До самого ужина я погружалась в изучение исторических хроник — наш уважаемый Кащеюшка оказался достоверен, словно Геродот на пике своей объективности! Всё соответствовало его описанию, хотя текст, безусловно, был насыщен столь концентрированной ненавистью, что напоминал серную кислоту — читай осторожно, а то прожжёшь пальцы.

Архицивилизация, именовавшая себя Создателями (они же славяне), видимо, страдала комплексом божественной важности — и это не метафора. Они буквально называли себя богами. Древние летописцы описывали их отбытие с таким энтузиазмом, что, вероятно, жители галактики устроили праздничную вечеринку с салютами из сверхновых.

Должна признаться, формирование объективного мнения об этих субъектах оказалось задачей сложной — возможно, они действительно несколько переусердствовали в своём стремлении к власти. А может, хроники предвзяты.

Теперь-то я понимаю, почему Совет смотрит на меня как на прокажённую — я генетический потомок этих тиранов! Для них я не просто враг — я экзистенциальная угроза, ходячее напоминание о том, что история имеет привычку повторяться, особенно если её главные герои оставили после себя потомков с фамильным носом и сомнительным наследством.

Вечером я упаковала сей исторический фолиант с осторожностью библиотекаря, прячущего запрещённую литературу, и поместила под кровать — знаете, на случай, если она начнёт проявлять признаки самосознания. И потопала в столовую, чувствуя себя как шпион на вражеской территории.

Прогулка по прозрачной галерее напоминала поход по облакам в состоянии лёгкой паники: стены и пол из сверхпрочного стекла так и норовили убедить меня, что я парю над атриумом. Академия, эта прозрачная башня с окнами от пола до потолка, напоминала гигантский аквариум для особо важных рыбок, которых кормят не только кормом, но и амбициями.

По пути встретилось несколько студентов: кто-то кивал, кто-то бурчал «Привет», кто-то с энтузиазмом просил автограф, — а я рассеянно отвечала.

У капсульного лифта уже стояла небольшая очередь. Я встала в конец. Когда подошла моя очередь, вошла в гладкую стеклянную капсулу — и вот уже кабина плавно оторвалась от платформы и заскользила вниз по магнитной шахте. Заворожённо следила, как мимо проносятся этажи: лаборатории с мерцающими приборами, аудитории, где ещё шли занятия, зелёные террасы с редкими силуэтами учеников.

На третьем этаже двери мягко разошлись в стороны, и меня окутал аппетитный аромат. Гул голосов, смех, звон посуды и мягкий свет голографических светильников создавали атмосферу уютного хаоса.

Я огляделась и сразу заметила своих — они сидели за круглым столом у панорамного окна. Мои друзья, прежде представлявшие собой пёструю компанию, теперь, облачённые в серебристую студенческую форму с голографическими знаками отличия, выглядели единым целым. Моя команда.

Лира отвечает за внешний вид, официальную атрибутику и этикет правителей — она может заставить даже космический скафандр выглядеть элегантно. Ксандр — помощник в исследовании артефактов, имеющихся в расположении коалиции: его мозг работает как суперкомпьютер, только вместо охлаждения — шутки про термоядерный синтез. Аля — психолог и мотиватор: она умеет поднять настроение парой фраз, даже если ваше настроение и так бьёт ключом — да так, что соседи снизу уже стучат по батарее с просьбой «потише с этим счастьем». Марина — мой фактический секретарь: она помнит все встречи, сроки и дедлайны, а если что-то забывает, то делает вид, что так и было задумано. А Влад — кризисный менеджер: у него на все случаи жизни есть запасной план — А, Б и далее по списку, включая «ПланZ: притвориться метеоритом и улететь подальше».

— О, наконец-то! — воскликнула Ракета, сверкая клыками ярче голографических знаков отличия. — Мы уже думали, ты села на диету в преддверии свадьбы!

