Приглашение пришло в среду утром.

Ванесса сидела за завтраком, доедая овсяную кашу с ягодами, когда Дамиан вошёл в столовую. Он был в дорожном плаще — значит, уже побывал в столице и вернулся. В руках он держал конверт. Тяжёлый, кремовый, с золотым тиснением и имперским гербом на восковой печати.

— Что это? — спросила Ванесса, откладывая ложку.

— Приглашение, — ответил Дамиан, кладя конверт на стол. — От императора. Официальный обед в честь новоназначенных членов совета. Присутствие обязательно.

— Для вас?

— Для нас. — Он помедлил. — Как для супружеской пары.

Ванесса замерла. Ложка звякнула о край тарелки.

— Я... должна идти с вами? На имперский обед?

— Да.

— В императорский дворец?

— Именно.

— С аристократами? Советниками? Лордами и леди?

— Разумеется.

Ванесса медленно опустила взгляд на своё серое платье. Всё то же платье, которое она носила последние две недели. Единственное приличное платье, которое у неё было. С небольшим пятном на рукаве и чуть потёртым подолом.

— У меня нет одежды, — сказала она. — Для имперского обеда.

Дамиан посмотрел на неё. Его взгляд скользнул по серому платью, по штопке на манжете...

— Я распоряжусь, — произнёс он. — Эдгар!

Дворецкий возник в дверях с такой скоростью, будто стоял за ними и ждал вызова.

— Хозяин?

— Вызовите портниху. Лучшую в столице. К вечеру платье должно быть готово.

— Портниху? — Эдгар просиял. — Для госпожи? Новое платье?

— Да, и туфли. И... — Дамиан сделал неопределённый жест, — всё остальное, что полагается.

— Будет сделано! — Эдгар уже мчался к двери. — Я знаю мадам Корнелию! Она одевала ещё леди Изольду! Правда, это было сорок лет назад, но у неё есть ученицы! Лучшие! Я сейчас же...

Он исчез. Ванесса осталась сидеть с открытым ртом.

— Вы заказываете мне платье, — произнесла она.

— Вы не можете идти на имперский обед в этом. — Дамиан кивнул на её серое платье. — Это... неподобающе.

— Я знаю, что неподобающе. Но я не ожидала, что вы...

— Я не хочу, чтобы моя жена выглядела бедно, — перебил он. — Это вопрос статуса. Моего статуса.

— Ах, вашего статуса, — Ванесса усмехнулась. — Конечно. Не моей красоты, не моего комфорта, а вашего статуса.

Дамиан чуть прищурился.

— И вашей красоты, — добавил он. — Тоже.

И вышел.

Ванесса осталась за столом, глядя на закрывшуюся дверь. Грета, сидевшая на своём кресле с чашкой кофе, медленно повернула голову.

— Он сказал «и вашей красоты», — произнесла гаргулья. — Я слышала.

— Я тоже слышала.

— Это комплимент.

— Это... почти комплимент, — согласилась Ванесса. — По-инквизиторски. С оговоркой про статус.

— Для человека, который двадцать лет никому не делал комплиментов, это прорыв, — заметила Грета. — Ты должна гордиться.

Ванесса не ответила. Она думала о предстоящем обеде. Императорский дворец, аристократы, лорды и леди, которые будут смотреть на неё — бывшую сваху из «Последнего шанса», жену по принуждению, выскочку без рода и титула. Смотреть, оценивать и осуждать. И скорее всего, насмехаться.

Она вдруг поняла, что боится.

Не Дамиана. Не его ауры и его гнева. А этих людей — холодных, надменных, которые одним взглядом могут превратить её в ничтожество.

— Грета, — тихо сказала она, — я нервничаю.

— Я знаю, — ответила гаргулья. — У тебя лицо как у мыши перед кошачьей свадьбой.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Портниха прибыла в полдень. Мадам Корнелия оказалась... внушительной. Высокая, статная женщина лет шестидесяти, с копной седых волос, уложенных в сложную причёску, и взглядом, который оценивал фигуру Ванессы с точностью артиллерийского прицела. С ней прибыли две помощницы — молоденькие девушки с рулонами тканей в руках.

— Госпожа Мортегар, — произнесла мадам Корнелия, оглядывая Ванессу с ног до головы. — Так-так. Рыжая, конопатая, рост — средний. Талия — есть, бёдра — присутствуют. — Она обошла Ванессу по кругу, точно генерал, оценивающий поле боя. — Работаем с тем, что есть. Цвета: никакого чёрного. Чёрное вас убьёт. Никакого серого — серое вас сольёт со стенами. Изумрудный, глубокий изумрудный, с золотой нитью.

— Изумрудный? — переспросила Ванесса.

— Да, под цвет ваших глаз. — Мадам Корнелия прищурилась. — У вас серые глаза, но с зелёным отливом. Изумрудный это подчеркнёт. А конопушки... конопушки мы не трогаем. Это изюминка.

