Утро началось не с триумфального клича, а с очень странного звука, доносившегося из ванной. Это не был обычный человеческий кашель или шум воды. Это был звонкий, металлический «дзынь», переходящий в шуршание, словно кто-то решил просеять через сито мешок с сокровищами Али-Бабы.

Лера Скворцова сидела на краю кровати, сжимая в руке маленький белый пластиковый прибор с двумя ярко-розовыми полосками. Как бухгалтер с десятилетним стажем, она привыкла доверять цифрам, документам и четким графическим индикаторам. Две полоски были самым лаконичным и пугающим финансовым отчетом в её жизни.

— Это не запланированный актив, — прошептала она, обращаясь к комнате. — Это… это расширение штата без предварительного согласования бюджета.

В этот момент из ванной вывалился Дамир. Выглядел он паршиво. Его обычно бронзовая кожа приобрела странный зеленоватый оттенок, напоминающий окислившуюся античную статую, а татуировки на руках тускло мигали, как неисправная гирлянда.

— Лера… — прохрипел он, хватаясь за косяк. — Я не понимаю. Моя магическая сущность бунтует. Я чувствую… спазмы. Но я — дух! У меня нет желудка в биологическом смысле этого слова! Почему мой внутренний огонь пытается выйти наружу в виде… этого?!

Он издал судорожный звук, похожий на икоту, и из его рта вылетело облако сверкающей пыли. Пыль медленно осела на ковер, и Лера увидела, что это чистейший золотой песок 999-й пробы.

— О боже, — Лера вскочила. — Дамир, ты только что… ты наделал золота на ковер?

— Это непроизвольно! — взмолился ифрит, снова содрогаясь. — Дзынь! Пф-ф-ф! — Еще порция драгоценного металла осела на телевизор и спящего кота Барсика. Кот проснулся, обнаружил, что он теперь наполовину ювелирное изделие, и крайне возмущенно начал вылизывать позолоченный хвост.

— Дамир, сядь, — Лера подошла к нему, пряча тест за спину. — Слушай внимательно. Ты помнишь, в главе про «Битву за Печать» Сулейман говорил о «магической связи» и «синергии абсурда»?

— Ну… — Дамир вытер рот рукавом, оставив на нем золотой след.

— Кажется, наша синергия вышла на новый уровень детопроизводства. Дамир, я беременна.

В комнате наступила тишина, прерываемая только тихим шуршанием золотого песка, осыпающегося с люстры. Дамир замер. Его глаза расширились, фиолетовое пламя в них на мгновение погасло, а потом вспыхнуло с такой силой, что в прихожей перегорела лампочка.

— Беременна? — переспросил он. — То есть… внутри тебя сейчас формируется… новый ифрит? Или новый бухгалтер? Или… божественный аудитор?

— Внутри меня формируется человек, Дамир. Но, судя по тому, что тебя тошнит золотом, связь между вами уже установлена. Это называется «симпатический токсикоз». Поскольку ты — магический объект, твоё тело реагирует на изменения в моем организме через астральный канал. Мои гормоны — твои спецэффекты.

Дамир снова икнул, выплюнув небольшую золотую монету с изображением профиля Леры. — Это… это невыносимо! — простонал он. — Я не могу быть ходячим банкоматом, страдающим от утренней тошноты! Лера, я чувствую, как моя магия трансформируется в материнский инстинкт и желание переставить мебель по фэн-шую!

— Привыкай, — Лера вздохнула и посмотрела на кучу золота на полу. — Завтра вызовем клининг. Только не обычный, а с металлоискателем. Нам нужно как-то окупать декрет.

К обеду состояние Дамира стабилизировалось, но зато проснулись «хотелки» Леры. Причем проснулись они с таким размахом, который мог позволить себе только человек, вынашивающий ребенка от древнего духа.

— Дамир, — позвала Лера из кухни. — Мне нужно поесть.

— Конечно, любовь моя. Я сейчас закажу лучшую шаурму в городе… — Дамир уже потянулся к телефону.

— Нет. Я не хочу шаурму. Я хочу арбуз.

Дамир посмотрел на календарь. Была середина ноября. — Арбуз? Лера, сейчас на улице снег. В «Магните» лежат только зеленые шары, которые на вкус как мокрый картон.

— Мне не нужен арбуз из «Магнита», — Лера облизнула губы, и в её глазах на мгновение мелькнула опасная фиолетовая искра. — Я хочу арбуз, который рос на южных склонах горы Олимп. И не просто рос, а чтобы его поливали слезами нимф, которые оплакивают несчастную любовь.

Дамир застыл с протянутой рукой. — Слезами нимф? Лера, ты хоть понимаешь, какой там уровень кислотности? Это же… это контрабанда через три магических границы! Нимфы нынче капризные, они за слезы требуют подписку на Spotify Premium и бесплатную доставку из Sephora!

