31 марта 1911 г.

«Вчера, 30 марта тихо почила старица-странница, известная в народе под именем “Матренушка-Босоножка”. Кто не знал этой старушки, ходившей босиком зимой и летом? Даже сильные морозы не заставляли ее менять своего костюма. В то время как одетые в теплые шубы, мерзли от холода, она в своей легкой одежде не чувствовала стужи…

Скончалась Матренушка в преклонном возрасте. По паспорту ей значилось 92, а она говорила всем близким, что ей уже 97 лет. Она была замужем и значилась мещанкой города Костромы. Матреной Петровной Мыльниковой. По одной версии, замужество ее было неудачно, от мужа она терпела большие огорчения, спасаясь от которых во время русско-турецкой кампании поступила сестрой милосердия на театр военных действий. По другой версии, она вместе с мужем ушла на войну. Так или иначе, но факт, что она была сестрой милосердия на войне, вполне достоверен. Получая 25 рублей в месяц, она все свои деньги раздавала раненым воинам. После войны она всецело отдала себя на служение Богу и на помощь бедным, больным и обездоленным. Она много путешествовала по святым местам, ходила пешком в далекие монастыри. <…>

Ведя строго аскетический образ жизни, усопшая в течение слишком 30 лет ходила босая. В Петербурге она появилась около 30 лет назад, причем последние 16 лет жила на Стеклянном заводе, вблизи церкви Скорбящей Божией Матери. Собирая подаяния, Матренушка все раздавала бедным, а сама всецело отдавалась молитве. Немало жертвовала эта бедная старушка на храмы и монастыри. Одного масла для лампад она рассылала по Руси до 50 пудов в год»151.

«За Невской заставой многие годы была известная странница, получившая прозвание “Матреши — Босоножки”. Статная фигура, белый оригинальный костюм и босые ноги зимой и летом заставляли всякого обращать внимание на эту женщину с посохом в руке.

Последние 16 лет она жила за Невской заставой, рядом с церковью Скорбящей Божией Матери. Она занимала небольшую квартирку в деревянном полуразвалившемся домике. Жила она со своей внучкой, имеющей двоих малолетних детей. Весть о ее смерти вчера, около полудня, быстро распространилась по городу. Вскоре возле дома, где скончалась странница, было уже много народу. Явилась полиция. Старушка умерла во втором часу дня. Последние дни своей жизни эта 97-летняя старица стала чувствовать сильное недомогание. С каждым днем она от старости теряла силы. По обыкновению, она каждое воскресенье причащалась Св. Таин. В минувшее воскресенье Матрена была именинница. В этот день она последний раз в Церкви Скорбящей Божией Матери приобщилась.

В понедельник со старушкой сделалось очень худо, но она все-таки стойко переносила приступы болезни. <…>

Во вторник Матреша еще сидела на кровати, и никто не думал, что смерть ее близка, но она, отличавшаяся прозорливостью, это предчувствовала. “Пойдет лед, наступит весна, и я уйду со льдом”, — говорила Матреша окружающим. Слова странницы оказались пророческими. <…> Матренушка не только исходила всю Россию, но посетила даже Иерусалим. Облагодетельствовала много бедноты. Она пользовалась доступом в дома высокопоставленных лиц. Старушка зимой и летом ходила босиком в течение последних 30 лет. И в зной и в холод она была одета всегда одинаково — преимущественно в белые ткани. Собирая подаяния, Матренушка все раздавала бедным. Народ считал старушку прозорливой»152.

1 апреля 1911 г.

«На Шлиссельбургском проспекте, вблизи церкви Скорбящей Божией Матери, около небольшого двухэтажного домика, где жила старица-странница Матренушка-Босоножка, с раннего утра вчера, 31 марта толпился народ. В толпе были преимущественно бедняки, которым оказывала свою помощь почившая, а также много почитателей покойной старицы. У входной двери на лестницу несли дежурство чины полиции 1-го участка Александро-Невской части. Тело усопшей странницы покоилось на катафалке, в той маленькой комнатке, где она находила приют в течение последних лет жизни. Лицо покойной сохранило обычное строгое, но в то же время доброе выражение, как бы улыбку. Точно уснула, а не умерла Матренушка. Голова покрыта колпачком, привезенным ею из святых мест. Об ее упокоении молились местные жители, особенно любившие ее, а также много прибывших из центра города. Официально вчера было отслужено три панихиды: в 9 часов утра, в 2 часа дня и в 9 часов вечера. Богослужение совершал настоятель Скорбященской церкви, прот. о. А. М. Иванов, в сослужении диакона при пении хора певчих. Кроме того, некоторые почитатели служили панихиды “об упокоении приснопамятной рабы Божией Матроны”, сами заказывая их духовенству. Во время богослужений квартира переполнялась до тесноты, и большинству чаявших попасть на них не представлялось возможности войти внутрь дома. Многим приходилось оставаться на улице и ждать, когда в квартире освободится место. Среди молившихся об ее упокоении большинство плакало. Возгласы священнослужителя довольно часто покрывались громкими рыданиями кого-либо из сильно опечаленных почитателей, испытавших на себе Божию милость, проявленную по молитве этой замечательной старицы. Особенно горячее участие в похоронах принимают почитатели покойной: Е. В. Киселева и А. Ф. Плотников и др.»153

