Рабочий день в отделе №37 Жилищно-Колдовского Хозяйства, начинался, как обычно, с запаха вчерашних котлет, табачного дыма и легкого эфирного шлейфа от пробитой астральной трубы на третьем этаже. Иван Петрович Кузнецов, с лицом, вытесанным из гранита и закаленным годами борьбы с нечистью и неплательщиками, глушил уже вторую кружку чая, пытаясь отогнать остатки сна и предвкушение очередного абсурда.

Напротив него, за столом, заваленным пыльными инструкциями и бланками строгой отчетности, нервно ерзал Денис. Он только полгода как окончил Академию Магического Благоустройства и еще не успел избавиться от университетского идеализма. В его голове магия была чем-то величественным и упорядоченным, а не источником плесени и перебоев с отоплением. Рядом, протирая очки, сидела Варя.

"Ну что там у нас сегодня, Денис?" – хрипло поинтересовался Иван Петрович, отставляя кружку. "Опять домовой носки украл? Или леший на газоне припарковался?"

Денис нагнулся над свежей стопкой жалоб, его бледные щеки слегка порозовели. "Э-э... нет, Иван Петрович. Тут... весьма необычное дело. Гражданин Фомин Григорий Александрович, проживающий по адресу ул. Лучевая, 13, кв. 72, жалуется на своего соседа, гражданина Сидорова Павла Евгеньевича, из кв. 71."

Иван Петрович хмыкнул. "Сидоров? Это тот, у которого из крана по четвергам пиво течет вместо воды? Мы же ему предписание выписали по форме А-27-бис! О перенастройке водопроводных элементалей!"

"Да, это он", – подтвердил Денис. "Но жалоба не на это. Фомин утверждает, что Сидоров незаконно поселил... русалку. В своей ванной."

Повисла тишина. Иван Петрович медленно опустил кружку. Варя подняла бровь.

"Русалку?" – переспросил Иван Петрович, его голос наполнился той особой интонацией, которая предвещала шторм. "В ванной? Денис, ты совсем из ума выжил со своими бумажками? Что значит, русалку? Это не кошка, не попугай и даже не мини-дракончик из пятого измерения, которых в зоомагазинах продают!"

"Так в жалобе написано, Иван Петрович!" – Денис протянул ему лист. "Цитирую: 'Указанная особь женского пола, предположительно водного происхождения, создает антисанитарные условия, а именно: забивает сток своими аномально длинными волосами, вызывает чрезмерную влажность, что ведет к образованию плесени, и, что совершенно неприемлемо, постоянно исполняет арии, нарушая общественный порядок и покой жильцов. Прошу принять меры к выселению и наказать виновного!'"

Варя взяла копию жалобы, прищурилась. "Арии, значит? Не просто пение, а арии. С претензией на высокое искусство, я погляжу."

Иван Петрович почесал затылок. "Ладно. Надеюсь, это всего лишь очередной случай массового галлюциноза на фоне магического излучения. Но по инструкции №13-МЖК, параграф 4, пункт В, касательно несанкционированного содержания водных сущностей, мы обязаны провести проверку. Варя, Денис, пошли. Посмотрим на эту оперную диву."

Подъезд дома на Лучевой, 13, встретил их привычным запахом кошачьей мочи, перебиваемым на этот раз легким, но отчетливым ароматом... морской соли и тины.

"Чувствуете?" – Варя принюхалась. "Нюх меня не подводит. Тут точно что-то водное завелось."

Они поднялись на шестой этаж. Из-за двери квартиры 71 доносились странные звуки. Это было не совсем пение, а скорее высокотональное завывание, сопровождаемое бульканьем и неким шлепком. Звук был, несомненно, красивым, но при этом пробирал до костей и вызывал неприятное покалывание в ушах.

Иван Петрович решительно постучал. После паузы, дверь приоткрылась. На пороге стоял Павел Евгеньевич Сидоров – невысокий, лысеющий мужчина средних лет, с растерянным выражением лица и в мятой футболке, на которой красовалась надпись "Я и моя Чешуйчатая Подруга". От него отчетливо пахло рыбой.