— Дамир, — голос Леры стал подозрительно тихим. — Ребенок хочет Олимп. Ребенок хочет арбуз со вкусом трагедии и амброзии. Если я его не получу, я заставлю тебя вручную пересчитывать все крупинки золота, которые ты сегодня выплюнул. В алфавитном порядке.

Ифрит сглотнул. Он понял: спорить с беременной женщиной, которая технически является «сосудом» для его наследника — это всё равно что пытаться потушить лесной пожар стаканом бензина.

— Малик! Зафар! Хасан! — взревел Дамир, вскидывая руки.

Через секунду на кухне материализовались визири. Зафар был в пижаме, Малик с гантелью, а Хасан с томиком «Налоговой оптимизации».

— Слушайте задачу, ленивые духи! — гремел Дамир. — Нам нужен спелый арбуз с Олимпа. Полив — слезы нимф, свежие! Срок — тридцать минут, иначе я отправлю вас работать консультантами в пенсионный фонд на веки вечные!

— Но мой господин! — Хасан поправил очки. — Сейчас на Олимпе несезон! Боги в отпуске на Бали, нимфы перешли на капельный полив антидепрессантами, там засуха!

— Ищите! — отрезал Дамир. — Используйте свои связи в Пантеоне. Позвоните Гермесу, скажите, что я прощаю ему карточный долг за 1405 год!

Визири исчезли. Дамир повернулся к Лере. — Скоро будет, — он попытался улыбнуться, но тут же согнулся от нового спазма.

— Пф-ф-ф! — Прямо в раковину вылетело три золотых кольца с гравировкой «Лучшему папе».

— Мило, — заметила Лера. — Но арбуз важнее.

Прошло сорок пять минут. Воздух на кухне начал пахнуть озоном, лавром и… соленой водой. С громким хлопком посреди обеденного стола возник Хасан. Он был весь в царапинах, а его арабский платок был подозрительно мокрым.

— Есть! — выдохнул он, водружая на стол огромный, светящийся мягким сиреневым светом арбуз. — Еле вырвали. Пришлось обещать Афродите, что Дамир заведет ей аккаунт в ТикТоке и накрутит миллион подписчиков из числа джиннов.

Арбуз был прекрасен. По его кожуре стекали прозрачные капли, которые при падении на стол издавали тихий, мелодичный стон — те самые слезы нимф.

Лера схватила нож. Дамир с замиранием сердца наблюдал за процессом. — Ну как? — спросил он, когда Лера отправила в рот первый кусок, светящийся изнутри, как маленькая галактика.

Лера замерла. Она медленно прожевала, проглотила… и её лицо выразило глубочайшее разочарование.

— Знаешь, — сказала она, откладывая кусок. — Слишком сладко. Приторно как-то, и эти слезы… они какие-то фальшивые. Похоже на искусственные заменители из театрального грима.

Дамир почувствовал, как у него дергается глаз.

— Слишком… сладко? Лера, мы ради этого арбуза едва не развязали войну с греческим пантеоном! Хасан чуть не стал закуской для Цербера!

— Бывает, — Лера пожала плечами. — Теперь я хочу соленых огурцов. Но не обычных, а таких, которые засаливала твоя бабушка-ифритка в песках Сахары в год великой засухи. С добавлением пыли от метеорита.

Дамир рухнул на стул, из его рта вылетела маленькая золотая скрепка.

— Хасан… — простонал он. — Ты слышал?

— Я пошел собирать метеоритную пыль, — вздохнул Хасан. — Но учтите, господин, если следующий запрос будет про жареное мясо единорога под соусом из радуги — я увольняюсь в нирвану.

Вечером, когда Лера наконец уснула, обложившись банками с огурцами и светящимися остатками арбуза, Дамир сидел на полу и с помощью пылесоса собирал золотой песок.

— Свобода, — бормотал он под нос. — Свобода — это конечно прекрасно, но никто не предупреждал, что декрет для ифрита — это когда ты платишь золотом за право искать соленые огурцы в пространственно-временном континууме.

Он посмотрел на Леру. Она улыбалась во сне. Дамир вздохнул, и из его рта вылетела маленькая золотая погремушка. Он аккуратно положил её на тумбочку.

— Ладно, — прошептал он. — Малыш, если ты будешь таким же требовательным, как твоя мать, нам придется приватизировать все золотые рудники Урала просто для того, чтобы оплатить твои подгузники. Но, кажется, это будет самое захватывающее приключение за последние пять тысяч лет.

В этот момент кот Барсик запрыгнул на кровать и громко замурчал. Жизнь ифрита в декрете официально началась, и она была чертовски дорогой, странной и абсолютно бесценной.