«Население Невской заставы и причет Скорбященской церкви возбудили ходатайство похоронить Матренушку-Босоножку в ограде церкви. Поводом к возбуждению этого ходатайства стало то обстоятельство, что последние годы она прожила рядом с храмом»154.

2 апреля 1911 г.

«Вчера, 1 апреля в 9 час. утра, в убогой квартирке около гроба приснопамятной рабы Божией Матроны, прозванной Матреной-Босоножкой была отслужена первая панихида. По ее окончании паломничество пожелавших проститься с ней. После полудня народа было так много, что пришлось прекратить доступ в ее квартирку. К 2 час. на Шлиссельбургском пр. образовалась толпа, ожидавшая выноса ее тела. С трудом проходили мимо дома поезда Невской пригородной железной дороги. В 2 часа в квартиру собралось духовенство: местный благочинный прот. А. С. Кононов, настоятель церкви Божией Матери Всех Скорбящих, прот. А. М. Иванов, прот. П. И. Скипетров и И. С. Лебедев и диаконы И. В. Богданов и И. И. Александров. Началось служение собором литии, по окончании которой состоялся вынос тела. Впереди шли певчие, за ними духовенство. Далее две монахини Леушинского монастыря, читающие по покойной, несли две свечи в подсвечниках, стоявшие около гроба. Позади них несли на руках открытый гроб с телом почившей. При первых звуках «Святый Боже» толпа обнажила головы. Многие плакали. Полиция едва сдерживала народ, очищая процессии дорогу. По выносе на улицу, была совершена также лития, а затем гроб был перенесен в церковь Божией Матери Всех Скорбящих, где и установлен на катафалке, покрытый белым глазетом. В церкви тем же духовенством была совершена панихида. Всем богомольцам раздавались бесплатно свечи. Среди молившихся было много бедняков, облагодетельствованных покойной, а также лиц, получивших милость Божию при посредстве ее молитвы. В 7 час. вечера настоятель прот. А. М. Иванов совершил парастас (заупокойное всенощное бдение), а затем панихиду. Церковь была полна молившихся.

Тело усопшей, одетое в белые одежды и схиму из Иерусалима, положено в белый металлический гроб, украшенный позолоченной отделкой. На груди покойной — деревянный крест из Иерусалима. В церкви шло непрерывное поклонение ее телу многочисленных почитателей.

Погребение назначено на воскресенье, 3 апреля, после поздней литургии <…> в ограде около церкви, на что получено специальное разрешение подлежащих властей»155.

«Всех, кто только подходит к гробу старицы, невольно удивляет то, что на покойной одето схимонашеское одеяние со словами “Святый Боже” и деревянный крест.

На похоронах усиленно говорят, что в бытность свою в Иерусалиме, она приняла схиму с именем Мария156, дав обет скрывать это от всех и до конца жизни ходить босой. <…>

Его Высокопреосвященство митрополит Антоний157 и С.-Пб Градоначальник Д. В. Драчевский158 дали свое согласие на то, чтобы тело почившей старицы было погребено не на кладбище, а в ограде церкви Скорбящей Божией Матери»159.

Прошение населения Невской заставы, прихожан и причта Скорбященской церкви о том, чтобы тело почившей старицы было погребено рядом с церковью, было удовлетворено.

В письме от 2 апреля 1911 г., посланном из Министерства Императорского Двора в земельнозаводской отдел заведующему оброчными статьями Кабинета Его Императорского Величества сообщалось, что «Зам Министра Министерства Императорского Двора Генерал-Майор Волков разрешил похоронить в виде исключения при часовне или церкви Скорбящей Божией Матери на Стеклянном Матрену Петрову Мыльникову под названием Матренушки-Босоножки, умершую 30 марта 1911 года»160.