И все девочки наперебой начали закидывать меня вопросами, смакуя подробности утреннего события с энтузиазмом журналистов, получивших эксклюзив. А Ракета сетовала, что пропустила самое интересное.

Я улыбнулась и подошла к столу, где еды было больше, чем звёзд в нашей галактике. Но аппетит куда-то испарился — перед предстоящим разговором даже ягодный пирог выглядел подозрительно.

Ксандр, отличавшийся проницательностью и корректностью, взял меня за локоть с нежностью акулы, поймавшей добычу, но решившей сначала провести с ней воспитательную беседу:

— Я видел приказ об академическом отпуске. Ребята ещё не в курсе. Может, расскажешь, что за дела? — прошептал он.

— Да ерунда, Ксандр! В свете последних событий это просто мелкий пустячок. После ужина зайдите ко мне с Лирой — есть разговор, — ответила я, понимая, что вынуждена буду предложить смещение канцлера, и от этого в животе скручивался тугой узел, отбивавший аппетит.

*****

Лира, Ксандр и Рик, которых я пригласила, чтобы показать свой новый учебник по истории галактики — «Версия для особо просвещённых единиц», — уже несколько часов передавали его из рук в руки, зачитывая друг другу самые яркие места повествования, будто это блокбастер.

Рик изначально был не в настроении: новость о том, что я оставила учёбу, ещё и не посоветовавшись с ним, превратила его в холодную статую. Он постоянно отвлекался на свой квантофон, ведя переписку с кем-то и бросая на меня нечитаемые взгляды.

Я наконец решилась перейти к сути сегодняшней повестки. Облокотилась спиной на стену — будто ища в ней опору, которой так не хватало в текущей политической обстановке, — и начала:

— Ребята, Совет не желает со мной работать по причине устойчивой ненависти к моим дальним предкам. После ознакомления с сим манускриптом я их прекрасно понимаю, — я махнула рукой в сторону книги. — И моё свержение — лишь вопрос времени.

Шок воцарился в комнате. Лира уронила книгу (к счастью, не на ногу Ксандру), Ксандр замер с открытым ртом, а Рик… Рик остался статуей. Видимо, режим «окаменение» сложно отключить.

Пользуясь эффектом ошеломления, я быстро, сбивчиво начала выкладывать все свои доводы и домыслы, пересказывать события по ролям, не скупясь на эмоции и подробности. Я изображала советников с их витиеватыми речами, Кащея с его загадочными намёками и даже себя.

Наконец Ксандр кивнул:

— Я поговорю с отцом, уверен, он поймёт.

А я вот не была уверена.

— Ксандр, это отличная идея, но имей в виду: дело настолько плохо, что времени у тебя только до завтра. Если Виктор не пойдёт на компромисс, он будет разжалован, — сказала я.

Выражение лица Ксандра резко стало жёстче — видимо, до него дошло, что «поговорить с отцом» — это не дружеская беседа за чашкой чая, а дипломатическая миссия с риском для нервной системы.

— И вашего родственника Ника Рейвена это тоже касается, — обратилась я к Лире и Рику.

В комнате повисла тишина, но отступать было некуда — позади, конечно, стена.

Я втянула с шумом воздух и внимательно вгляделась в лица друзей:

— Если завтра дело дойдёт до отставки, эти места в Совете перейдут к вам. Хочу, чтобы вы это знали, и прошу о вашей поддержке.

Я выдохнула. Всё сказано.

Ксандр медленно кивнул, и по моему телу пронёсся поток благодарности. Он меня поддержит.

— Да, я тоже считаю, что не нужно жить прошлым. Нам нужно строить новое и крепкое «здесь и сейчас» на базе старого, — Ксандр поднялся со стула и обнял меня, поглаживая по спине.

— Рик? — спросила я, понимая, что в очереди на наследование места он ближе, чем Лира. Так что ему решать, кто из них займёт место.

Рик подошёл ко мне вплотную.

— Ты не можешь так поступить, Алиса… — моя спина похолодела.