"Павел Евгеньевич Сидоров?" – официальным тоном начал Иван Петрович. "Инспекция МЖКХ №7. Поступила жалоба от гражданина Фомина из 72-й квартиры. Касательно... незаконного вселения."

Лицо Сидорова стало красным. "Ох, это опять он! Завидует просто! Завидует моей... э-э... новой подруге!"

"Прошу вас пропустить нас для проверки", – Денис, следуя инструкции, выставил вперед удостоверение.

Сидоров неохотно отступил. Квартира была типичной холостяцкой берлогой: беспорядок, гора немытой посуды. Но внимание сразу привлекла ванная комната, из которой доносились те самые завывания. Дверь в ванную была приоткрыта.

"Позвольте, граждане инспекторы", – Сидоров попытался загородить проход. "Она стесняется. Она... очень ранимая натура."

Но Иван Петрович уже протиснулся мимо него. То, что он увидел, заставило даже его, видавшего виды сотрудника, на секунду замереть.

Вся ванная комната, от пола до потолка, была покрыта толстым слоем мха и бурой плесени. Стены блестели от постоянной влажности. Душевая лейка была обмотана длинными, блестящими, изумрудно-зелеными водорослями. А в самой ванной, едва помещаясь, сидела... она.

Это была настоящая русалка. Ее верхняя часть тела была абсолютно человеческой – длинные распущенные волосы цвета морской волны, огромные, влажные глаза, точеный нос, пухлые губы, которые сейчас открывались в очередной мощной руладе. А нижняя часть... там был хвост. Огромный, переливающийся всеми оттенками синего и зеленого, покрытый влажной, скользкой чешуей. Хвост занимал всю ванну, его кончик слегка загибался над краем, почти касаясь потолка. И с него постоянно капала вода.

Русалка, прервав свою арию, уставилась на непрошеных гостей. Ее глаза были полны любопытства, смешанного с легким раздражением.

"О!" – воскликнула русалка глубоким, бархатистым голосом, который, казалось, проникал прямо в сознание. "Гости! Павел, ты не предупредил!"

"Амфитрита, дорогая, это из ЖКХ," – смущенно пробормотал Сидоров.

"Амфитрита?" – уточнила Варя, доставая небольшой измерительный прибор, похожий на водяной уровень с антеннами. "Красивое имя."

"Так, Амфитрита, значит," – Иван Петрович, оправившись от первого шока, достал блокнот. "Гражданка Амфитрита, у нас тут жалоба на вас. От соседей. Нарушение правил общежития. Пункт 3.1.2: 'создание неудобств другим жильцам путем несанкционированного звукового воздействия и повышения влажности'."

Амфитрита фыркнула, и струйка воды брызнула из ее ноздрей. "Они просто не понимают истинного искусства! Я репетирую партию Аиды! Мой голос требует размаха!"

Денис подошел к ванной и осторожно заглянул в сливное отверстие. Его глаза округлились. "Иван Петрович... тут не просто засор. Это... это целая экосистема. Видите? Там клуб из волос, водорослей и... кажется, маленькой креветки."

"Креветка – это мой домашний питомец," – гордо заявила Амфитрита. "Для чистоты воды."

Варя тем временем приложила свой прибор к стене.

Загорелись красные лампочки. "Уровень влажности превышен в пять раз от нормы. Плесень имеет аномальное происхождение, скорее всего, порождена неземными грибками, адаптированными к условиям морской воды. Обычные средства против нее не помогут."

Иван Петрович вздохнул. "Так, Павел Евгеньевич. Вы понимаете, что это нарушение? Нельзя просто так русалок в квартирах держать. У вас даже нет специального разрешения на содержание аномально крупных гидробионтов, форма ГБ-7, пункт 'Русалка, вид обыкновенный'."

"Но она так хорошо поет!" – Павел Евгеньевич попытался апеллировать к их эстетическому чувству. "И она очень ласковая!Иван Петрович скептически посмотрел на лужицу воды, растекающуюся по полу из ванной. "У вас тут скоро своя Венеция будет, а не квартира. И соседи на дно пойдут. Немедленно прекратите петь, гражданка Амфитрита. И готовьтесь к выселению."