Земля, на которой находилась Скорбященская церковь и часовня, принадлежала Кабинету Его Императорского Величества, здесь никого не хоронили. То, что разрешение было получено, — это своего рода прецедент, в котором можно усмотреть волю Божию, особую милость Божией Матери.

3 апреля 1911 г.

«Вчера, 2 апреля, в 9 часов утра в церкви Божией Матери Всех Скорбящих Радости, что на Стеклянном заводе, около гроба приснопамятной старицы Матренушки-Босоножки была отслужена первая панихида. Как эту, так и следующие панихиды совершал местный настоятель, прот. А. М. Иванов, в сослужении диакона, о. И. В. Богдановича при пении хора певчих. В церкви постоянно было много почитателей Матренушки, приходивших попрощаться с ней. На смену ушедшим в храме появлялись другие богомольцы. Более богатые заказывали панихиды, которых в течение дня было довольно много.

Кто — то прислал на гроб старицы роскошный крест из белых живых роз. Его поместили в головах гроба. Кроме того, возложен небольшой металлический венок из незабудок. Голова почившей убрана живыми цветами. В 2 часа дня и в 9 часов вечера служились т. н. официальные панихиды, а в промежутки между ними, по заказу отдельных лиц было совершено много других. Значительное число почитателей прибывало из города на поездах Невской железной дороги.

Вчера окончательно решился вопрос о месте погребения странницы. Ее будут хоронить в ограде, позади церкви и часовни, где находится чудотворная икона. Могила будет обложена кирпичом, т. е. будет представлять из себя склеп. Погребение состоится сегодня, после поздней литургии. Богослужение будет совершать старший цензор С.-Пб. Духовноцензурного комитета архимандрит о. Александр в сослужении местного причта»161.

«На гробе находится больших размеров крест из белых живых роз, его привезли и возложили от имени высокопоставленного лица»162.

4 апреля 1911 г.

«3 апреля состоялись похороны приснопамятной старицы, рабы Божией Матроны, известной в народе под именем Матренушки-Босоножки. Уже с утра церковь Скорбящей Божией Матери на Стеклянном, где пребывал гроб с прахом этой замечательной женщины, настолько переполнилась, что к 11 час. — времени начала поздней литургии — в храм был прекращен доступ публики. Усиленный наряд полиции, во главе с полицмейстером, полковником Ф. А. Арутюновым, и приставом, подполковником Г. Т. Саксом, едва сдерживали огромную толпу народа, стремившегося попасть на богослужение. Постепенно не только ограда, но и Шлиссельбургский проспект возле церкви заполнились почитателями почившей. Старцы, странники, и среди них мощная фигура известного странника Василия Ткаченко с обнаженной головой и босыми ногами; нищие в рубище, столичное купечество, чиновничество, жены и дочери фабричных рабочих, элегантные нарядные дамы — одним словом, все слои общества, все возрасты стремились в церковь, желая отдать последний долг и попрощаться с отошедшей в другой мир великой старицей. Литургию совершал прот. о. П. И. Скипетров, при диаконе И. И. Александрове. Пели местные певчие, а некоторые молитвы, как, например “Отче наш” — были пропеты всеми, находившимися в храме богомольцами. После литургии отслужили обычный праздничный молебен. Затем из правого придела на середину храма перенесли украшенный золочеными ангелами роскошный металлический гроб с телом старицы. Из алтаря для совершения отпевания вышло духовенство: старший цензор С.-Петербургского духовноцензурного комитета, архимандрит о. Александр, местные: настоятель прот. о. А. М. Любимов, прот. о. П. И. Скипетров и прот. И. С. Любимов; иеромонах Афонского подворья о. Гавриил и диаконы: И. В. Богданов и И. И. Александров. Архимандрит о. Александр, сказал прекрасное слово, посвященное памяти покойной. Отметив ее долголетие, проповедник указал, что она была не просто глубоко верующей, но более того, подвижницей Евангельской. Она не была монахиней, не жила в монастыре, но своими подвигами вполне сравнялась с иноками.