— Изюминка? — Ванесса удивлённо моргнула. — Мне всегда говорили, что конопушки — это недостаток.

— Вам говорили дураки, — отрезала мадам Корнелия. — Конопушки — это характер. У вас есть характер. Мы его покажем.

Следующие четыре часа Ванессу крутили, вертели, мерили, закалывали булавками и обматывали тканями. Она стояла на табурете посреди гостиной, точно манекен, и терпела. Грета наблюдала за процессом с живейшим интересом — гаргулья обожала моду, хотя сама носила исключительно каменную кожу.

— Изумрудный, — комментировала Грета. — С золотом. Смело. Ты будешь выглядеть как дорогая занавеска.

— Спасибо, — процедила Ванесса.

— Это комплимент. Занавески — это красиво.

К вечеру платье было готово. Мадам Корнелия и её помощницы совершили чудо: из отрезов ткани, булавок и ниток они создали наряд, который... преобразил Ванессу. Изумрудный шёлк струился до пола, подчёркивая талию и мягко расширяясь книзу. Золотая вышивка по лифу — тонкая, изящная, без крикливости. Небольшой вырез, открывающий шею. Рукава — длинные, облегающие, с золотыми пуговками на манжетах.

И туфли. Мадам Корнелия каким-то образом раздобыла изящные туфли — изумрудный бархат, золотые пряжки, маленький каблук.

— Ну вот, — сказала портниха, отступая на шаг. — Теперь вы выглядите как госпожа Мортегар.

Ванесса посмотрела в зеркало. Оттуда на неё смотрела... другая женщина. Не сваха из «Последнего шанса», не королева безнадёжных, а леди. Настоящая леди, с достоинством в осанке и блеском в глазах.

— Я... — она запнулась. — Спасибо, мадам Корнелия. Это... волшебство.

— Это профессионализм, — поправила портниха. — Волшебство — это когда из тыквы делают карету. А когда из женщины делают леди — это просто хороший крой.

Когда Дамиан увидел её — уже одетую, готовую к выходу, — он замер в дверях гостиной. Его взгляд медленно прошёл по платью, по причёске (Грета помогла уложить волосы — «я триста лет смотрела на людей, я знаю, как надо»), по туфлям.

— Вы выглядите... — он запнулся.

— Подобающе? — подсказала Ванесса.

— Нет. — Он помолчал. — Вы выглядите великолепно.

Ванесса осталась стоять с открытым ртом. Грета на кресле издала звук, похожий на сдавленный смех.

— «Великолепно», — процитировала гаргулья. — Ну надо же... — Она покачала головой. — Он походу пропал.

— Кто пропал?

— Твой муж пропал. Пал жертвой изумрудных чар.

— Не говори глупостей.

— Я никогда не говорю глупостей. Я констатирую факты. — Грета отхлебнула кофе. — Факт первый: он заказал тебе платье. Факт второй: он назвал тебя великолепной. Факт третий: он смотрел на тебя так, как смотрят не на временную жену, а на... — она замялась, — ...настоящую.

Ванесса промолчала. Но где-то в глубине души — там, где всё ещё теплился её неубиваемый оптимизм, — распускался маленький, осторожный цветок. Цветок надежды.

Императорский дворец оказался именно таким, каким его описывали в книгах: огромным, величественным, подавляющим. Белый мрамор, золотые колонны, хрустальные люстры размером с хороший экипаж. Гвардейцы в парадных доспехах стояли вдоль стен, точно статуи. Слуги в ливреях сновали бесшумно, разнося подносы с напитками.

Ванесса вошла под руку с Дамианом — и сразу почувствовала на себе взгляды.

Аристократы, лорды, леди, советники и генералы — все смотрели на неё. На новую госпожу Мортегар. На женщину, которая каким-то чудом оказалась рядом с самым страшным человеком империи.

— Не отставайте, — тихо сказал Дамиан. — И не бойтесь.

— Я не боюсь, — ответила Ванесса, хотя её сердце было готово выпрыгнуть из груди.

— Боитесь. Я чувствую. — Он чуть сжал её локоть. — Но это нормально. Они тоже боятся. Просто они боятся меня, а вы — их. Это разница.

— Вы их не боитесь?

— Я — верховный инквизитор. — В его голосе прозвучала холодная, спокойная уверенность. — Они боятся меня. Это естественный порядок вещей.

Они прошли в главный зал — огромное помещение с потолком, расписанным фресками, и столами, сервированными с имперской роскошью. Хрусталь, серебро, фарфор. Цветы в высоких вазах, свечи в золотых канделябрах, аромат дорогих духов и изысканных блюд.