— Да что с тобой такое, в самом деле?! — выпалил Рик, повышая голос. — Возомнила себя великой реформаторшей после месяца в должности? Просто не вступай в конфронтацию с Советом, и всё уляжется. Не лезь на рожон!

«Ага, — подумала я, — слушай старших, даже если с возрастом мудрость в них мутировала до статуса маразма».

Мои колени потеряли устойчивость и сейчас наверняка бы задрожали, если бы не Ксандр, поддерживающий меня.

— Ключевое в твоей речи — то, что эту информацию тебе дал Кащей. Ты разве не ощущаешь, что попала под его тлетворное влияние? — Рик продолжал наступать на меня, тыча пальцем.

— Но его слова оказались правдой, разве не так? — развела я руками в растерянности, пытаясь поймать баланс между логикой и давлением авторитета.

Ракета сверлила моего жениха тяжёлым взглядом. Сейчас она была похожа на обычную овчарку в режиме «на изготовку» — с таким выражением морды, будто мысленно составляла список: «Что можно откусить у этого человека и насколько это будет социально приемлемо». «Эй мужик, если будешь размахивать пальцем перед лицом моей хозяйки, я могу и откусить», — словно говорила она.

Но её опередила Лира: вскочив, она набросилась на своего дядю.

— А ничего такого, что они от нас всех скрывали эту важную информацию? — трясла она талмудом. — А ничего, что мой отец и твой брат нам врали? А Ксандр много лет занимается исследованием артефактов, в то время как его отец прекрасно знает о них всё?

Лира раскраснелась, в то время как мне казалось, будто от моего лица кровь вовсе отхлынула.

Рик взял её за плечи, наклонился и посмотрел чётко в глаза:

— Иногда так нужно, Лира. Ложь во имя общего блага. А в вас всех сейчас говорит юношеский максимализм.

Лира сбросила его руку со своего плеча.

— Не бывает лжи во благо, — она встряхнула волосами. — Есть только ложь и истина. И если ты такой же лжец, как они все, то место займу я.

Она бросила книгу на стол и вылетела из комнаты, хлопнув дверью.

Ксандр отступил от меня и тоже пошёл к двери. Оглянувшись, он спокойно заметил:

— Рейвен, ты действительно думаешь, что они пощадят Алису? — Он кивнул в мою сторону. — Они с самого начала готовы были пустить её в расход. Сейчас ничего не изменилось. В политике милосердие — это роскошь, которую могут позволить себе только те, кто уже победил.

Ракета, гордо вскинув морду, поспешила ретироваться, как и все остальные, выражая Рику своё пренебрежение с грацией дипломата, уходящего с неудачных переговоров.

Мы остались одни. Я и Рик. Меня колотило мелкой дрожью, тело было в оцепенении, и я радовалась этому искренне — потому что следом, скорее всего, подкатятся слёзы.

— Любимая, ты же понимаешь, что я желаю тебе исключительно добра? — спросил Рик, обнимая меня и привлекая к себе. — Ты сейчас перегибаешь палку и совершаешь ошибку.

Я кивнула.

— Если так, то это мои ошибки. Мой путь.

Рик глубоко вздохнул и сжал переносицу.

— Ты решила идти напролом, да? — Но это был не вопрос, а скорее констатация действительного положения вещей.

Я внимательно всматривалась в его лицо и не понимала: почему утром я готова его расцеловать, а вечером хочу лишь прибить? И так постоянно. Вечные качели. Как это работает? Видимо, это и есть та самая «романтическая динамика», о которой пишут в трактатах по психологии отношений.

— Хорошо, пусть будет по-твоему, — неожиданно согласился Рик, несказанно меня удивив. — Мой брат давно хочет сбросить ярмо власти со своей шеи и не раз просил меня об этом. Так что проблем не будет. Завтра я займу его место в Совете. Тихо и без скандалов, — мягко сказал Рик.