Много она страдала в семейной жизни и за это благодарила Бога, так душа ее очистилась. Претерпевши несчастья, она не упала духом, а наоборот, обратилась к Богу, посвятив себя тяжелым подвигам, сначала — сестры милосердия, а затем — паломничества, причем посетила несколько раз Иерусалим. Ее религиозность была религиозностью простого русского народа, который понимает Евангелие так, как его понимают подвижники. Она возложила на себя тяжелый духовный подвиг Христа ради юродства. Усердно почитала Божию Матерь, и Матерь Божия ее прославила, предоставив ей место для погребения около Своей чудотворной иконы. Она подвизалась в миру в утешение всем мирянам, что они могут жить в миру по-Евангельски, что и в миру можно вести такую жизнь, какую вела она. “Как знаменательно, — говорил дальше проповедник: — Мы празднуем Вербное воскресенье, когда Христос входил в Иерусалим и Его торжественно встречали… И эта раба Божия, посетившая несколько раз Иерусалим, теперь идет в Небесный Иерусалим. Она перешла к иной жизни. Уже теперь собралась большая толпа богомольцев. С течением времени память ее еще более окрепнет и привлечет богомольцев, которые будут молиться о ней. Вербное воскресение — победа Христа над смертью. Погребение ее знаменует переход к новой жизни, знаменует, что она победила смерть. Приятно, когда среди туч и облаков на небе прозреет луч солнца и озарит местность.

Как чувствуется легко, когда среди разврата и суеты жизни, иногда, время от времени, Господь выделяет таких светильников, напоминая нам, чтобы мы не забывали Евангелия. Она возбуждала в народе любовь к православной Церкви, к ее пастырям. Пусть же этот гроб будет заветом любви к православной Церкви. Помолимся теперь об этой евангельской подвижнице. Усердно помолимся о ней и будем надеяться, что она тоже помолится о нас. Будем молиться в надежде, что там, в ином мире, окажемся невдалеке от нее, от этой женщины, которая поднялась на такую духовную высоту”.

Свое слово о. Александр закончил словами: “А ты, у высоты Престола, не забудь нас своими молитвами”.

“Со святыми упокой” пели все присутствовавшие. Этим импровизированным хором прекрасно управлял регент В. М. Хрипунов. Отчетливо, своим прекрасным голосом прочитал апостола диакон о. И. И. Александров. После “разрешительной” молитвы началось прощание. Многие громко рыдали, целуя руки и голову усопшей. Картина была, воистину, трогательная, торжественная. Поблекли цветы, украшавшие лицо почившей, но тело ее осталось таким же, как в день смерти. Долго продолжалось последнее целование. Но вот гроб накрыли крышкой. Певчие и духовенство направились к выходу. Почитатели подняли гроб на руки и отнесли его к месту вечного упокоения. Едва на улице услышали “Святый Боже”, как многотысячная толпа обнажила свои головы. Тело Матренушки похоронили в ограде, позади часовни, где пребывает чудотворная икона Божией Матери. Предали его земле, а народ долго не расходился; забравшись на заборы фотографы, и среди них известный К. К. Булла, делали снимки. Склеп накрыли плитой, и на нее набросали землю, образовавшую могильный холм. Могилку убрали ельником и на нее водрузили белый крест»163.

«Устроители похорон, г-жа Елизавета Васильевна Киселева и г. Александр Федорович Плотников и многие тысячи почитателей усопшей просили меня посредством печати выразить их глубокую, сердечную благодарность высокопреосвященнейшему Антонию, митрополиту С.-Петербургскому и Ладожскому, С.-Петербургскому градоначальнику, свиты Его Величества генерал-майору Д. В. Драчевскому, Управляющему Кабинетом Его Императорского Величества генерал-майору Е. Н. Волкову и местному настоятелю о. А. М. Иванову, оказавшим свое просвещенное содействие устройству похорон этой замечательной женщины. На похоронах присутствовали представители столичной печати во главе с редактором газеты “Вед. СПб. градоначальства”, М. Г. Кривошлыком.

Вечная память тебе, незабвенная Матренушка!»164 «Только что похоронили в селении Стеклянном, в ограде часовни “Всех Скорбящих Радости”, на высоком берегу Невы, на обрыве, старицу Матрену — Босоножку, весьма популярную не только за Невской заставой, но и во всем Петербурге.

На похоронах было около 20000 человек, собравшихся проводить эту добрую старушку, прожившую свою долгую жизнь не так, как ей хотелось, “а как Бог велел”»165.

«В числе венков, возложенных на гроб, были и венки от высоких особ»166.