К ним сразу подошли несколько человек — советники, судя по мантиям. Они приветствовали Дамиана с почтительными поклонами, а на Ванессу смотрели с плохо скрываемым любопытством.

— Лорд Мортегар, — произнёс один из них, грузный мужчина с седой бородой, — рады видеть вас. И вашу... супругу.

— Благодарю, лорд Грейвз, — холодно ответил Дамиан.

— Мы наслышаны о вашей... истории, — продолжал лорд Грейвз, переводя взгляд на Ванессу. — Брачное агентство, кажется? «Последний шанс»? Весьма... оригинальный выбор.

Ванесса почувствовала, как её щёки начинают гореть. Она открыла рот, чтобы ответить, но Дамиан опередил её.

— Моя жена, — произнёс он ледяным тоном, — была лучшей свахой в столице. Её агентство помогало тем, от кого отказались все. Это требует таланта и характера.

Лорд Грейвз моргнул.

— О, я не хотел...

— Вы не хотели оскорбить, — перебил Дамиан. — Я понимаю. Но моя жена — не тема для светских пересудов. Запомните это.

Лорд Грейвз побледнел, поклонился и поспешно ретировался. Ванесса посмотрела на Дамиана.

— Вы... защитили меня, — сказала она.

— Я защитил свой статус, — ответил он. — Оскорбление моей жены — это оскорбление меня.

— Ах, статус, — она усмехнулась. — Ну, конечно.

Но внутри у неё потеплело. Он мог бы промолчать. Мог бы дать аристократам перемывать ей кости. Но он не промолчал. Он поставил лорда Грейвза на место — одним тоном, одним взглядом.

Они заняли свои места за столом. Ванесса оказалась между Дамианом и какой-то пожилой леди в жемчугах, которая смотрела на неё как на экзотический экспонат. Напротив сидели трое лордов — молодые, холёные, с надменными лицами. Один из них — высокий блондин с ленивой улыбкой — особенно пристально разглядывал Ванессу.

— Лорд Корвин, — тихо сказал Дамиан, проследив её взгляд. — Мой политический оппонент. Будьте с ним осторожны.

— Опасен?

— Скользкий, как угорь. И такой же неприятный.

Обед начался. Суп из фазана, запечённая рыба, мясо под винным соусом, какие-то изысканные закуски, названия которых Ванесса не знала. Она ела осторожно, стараясь не ошибиться с приборами (Грета накануне провела инструктаж: «Внешняя вилка — для салата, внутренняя — для рыбы, средняя — для мяса. Не перепутай, а то будешь выглядеть как тролль на званом ужине»).

Разговоры текли вокруг неё — политика, налоги, какие-то интриги, о которых она не имела понятия. Ванесса молчала, стараясь не привлекать внимания. Но лорд Корвин, сидевший напротив, явно не собирался оставлять её в покое.

— Госпожа Мортегар, — произнёс он, растягивая слова, — говорят, ваш брак был заключён при весьма... необычных обстоятельствах.

Ванесса напряглась.

— Обстоятельства были стандартными, — ответила она. — Брачное агентство, анкета, выбор кандидатки.

— Но кандидаток было несколько, не так ли? — Корвин улыбнулся. — Троллиха, эльфийка, вампирша... И все они, насколько я слышал, потерпели... фиаско.

За столом стало тише. Несколько голов повернулись в их сторону.

— Подбор пары — сложный процесс, — спокойно ответила Ванесса. — Не все кандидатки подходят. Это нормально.

— И в итоге выбор пал на вас, — Корвин отпил вина. — На саму сваху. Какая... ирония.

— Какая удача, — поправила Ванесса, сама удивляясь своей смелости. — Для нас обоих.

Корвин прищурился.

— Удача, — повторил он. — Или, может быть, принуждение? Говорят, у лорда Мортегара был ультиматум. Каменоломни, кажется?

По столу пробежал шёпот. Ванесса почувствовала, как кровь отливает от лица. Рядом с ней Дамиан напрягся — она ощутила это физически, как сгущение воздуха.

— Лорд Корвин, — произнёс Дамиан, и его голос прозвучал так, что даже слуги замерли, — вы переходите границы.

— Я просто задаю вопросы, — Корвин развёл руками. — Светская беседа. Мы все здесь друзья.

— Мы не друзья, — отрезал Дамиан. — И вы задаёте вопросы, которые вас не касаются.

— О, но меня касается всё, что связано с верховным инквизитором, — Корвин улыбнулся ещё шире. — Особенно если это... скажем так, компрометирующие обстоятельства. Жена поневоле — это звучит почти как...

Он не договорил. Потому что Дамиан произнёс одно слово.

Всего одно.

— Корвин.

Просто фамилия. Просто имя. Но то, как он это сказал — низко, глухо, с какой-то древней, первобытной угрозой, — заставило лорда Корвина замолчать на полуслове. Его улыбка исчезла, а лицо побледнело. Бокал в его руке дрогнул.

