса вздохнула. В ней проснулись гены Леры, которая физически не могла смотреть на плохо организованный рабочий процесс.

Девочка встала, подняла свой розовый совок вверх, как посох, и ударила им по центру песочницы.

— Опти-ми-за-ция! — звонко скомандовала Алиса.

От места удара по песку побежала едва заметная золотистая рябь. Дамир, стоявший у оградки, инстинктивно подался вперед, почувствовав резкий всплеск древней магии, помноженной на абсолютную жажду порядка.

Обычный, грязный московский песок на глазах начал меняться. Пыль исчезла. Окурки аннигилировались с тихим пшиком. Каждая песчинка начала наливаться тяжестью, приобретая идеальную сферическую форму и ослепительный, мягкий блеск. Песок не просто стал чистым — он превратился в чистейшее, 999-й пробы, кинетическое золото.

Вова, не заметивший метаморфозы, машинально зачерпнул новую порцию и перевернул формочку. На этот раз кулич не развалился. Он стоял идеально ровно, сияя на весеннем солнце, как миниатюрная копия сокровищницы Монтесумы. Более того, песок обладал свойством кинетического — он лепился, как пластилин, но рассыпался, если потянуть за края, издавая при этом звук пересыпающихся дукатов.

Дети в песочнице замерли, а затем началось безумие.

Малыши, не понимая реальной ценности материала, но завороженные его свойствами, принялись лепить. Пятилетняя Маша за три минуты возвела золотой Тадж-Махал. Вова лепил сияющие экскаваторы. Сама Алиса сидела в центре и сосредоточенно выстраивала сложную геометрическую фигуру, подозрительно напоминающую график роста доходности.

А вот на скамейках началась паника.

— Это что такое? — мама Вовы, женщина с тревожным взглядом, оторвалась от смартфона и прищурилась. — Управа новый песок завезла? Почему он желтый?— Это не желтый, это золотой! — ахнула мама Маши, эко-активистка. — Господи, это наверняка какие-то радиоактивные отходы! Светоотражающие реагенты! Они травят наших детей!— Подождите, — вмешалась третья мама, которая вела блог о раннем развитии. — Я видела такое на Wildberries! Это «умный песок» премиум-класса с нано-частицами. Стоит пять тысяч за килограмм! Ничего себе Жилищник расщедрился!

Мамы повскакивали со своих мест и бросились к песочнице. Эко-мама схватила горсть песка и замерла.

— Девочки… он тяжелый. Он нереально тяжелый! И холодный!

Дамир с гордостью наблюдал за реакцией смертных. Его дочь не просто играла, она повышала капитализацию дворовой территории!— Не стоит благодарности, о жительницы Мидгарда! — величественно произнес ифрит, опираясь на ограду. — Моя наследница просто произвела переоценку активов. Играйте, наслаждайтесь блеском истинного металла!

Мамы переглянулись. Блогерша достала телефон и начала судорожно гуглить «как отличить золото от кинетического песка», а заодно снимать сторис: «Шок! Дети лепят куличики из золота!».

Пока мамы паниковали, а дети строили Эльдорадо, на краю площадки материализовались две фигуры. Это были Толик и Саня — местные «предприниматели», чья бизнес-модель заключалась в сборе цветного металла и конвертации его в горячительные напитки в магазине «24 часа».

Они сидели на теплотрассе неподалеку, когда Саня, обладавший феноменальным зрением на всё, что можно сдать в скупку, поперхнулся дешевым пивом.

— Толян, — Саня протер глаза грязным рукавом. — Ты это видишь? Я белочку словил или там малые из золота строят? Толик прищурился. Солнечные зайчики от золотого Тадж-Махала Маши били прямо в глаза.

— Санек, это ж Клондайк! — просипел Толик, чувствуя, как у него пересохло во рту от масштаба перспектив. — Там килограммов двести! Если это рыжье, мы с тобой не просто «Жигулевского» возьмем, мы завод купим!

