Вечер начинался по классическому сценарию: Лера пыталась свести дебет с кредитом в отчете, а Дамир, закатав рукава домашней футболки с надписью «Best Husband in the Multiverse», занимался сортировкой мусора.

— Лера, я не понимаю, — Дамир задумчиво вертел в руках пустую банку из-под кабачковой икры. — Это пластик, металл или памятник человеческому долготерпению? Согласно правилам нашего ТСЖ, за неправильную утилизацию нас ждет кара. И под карой я подразумеваю не гнев стихий, а консьержку тетю Люду.

— Клади в синий бак, Дамир, — не поднимая глаз от калькулятора, бросила Лера. — И не забудь, завтра в «Магните» акция на сосиски. Если возьмешь две пачки, третья — в подарок по купону из приложения. Это критически важно для нашего бюджета.

Дамир кивнул с серьезностью полководца, планирующего осаду Трои. Гроза южных ветров, существо, чей шепот когда-то обрушивал стены Вавилона, теперь заносил в календарь напоминание о скидках на колбасные изделия.

И именно в этот момент ткань реальности в прихожей просто... треснула.

Это не был гром или вспышка. Это был звук рвущегося шелка высшего качества. Воздух в квартире внезапно стал плотным, как нуга, и наполнился ароматом, который пах одновременно началом времен, библиотечной пылью и очень дорогим виски.

В коридоре стоял мужчина. Он выглядел как ожившая мечта кастинг-директора: высокий, в безупречном твидовом пиджаке, с бородой, подстриженной так идеально, будто её ровняли лазером боги геометрии. Его лицо неуловимо напоминало Шона Коннери в его лучшие годы — та же смесь иронии и смертоносной мудрости. За стеклами его очков в роговой оправе вместо глаз пульсировала фиолетовая туманность, в которой рождались и умирали галактики.

— Сулейман Аль-Абсолют... — Дамир выронил пакет с пластиковыми бутылками. Звук удара пластика об пол прозвучал в наступившей тишине как святотатство.

— Дамир ибн-Яхрид, — голос пришельца вибрировал на частотах, от которых у Леры зазвенели все чашки в серванте. — Я пролетел через тринадцать измерений и пять временных петель, чтобы увидеть это. Повелитель пламени... занимается сортировкой отходов в спальном районе Москвы. Мои сенсоры зафиксировали критическое падение уровня пафоса в этом секторе вселенной. Я пришел проверить, не сломалась ли печать, но я вижу, что сломался ты.

Сулейман медленно прошел на кухню.

— Что это за примитивный алтарь? — Аль-Абсолют указал на холодильник, увешанный магнитиками из Анапы и списком покупок. — «Купить туалетную бумагу», «Заплатить за интернет»... Дамир, я лично подписывал твой контракт с царём Соломоном. Там было написано: «Ужас, величие и вечное рабство». Там не было ни слова о «бонусах по карте лояльности».

Дамир выпрямился, стараясь сохранить остатки достоинства. — О великий Патрон, мир изменился. Истинная власть теперь не в золотых горах, а в кэшбэке. Я постигаю глубинные смыслы...

— Заткнись, — мягко сказал Сулейман. — Ты пахнешь не серой и гневом, а кондиционером для белья «Альпийские луга». Это оскорбление самой сути джиннства.

Он повернулся к Лере. Пульсирующая туманность в его глазах сузилась. — А это, полагаю, та самая биологическая единица, из-за которой наш лучший агент превратился в домохозяйку? Валерия Скворцова, бухгалтер. Существо, чья жизнь короче, чем срок созревания хорошего вина в моих погребах.

— Слышь, «единица», — Лера, наконец, отложила калькулятор. Страх у нее давно атрофировался после встреч с налоговой в отчетный период. — Ты кто такой? И почему в обуви на ковер? Дамир, это твой родственник? Опять за кредитом пришел?

Сулейман Аль-Абсолют замер. Его брови поползли вверх.— Кредит? Женщина, я — изначальный патрон. Я — тот, кто определил константу гравитации и придумал концепцию иронии. Я пришел стереть тебя из этой реальности, чтобы вернуть Дамира в строй. Это займет наносекунду.

Он изящно щелкнул пальцами.

В воздухе возникла золотая искра, которая должна была расщепить Леру на атомы и отправить её в небытие. Но искра, коснувшись плеча Леры, внезапно превратилась в скучающий синий экран с надписью:«ERROR 404: OBJECT PROTECTED BY STATE REGISTRY».