— Я... — начал он.

— Вы сейчас встанете, — произнёс Дамиан всё тем же тоном, — извинитесь перед моей женой и покинете зал.

— Но я...

— Вы меня услышали.

Корвин смотрел на Дамиана. Его глаза — голубые, надменные — расширились. Ванесса видела, как на его лбу выступила испарина. Как пальцы, сжимавшие бокал, побелели.

— Прошу прощения, госпожа Мортегар, — выдавил он, не глядя на Ванессу. — Я был... нетактичен.

— Принято, — ответила Ванесса.

Корвин встал, и поставив бокал на стол, вышел — быстро, почти бегом, не оборачиваясь.

За столом воцарилась тишина. Все смотрели на Дамиана — кто со страхом, кто с уважением, кто с плохо скрываемым злорадством. Дамиан же спокойно взял вилку и продолжил есть, будто ничего не произошло.

Ванесса наклонилась к нему.

— Что вы сделали? — прошептала она. — Вы просто сказали его имя. И он... испугался.

— Я сказал его имя определённым тоном, — ответил Дамиан. — Это тон, которым я зачитываю приговоры.

— У вас есть специальный тон для приговоров?

— Разумеется. Это часть профессиональной подготовки.

Ванесса замолчала, переваривая информацию. Человек, который сидел рядом с ней, только что одним словом — одним-единственным словом — заставил высокопоставленного лорда извиниться и покинуть зал. И сделал это ради неё.

— Вы защитили меня, — сказала она. — Снова.

— Никто не смеет оскорблять то, что принадлежит мне, — ответил Дамиан.

Ванесса прищурилась.

— Я вам не «то»!

Дамиан повернулся к ней. И в его серых глазах — она готова была поклясться — мелькнула тень улыбки. Крошечная, едва заметная, но настоящая.

— Вот именно, — произнёс он. — Вы — гораздо хуже.

— Хуже?!

— «То» — это вещь. Вещь можно контролировать. Вещь не переставляет книги по цветам. Вещь не вяжет розовые чехлы на кандалы и не шантажирует пирогами. — Он помолчал. — Вы — не вещь. Вы — стихийное бедствие. И я... начинаю к этому привыкать.

Ванесса, неожиданно для самой себя, улыбнулась.

— Это почти комплимент, — сказала она.

— Это констатация факта.

— По-инквизиторски.

— По-человечески, — поправил он.

Остаток обеда прошёл спокойно. С Ванессой больше никто не заговаривал — только кланялись издали и смотрели с опасливым уважением. Слухи о том, что верховный инквизитор одним словом выгнал лорда Корвина, разлетелись по залу мгновенно. Теперь на Ванессу смотрели не как на выскочку, а как на женщину, которую лучше не трогать.

Когда они возвращались в замок в чёрном экипаже, Ванесса нарушила молчание:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что защитили меня. Там, на обеде.

Дамиан помолчал.

— Это моя обязанность, — сказал он наконец.

— Обязанность?

— Как мужа. Защищать жену, даже временную.

— Временную, — повторила Ванесса. — Вы всё ещё верите, что я уйду через год?

— Вы сами это сказали. Статья сто пятьдесят шесть, пункт четвёртый.

— Я сказала. Но... — она запнулась. — Но я не знаю, что будет через год.

Дамиан повернулся к ней. В темноте экипажа его лицо было едва видно — только глаза, серые, отражающие свет уличных фонарей.

— Я тоже не знаю, — произнёс он. — Но я знаю, что сегодня вы были прекрасны. И что лорд Корвин больше никогда не посмеет открыть рот в вашем присутствии. Это — уже неплохо.

— Неплохо, — согласилась Ванесса.

Они замолчали. Экипаж катил по ночной дороге, и где-то вдалеке уже виднелись башни замка Мортегар — чёрные на фоне звёздного неба. Ванесса смотрела на них и думала о том, что этот замок — мрачный, холодный, полный сквозняков и черепов — начинает казаться ей... домом.

А человек рядом с ней — двухметровый, с аурой ужаса и тоном для зачитывания приговоров — начинает казаться ей... кем-то большим, чем просто временным мужем.

Кем — она пока не знала. Но собиралась выяснить.

«Дорогой дневник. Сегодня я была на имперском обеде. В изумрудном платье. Один лорд попытался меня унизить, но Дамиан сказал одно слово — и лорд извинился и убежал. Оказывается, у моего мужа есть специальный тон для зачитывания приговоров. И он использовал его ради меня. Потом он сказал, что я "не вещь, а стихийное бедствие". По-моему, это лучший комплимент в моей жизни. А ещё он сказал, что я была прекрасна. И это тоже неплохо. С изумрудным шёлком и растущей надеждой, Ванесса Мортегар, стихийное бедствие регионального масштаба».