"Выселению?!" – воскликнула русалка. Ее голос резко поменял тональность, и Иван Петрович почувствовал, как в зубах заныла старая пломба. Из крана над ванной вдруг брызнул мощный поток воды, чуть не сбив с ног Дениса. "Я никуда не поеду! Мне здесь нравится! Здесь хорошая акустика для моих арий!"

"Ванна, конечно, не самый плохой резонатор," – задумчиво пробормотала Варя. "Но для оперной дивы ей не хватает объема. И публики."

Иван Петрович нахмурился. "Денис, доставай 'Инструкцию №13 по работе с морскими девами и пресноводными нимфами'. Раздел 'Принудительная эвакуация'."

Денис задрожал, вытаскивая из папки ветхий пергамент, перетянутый суровой нитью. "Тут... тут написано: 'В случае сопротивления, надлежит использовать чары усыпления воли или, при невозможности, прибегнуть к радикальному методу перевоплощения в земноводное, с последующей доставкой в природную среду. Примечание: радикальный метод применять только после консультации с Верховным Водным Магом и одобрения Имперского Тайного Совета'."

"Вот еще!" – Иван Петрович отмахнулся. "Какие еще советы? Мы тут не парады проводим. Сидоров, договаривайтесь со своей... Амфитритой. Иначе будет акт о принудительной демагификации помещения."

Следующие несколько дней превратились для сотрудников ЖКХ №37 в настоящий ад. Амфитрита, обиженная на несправедливость, устроила водную забастовку. Ее арии стали еще громче и пронзительнее, вызывая у жильцов мигрени и галлюцинации. Сток забился окончательно, и вода из ванной Сидорова начала просачиваться сквозь потолок к соседям снизу, которые теперь жаловались на "дождь из соленой воды и маленьких рыбешек". Плесень на стенах разрослась до гигантских размеров, приняв форму чудовищных морских обитателей, которые, по словам Фомина, "дышали и шевелились по ночам".

Иван Петрович пытался решить вопрос бюрократически. Он отправил запросы во все инстанции: в Отдел по Распределению Магического Жилья, в Центр Передержки Аномальных Сущностей, даже в Городской Зоопарк (оттуда пришел ответ: "Русалок не принимаем, у нас уже есть проблема с нелегальным поселением минотавра в вольере для бизонов"). Везде были отписки: "Нет свободных площадей", "Не соответствуем требованиям к естественной среде обитания", "Отсутствует соответствующая статья бюджета".

Денис целыми днями заполнял бланки и составлял протоколы, его почерк становился все более нервным. Он предлагал Амфитрите различные варианты, показывал фотографии озер и рек, но русалка была непреклонна. "Мне нужна глубина, простор для голоса и соленая вода!" – заявляла она.

Варя, тем временем, провела свое собственное исследование. Она установила, что Амфитрита, по всей видимости, относилась к редкому виду "морских дев-меломанок", которым для поддержания жизненных функций необходима не только вода, но и определенный уровень акустических вибраций. Именно поэтому она и выбрала ванну.

"Ей нужно место, где она сможет петь в полный голос, не смущая соседей," – объяснила Варя. "И где есть достаточно пространства для плавания. Ванна ей, по сути, мала. Она просто терпит."

Иван Петрович наконец сорвался. "Терпит? Да мы тут все терпим! У меня уже жена жалуется, что я дома хриплю, как горбуша! И что мне теперь, в реку ее тащить? Она же морская!"

"А как насчет городского фонтана?" – неожиданно предложила Варя.

Иван Петрович и Денис уставились на нее. "Фонтан?"

"Ну да. Центральный городской фонтан на площади Победы. Он большой. Вода там постоянно циркулирует. И самое главное – там шумно. Городской шум заглушит ее пение для обывателей, а для нее это будет создавать необходимый звуковой фон. Плюс, там никто не будет жаловаться на плесень – он для того и сделан, чтобы быть влажным."

"Варя, ты гений!" – воскликнул Денис.

Иван Петрович задумчиво почесал подбородок. "Хм... фонтан, говоришь? Ну, там, конечно, не соленая вода. Но мы можем попробовать организовать подачу морской соли в систему. Через бюджетную строку 'Мероприятия по борьбе с городскими голубями и обогащению водного баланса'."