Разработав гениальный стратегический план: подойти, притвориться добрыми дядями, незаметно сгрести кулич в пакет из «Пятерочки» и уйти в закат, два маргинала двинулись к песочнице.

В это время Алиса как раз закончила свой график доходности и перешла к лепке золотого сейфа.

— Ой, какие детки молодцы! — елейным голосом запел Толик, подходя к песочнице и доставая помятый пакет. — А дяде один куличик не подарите? Дядя на полочку поставит, любоваться будет.

Он протянул свои дрожащие, мозолистые руки к золотому замку, который слепил Вова.

Дамир, стоявший в трех шагах, мгновенно оценил угрозу. Его внутренний огонь взревел. Он уже готов был открыть портал в недра действующего вулкана и сбросить туда этих похитителей детских сокровищ, но в голове зазвучал голос Леры:«Никакого Армагеддона! Нас выгонят из очереди в садик!».

Дамир скрипнул зубами.— Назад, смертные падальщики! — угрожающе произнес он, шагнув к Толику.— Эй, уважаемый, ты че такой резкий? — Саня попытался «включить быка». — Мы просто с детишками играем! Мы тоже налоги платим!

Алиса подняла голову. Она посмотрела на Толика, который уже успел зачерпнуть в свой пакет добрых два килограмма золотого песка, и её глаза сузились.

— Хи-ще-ние! — громко заявила полуторагодовалая девочка, указав на пакет. — Не-до-ста-ча!

Дамир понял: пора действовать, но в рамках правового поля (с легким магическим уклоном). Он сложил пальцы в древний знак призыва и прошептал:

— Малик. Код «Красный». Режим «Секьюрити». Невидимость активировать. Без летальных исходов.

Воздух над песочницей внезапно стал ледяным. Запахло серой и раскаленным металлом. Толик, который уже предвкушал, как будет менять золото на новенькую «Ладу», внезапно почувствовал, что пакет в его руках стал невыносимо тяжелым. А затем произошло странное.

Пакет вырвался из его рук сам собой. Толик моргнул. Пакет висел в воздухе.

Затем гигантская, невидимая рука, состоящая из уплотненного воздуха, взяла Толика за шиворот и оторвала от земли. Саня, увидев, как его подельник болтается в воздухе, попытался бежать, но врезался в абсолютно прозрачную, но твердую как гранит стену.

Малик, невидимый для смертных, развлекался вовсю. Бывший командир авангарда персидской армии давно не практиковал охранную деятельность. Он наклонился к самому уху Сани и прошептал голосом, похожим на скрежет точащихся сабель:

—Ты посягнул на активы наследницы, червь… Оставь металл, или твоя душа будет вечно работать в службе поддержки на линии для грешников…

Саня побледнел до цвета свежевыпавшего снега.— Толян! Бросай рыжьё! Тут бесы! Демоны-инкассаторы! — завопил он.

Толик, которого невидимая рука Малика как раз аккуратно перевернула вверх ногами, чтобы вытряхнуть золотистые песчинки из карманов треников, был полностью согласен. Как только невидимая хватка разжалась, оба «предпринимателя» стартовали с места с такой скоростью, что могли бы выиграть олимпийское золото в спринте. Пакет из «Пятерочки» остался сиротливо лежать на асфальте.

Мамы на скамейках, не видевшие Малика, пребывали в шоке. Для них это выглядело так: подошли два алкаша, вдруг один сам подпрыгнул, перевернулся в воздухе, закричал про демонов-инкассаторов, и оба сбежали.

— Ничего себе у них белочка агрессивная пошла… — пробормотала блогерша, забыв выключить запись.

В этот момент во двор вышла Лера. Она несла из магазина пакет с продуктами и термокружку с ромашковым чаем. Ей хватило одной секунды, чтобы оценить диспозицию: дети в золоте, мамы в истерике, Дамир светится от гордости, а воздух над песочницей слегка мерцает, выдавая присутствие визиря.