Я уткнулась ему в грудь, вдыхая аромат его рубашки — она пахла то ли ромашкой, то ли моими надеждами на лучшее.

— А знаешь, — весело продолжил он, — на сегодняшний вечер у нас был заказан ресторан. Я планировал взять благословение у твоих родителей. Чтобы всё соответствовало традициям твоего народа.

Я взглянула в его глаза — там были не просто искорки веселья, а целый мини-фестиваль фейерверков.

— Вот, смотри, — он достал из кармана квантофон, и передо мной одна за другой вспыхивали голографические проекции.

Сначала — сотня селфи от бабушки. Возможно, тут тоже есть социальная сеть для бабушек с конкурсами на лучшие фото рассады, пирогов и внуков в младенческом возрасте. Затем — ещё сотня фото дизайна заведения (видимо, тоже от неё же): от вывески на входе до убранства санузла, включая крупный план мыльницы с гравировкой «Мой руки перед едой».

Потом — кривляния брата Егора с высунутым языком и сестрёнка Викуся, мордашка которой была измазана кремом так, будто она пыталась замаскироваться под торт (видимо, она ещё помнит, что мы с ней состоим в клубе «тех, кто не любит есть как люди»). И, наконец, видео с нежным танцем родителей: папа слегка сбивался с ритма, мама делала вид, что так и задумано, а бабушка на заднем плане показывает им правильные движения.

Кажется, они и без нас неплохо провели время. Я рассмеялась, забывая сразу все обиды и разочарования. Хотя пару минут назад была готова устроить мини-апокалипсис.

Я ещё рассматривала фото, когда в дверь постучали. Рик открыл, загораживая визитера от меня, что-то быстро сказал и захлопнул дверь. В руках у него оказалась коробка пиццы.

— Пиццы?

На Аурелисе этого земного деликатеса не было в принципе. Я специально узнавала — здесь вообще не было развитой сети быстрого питания. И планировала решить эту проблему — не сейчас, а когда всё устаканится в моей жизни. «Каждому студенту — возможность покупать пирожки между парами!» — как часть политической программы.

— А это ещё один сюрприз, — улыбнулся Рик. — Агафья Петровна хотела сообщить тебе лично, но… Раз сегодня так вышло, сообщу я.

Я навострила уши. Может, пока Рик совершал свой героический полёт за миллионы световых лет за ромашками, бабушка сгоняла заодно за пиццей?

— В общем, Агафья Петровна времени зря не теряла. Я предоставил ей небольшой займ, и она открыла семейный ресторан в центре столицы. Отбоя от клиентов нет — очередь растянулась до соседней галактики, и, говорят, даже правитель финистов вчера заказал три пиццы «Илья Муромец». Пицца как раз оттуда. И именно там мы должны были сегодня ужинать.

Он привлёк меня к себе и поцеловал в макушку.

Я снова выхватила у него квантофон и стала пересматривать фото более внимательно. Если это фото нашего семейного заведения, то меня интересует всё — от вывески до мыльницы. Вывеска гласила: «У бабушки царевны» — и эмблема короны. Умопомрачительно!

— Значит, теперь у нас есть семейный бизнес, — улыбнулась я. — Интересно, что будет дальше? Бабушка откроет сеть пиццерий на всех планетах коалиции? Или начнёт экспортировать пиццу в соседние галактики?

— Думаю, второе, — подмигнул Рик. — Она уже обсуждает с финистами условия межгалактического франчайзинга. Говорят, их послы в восторге — пицца оказалась эффективнее любых дипломатических нот.

— Кто бы мог подумать, что мой вечер и настроение спасёт предприимчивая бабушка.

— И у меня есть идеи, где провести этот вечер — специально для таких бунтарок, как ты, — Рик игриво подмигнул.

— Ох, теперь я точно сомневаюсь, — я сделала вид, что колеблюсь. — Смотря, какие там правила нарушают…

— Все! — он рассмеялся.