Они снова отправились к Сидорову. На этот раз Амфитрита была в особенно плохом настроении – отсутствие движения и пресная вода начинали сказываться на ее чешуе.

"Амфитрита," – торжественно начал Иван Петрович, демонстрируя схему фонтана, которую Варя нарисовала на салфетке. "У нас есть предложение, от которого вы не сможете отказаться. Городской фонтан. Огромный. С подсветкой. И мы можем обеспечить подачу морской соли."

Русалка подняла голову. "Подсветка?"

"Да!" – Денис включился в разговор, показывая на схеме, где будут расположены светодиоды. "Представляете, как красиво будут переливаться ваши чешуйки в лучах света! Вы будете звездой! И там много пространства для плавания! И никто не будет жаловаться на ваши арии!"

Амфитрита задумалась. "Акустика там как? Хор будет?"

Варя улыбнулась. "Хор из городских чаек и голубей. А если серьезно, то пространство открытое. Ваш голос будет разноситься по всей площади. Это лучше, чем ванная, где он заглушается плиткой."

"И никто не будет требовать от меня, чтобы я перестала петь Аиду?" – подозрительно спросила русалка.

"Наоборот!" – Иван Петрович махнул рукой. "Мы даже можем организовать ежевечерние 'Водные Арии Фонтана', как культурное мероприятие. Под эгидой МЖКХ. Будете официальной русалкой города!"

Глаза Амфитриты загорелись. "Официальной русалкой? С публикой?"

Сидоров, до этого стоявший в сторонке, взволнованно зашептал: "Амфитрита, это же твой шанс! Настоящая сцена!"

Операция "Переселение Русалки" была проведена на следующий день. Она была обставлена с максимально возможной бюрократической помпой. Были составлены акты передачи водного субъекта, подписаны соглашения об ответственности между МЖКХ и городским Управлением Парков и Скверов.

Сама русалка, облаченная в специальный водонепропроницаемый чехол, была доставлена в фонтан в большом, усиленном баке, приспособленном для перевозки крупногабаритных водных существ. Денис лично следил за погрузкой, сверяясь с инструкцией по транспортировке. Иван Петрович руководил процессом, покрикивая на грузчиков и проверяя надежность креплений. Варя, вооружившись своими приборами, контролировала уровень влажности и температуру в баке.

Когда Амфитриту наконец выпустили в фонтан, она сначала настороженно огляделась. Затем, увидев простор и почувствовав легкий привкус соли в воде (спасибо Варе, которая быстро придумала, как засыпать мешок морской соли в систему фильтрации, списав его на "дезинфекцию"), она расправила хвост и начала плавать кругами.

Потом она запела.

Это была не Аида, а скорее что-то вроде импровизации, полной радости и свободы. Голос русалки разносился по площади, смешиваясь с шумом города, гулом машин и смехом прохожих. Люди останавливались, озадаченно прислушиваясь. Некоторые даже хлопали.

Иван Петрович, стоявший у края фонтана, вытер пот со лба. "Ну вот," – пробормотал он. "Еще одно дело закрыто. Кажется, по инструкции."

Денис кивнул, его лицо сияло. "Идеально! Она довольна, соседи спокойны, и у нас теперь есть городской магический аттракцион!"

Варя улыбнулась. "Пока что. Посмотрим, когда начнется миграция водоплавающих птиц. Или когда она решит, что ей нужна балетная труппа из местных карпов."

Иван Петрович только тяжело вздохнул. Он знал, что Варя права. В мире ЖКХ №37 не бывает окончательных решений. Всегда найдется новая жалоба. На сбежавшего полтергейста, на самопроизвольно открывающийся портал в кладовке или на то, что домовой опять своровал все левые носки.

Но сейчас, глядя на то, как Амфитрита грациозно ныряет в водах городского фонтана, распевая свои арии под восторженные взгляды прохожих, Иван Петрович впервые за долгое время почувствовал нечто похожее на удовлетворение. На сегодня. А завтра... завтра будет новый абсурдный рабочий день. Новые инструкции и новые методы.