— Дамир ибн-Яхрид! — голос Леры прозвучал громче грома.

Дамир вздрогнул. Малик в астрале тоже на всякий случай вытянулся по стойке смирно.— Лера! Я ничего не разрушил! — начал оправдываться ифрит, спеша навстречу жене. — Алиса просто оптимизировала песок! А потом пришли расхитители гробниц, но я действовал строго по твоей инструкции! Малик их просто напугал! Никто не пострадал!

Лера подошла к оградке. Она посмотрела на сверкающее золото, которого тут было примерно на годовой бюджет небольшой европейской страны.

— Дамир, ты понимаешь, что через час здесь будет ОМОН, налоговая, инспекция по недропользованию и толпа ювелиров? — прошипела Лера. — Как я объясню в декларации происхождение полутонны золота во дворе многоквартирного дома?! Это незаконная добыча полезных ископаемых! Нас посадят, а Алису заберут в лабораторию!

Дамир почесал затылок.

— Но я думал… это же благоустройство территории…

Лера перевела взгляд на дочь. Алиса мирно сидела в центре золотого великолепия, доделывая из золота счеты.— Алиса, — Лера присела на корточки, чтобы её лицо было на одном уровне с лицом дочери. — Зайка моя. Это очень красивый актив, ты молодец. Но он не поставлен на баланс, у нас нет накладных. Это — нелегальные доходы.

Алиса нахмурилась. Слова «нелегальные доходы» явно резали её тонкий бухгалтерский слух.— Се-я-я схема? — уточнила малышка.

— Именно, солнышко. Серая схема. А мы работаем только вбелую. Нам нужно списать этот актив. Провести переоценку в сторону уменьшения стоимости.

Девочка тяжело вздохнула. Она посмотрела на свой идеальный золотой сейф. Посмотрела на Вову, который пытался запихнуть золотой экскаватор себе за пазуху. Истина была сурова, но закон суровее.

Алиса подняла свой розовый совок.

— А-мор-ти-за-ция! — громко заявила она и ударила совком по золотому сейфу.

Магия откатилась назад с такой же легкостью, как и пришла. Золото мигнуло, потускнело, и через секунду песочница снова была наполнена обычным, серым, пыльным и слегка влажным песком. Куличики потеряли свою прочность и осыпались.

В песочнице повисла гробовая тишина. А потом все дети одновременно зарыдали. Их сокровища превратились в тыкву, точнее, в грязь. Мама Вовы, успевшая тайком спрятать в сумочку пару «золотых» песчинок, открыла её и обнаружила только обычный мусор.

— Фух… — выдохнула эко-мама. — Показалось! Это просто солнце так светило! Оптическая иллюзия! Я же говорила!

Лера быстро подхватила Алису на руки.

— Всё, поиграли и хватит. Идем обедать. Дамир, забери ведерко. Малик! — Лера сказала это в пустоту, но знала, что её услышат. — Спасибо за работу, можешь возвращаться в астрал.

Семья Яхридовых-Скворцовых спешно покидала детскую площадку, оставляя за спиной плачущих детей и обескураженных мам.

— Знаешь, Лера, — задумчиво произнес Дамир, заходя в подъезд и неся розовое ведерко. — Я понял одну важную вещь.— Какую? — Лера устало поправила съехавшие очки.— Если в полтора года она способна обрушить макроэкономику целого района и вызвать демона-инкассатора, то в частный садик нам действительно нельзя. Нам придется открыть свой собственный. Потому что ни один воспитатель в мире не сможет объяснить ей, почему нельзя приватизировать манную кашу.

Алиса, сидя на руках у мамы, довольно зевнула. Утренняя ревизия прошла успешно, серые схемы ликвидированы, а впереди был законный тихий час. И пусть только попробуют не выдать ей положенный по смете компот.