Несмотря на положительные отзывы священников и то обстоятельство, что брошюры «Обращение к Богу», «Сердце Возрожденное», «Живое слово», о которых сообщает священник Андрей Нумеров, имели разрешение С.-Петербургского духовно-цензурного комитета, при слушании этого дела в консистории, выносится следующий вердикт:

«Костромская мещанка Матрона Петрова Мыльникова не обнаруживает признаков принадлежности к сектантству, но обнаруживает самомнение о присущем ей даре исцелений и своеволии в устроении приема посетителей и собирания денег на масло и свечи и распространении печатных изданий одностороннего направления. В виду сего Консистория полагает:

1. Предписать <…> причту, в приходе которого проживает Мыльникова, иметь неослабное наблюдение за религиозными убеждениями касательно ея.

2. Сообщить С.-Петербургскому Градоначальнику на [рассмотрение] распоряжение о прекращении приема Мыльниковой посетителей и собирание денег на масло и свечи.

Протокол заседания от 19 октября 1897 г.»110

Оба распоряжения были исполнены. В конце 1897 г., 23 декабря, на имя С.-Петербургского градоначальника из Духовной консистории было отправлено письмо, в котором на основании ст. 34 и 35 XIV Свода законов Российской империи консистория просит сделать распоряжение о прекращении приема Мыльниковой посторонних посетителей и собирания денег на масло и свечи111.

Из этого же документа, так же как и из рапорта священника Андрея Нумерова, следует, что к тому времени Матронушка перебирается на жительство в другой конец города, на Невскую заставу. Сообщается ее новый адрес: Шлиссельбургский проспект, Д. № 65, кв. 1, поэтому предписание о наблюдении за ее религиозными убеждениями направляется причту Борисоглебской церкви на Калашниковской набережной.