Сулейман нахмурился. Он щелкнул пальцами еще раз, на этот раз с силой, способной погасить звезду. Вокруг Леры возникло полупрозрачное уведомление:«Доступ запрещен. Объект находится в статусе „Незаменимый сотрудник критически важной инфраструктуры (ФНС №77)“. У вас нет прав на деинсталляцию данной записи. Обратитесь к системному администратору мироздания или в ближайшее МФЦ».

— Что за... — Аль-Абсолют поправил очки. — Почему мои протоколы аннигиляции блокируются бюрократическим фильтром?

— Потому что я вчера оформила бронь через госуслуги как специалист по работе с государственными финансами высокого риска! — торжествующе заявила Лера, хотя сама была в шоке не меньше джинна. — Российская бюрократия — это квантовое поле, дорогой Сулейман. Она плотнее вашей магии.

Сулейман Аль-Абсолют сел на табуретку, которая под его весом жалобно скрипнула, осознав свою ничтожность.— Дамир... ты видишь это? Ты связался с существом, которое защищено слоем канцеляризмов такой плотности, что даже демиург не рискнет связываться с её документацией. Это не любовь, это — системный сбой.

— Это любовь, Сулейман, — твердо сказал Дамир, подходя к Лере и кладя руку ей на плечо. — Она научила меня, что истинное чудо — это не превратить песок в золото, а дожить до зарплаты, сохранив рассудок. Она — мой якорь в этом хаосе.

Лицо Аль-Абсолюта стало жестким. Туманность в его глазах вспыхнула холодным белым светом. — Любовь между джинном и смертной — это нарушение «термодинамики чудес». Магия — это энергия расширения, а любовь — это энергия сжатия. Ты создаешь черную дыру в бюджете мироздания, Дамир. Ты потребляешь магические ресурсы, чтобы... зачем ты это сделал?!

Сулейман указал на кран в раковине, который Дамир вчера починил, наложив на него заклятие «Вечной Герметичности». — Ты использовал силу древних богов, чтобы прокладка в смесителе не текла?! Это всё равно что использовать адронный коллайдер для колки орехов!

— Зато не капает, — буркнул Дамир.

— Довольно! — Сулейман встал. Его голос теперь звучал как лавина, сходящая с гор. — Дамир ибн-Яхрид, ты обвиняешься в «очеловечивании». Это высшая мера деградации для сущности твоего ранга. Ты предал пламя ради чая с бергамотом. Ты предал бесконечность ради ипотеки.

Он развернул в воздухе свиток, который горел холодным огнем. — Приговор окончательный. Ты лишаешься права на пребывание в этом измерении. Согласно параграфу 8 «Устава Чистого Духа», за попытку интеграции в биологическую среду ты приговариваешься к ссылке в ледяной Асгард. Сектор «Зеро». Там нет огня, там нет интернета, там нет скидок «1+1». Только ты и вечный холод, пока твои мысли не очистятся от этой бытовой скверны.

— Подождите! — закричала Лера. — У него есть права! У него есть договор сожительства! Вы не можете просто так забрать его без решения суда!

— Смертная, я и есть суд, — Сулейман посмотрел на неё с искренним сожалением. — Твои бумажки защищают тебя от исчезновения, но они не могут защитить его от долга перед своим родом. Завтра на рассвете, когда солнце коснется шпиля ближайшей высотки, Дамир будет изъят из этой реальности.

— А как же... как же я? — прошептала Лера.

— А ты, — Сулейман уже начал растворяться в воздухе, превращаясь в мерцающее облако пыли. — Ты найдешь себе другого человека. Того, кто не умеет левитировать, но зато умеет вовремя подавать налоговую декларацию. Это будет гораздо... стабильнее.

Последнее, что они услышали, был глубокий вздох Аль-Абсолюта.— Сосиски по акции... Позор. Какой позор.

Квартира погрузилась в тишину. Дамир стоял у окна, глядя на огни ночной Москвы. Его руки дрожали, и маленькие искорки пламени срывались с кончиков пальцев, гаснув на лету.

— Лера, — тихо сказал он. — Он не шутит. Асгард — это место, где замерзает даже время. Если я попаду туда, я забуду твое имя через тысячу лет, а для джинна это — всего лишь длинные выходные.

Лера подошла к нему и крепко обняла. — Никакого Асгарда, слышишь? Мы — бухгалтеры. Мы знаем, что из любого безвыходного положения есть выход через лазейку в законодательстве. Если твой Патрон думает, что он самый умный, потому что создал гравитацию, то он просто никогда не пытался оспорить штраф от ГИБДД.

Она решительно поправила очки. — Дамир, неси свою турку. Нам нужно провести аудит твоего контракта.

Дамир посмотрел на неё, и в его глазах снова вспыхнуло то самое пламя — не разрушительное, а теплое, домашнее, способное согреть даже ледяной Асгард.

Битва за свободу джинна только начиналась.