В рапорте Духовной консистории от 13 октября 1897 г. за № 4984/354 священника С.-Петербургского Андреевского собора Андрея Нумерова, который лично знал Матронушку, даже сквозь официальный тон документа просвечивает доброжелательное, теплое к ней отношение. Его обстоятельное сообщение рисует для нас образ православной подвижницы — духовный портрет Матронушки того времени.
«Во исполнение Указа Санкт-Петербургской Духовной Консистории от 6-го сего октября, за № 5400, полученного мною 8-го того же месяца, честь имею почтительнейше донести Епархиальному Начальству, что вдова Костромского мещанина Матрона Петрова Мыльникова, по народной кличке “Матренушка Блаженная”, 4-го октября текущего года выехала из занимаемой ею квартиры — Д. № 36 по III линии Васильевского Острова — в 65 № д., кв. № 1 по Шлиссельбургскому проспекту, что почти рядом с часовнею Скорбящей Б. Матери.
Не считая себя, поэтому вправе, без разрешения Епархиального Начальства, требовать от помянутой Мыльниковой, как живущей теперь в другом приходе и даже благочинии, объяснений по существу отношения о ней СПб Сыскной Полиции, изложенного в Указе за № 5400, но, тем не менее, как бывший два раза духовным отцом так называемой Матренушки Блаженной, служивший у нее по ее просьбе молебен, а также и на основании расспросов о ней лиц, хорошо ее знающих, осмелюсь донести Духовной Консистории о Мыльниковой ниже следующее: костромская мещанская вдова Матрона Петрова Мыльникова действительно старушка, среднего роста, лет 68, известная среди прихожан Андреевского Собора под именем “Матрены Босой”, реже “Матрены Блаженной”; босая она ходит по религиозным убеждениям уже 19 лет, ходит в течение всего года и не только по Петербургу, но и пешком в Кронштадт зимой к О. Протоиерею И. Сергиеву. При появлении Матроны Мыльниковой на улицах Петербурга, ее, правда, окружает многочисленная толпа народа, но бывает это в центре и других частях Петербурга, а не на Васильевском Острове, где к ней сравнительно привыкли, — кроме того Мыльникова нередко ездит по столице на извозчике. В бытность свою на квартире в д. № 36 по III линии В. О., а ранее последней в д. № 29, кв. 40 по Среднему проспекту (В. О.), она действительно, устраивала у себя приемы обращающихся к ней, числом до 500 и более человек в день; приемы эти были еженедельно по понедельникам и четвергам, но по просьбе хорошо знакомых ей, принимала приходящих и в другие дни.
Обращались к Мыльниковой лица разного пола, звания и образования, — предметом просьб просителей служила — молитва о получении желаемого места, об исцелении от болезни, о выходе из того или иного затруднительного положения и т. д.; правда, бывали и такие посетители, которые считали ее за гадалку, колдунью, а потому просили ее погадать, но таковым она во всеуслышание заявляла, что она ни та, ни другая, а может только помолиться с просящими об исполнении желаний их, — при этом тотчас же предлагала обращающимся встать с нею на колени перед Св. Образами и молиться, — как не умеющая читать (и писать) молилась молча и лишь изредка слышались выражения: “Пресвятая Богородице, защити нас”, “Св. Отче Николае, помолись за нас”. Приходящие к ней почти всегда предлагали ей деньги за молитву. Но она от денег отказывалась, говоря, что если желают отблагодарить ее, пусть жертвуют ей на масло и свечи, причем часто в присутствии самих же жертвователей посылала за тем и за другим. О чудесных исцелениях от болезней, будто бы совершаемых по ее молитве, не могу сказать ничего положительного, так как о них очень мало слышно, а если и слышно, то сообщаемое другими трудно проверить, отчасти за отсутствием всякой записи о таковых, отчасти за неимением даже адреса местожительства предполагаемых исцеленними ею и теперь проживающих в Москве и даже заграницей.
Впрочем, мне обещали в скором времени доставить надлежаще заверенные письменные данные о недавнем исцелении Мыльниковой одной интеллигентной тяжело и долго хворающей особы, в случае получения таковых данных, тотчас же почтительнейше представлю Епархиальному начальству. Что касается до религиозных убеждений т. н. Матрены Босой, то ни содержание… двукратной исповеди ее, ни служение мною молебна в ее квартире (Д. № 29, кв. 40), сплошь уставленной православными Образами Святых, с 14 неугасимо теплившимися перед ними лампадами, не дают мне никакого основания заподозрить Мыльникову в отступлении от православия и тем более в принадлежности ее к какой-либо из существующих известных сект; укрепляют в таком взгляде на Мыльникову как православную и факты ее каждогодней и неоднократной исповеди, участие в Таинстве Причащения как в Андреевском соборе, у о. Иоанна Сергиева (Кронштадтского), так раздача ею обращающимся к ней образов св. Николая Чудотворца, Феодосия Черниговского и др. Или же брошюрок в роде при сем прилагаемых: “Обращение к Богу”, “Сердце Возрожденное”, отобранных мною у лиц, которым она их подарила; не говорю много о том, что ни от кого не приходилось слышать о каком-либо ея учении, хоть сколько-нибудь отступающем от православия — при всей массе к ней обращающихся, при всем том, что и другие священники Андреевского Собора не раз служили у нее молебен и давно ее знают.
Но будучи сама православной — Мыльникова может быть невольной распространительницей неправославия, если сектанты, например, пашковцы, пользуясь ее неграмотностью и популярностью, в особенности среди простого народа, надумают распространять через нее свои излюбленные сочинения»109.