Слуга, который всю дорогу исподтишка меня разглядывал — явно размышлял, не начну ли я тут по щелчку пальцев светиться (эко диво: царевна, которая вернёт им электричество!), — вывел меня к выходу во внутренний двор.

Впереди, в отдалении, шествовала моя немногочисленная свита, целеустремлённо направляясь к дубу прямо по центру. Тому самому. Ну, вы поняли: древнему, могучему, с аурой «я видел падение трёх династий и четыре галактических кризиса». Толстый ствол был обмотан тяжёлой золотой цепью, но Мурзик с этого расстояния не просматривался.

Я поблагодарила провожатого с вежливой улыбкой — и припустила к друзьям. Прямо по траве, горячо моля вселенную не дать мне споткнуться. Сумерки, знаете ли, — вечные сумерки. Ни тебе закатного сияния, ни намёка на фонари.

«Надо побыстрее что-то решать с этим скудным освещением, — думала я. — Мне-то не трудно, а людям приятно».

— Вот она явилась, не запылилась, — прокомментировала моё появление Ракета не очень-то вежливо. — Куда Кащея дела, прибила?

— А почему я должна его прибить? — искренне удивилась я. Зная Ракету, у меня просыпалось недоброе предчувствие. Она просто так не спросила бы — значит, есть за что прибивать. Ладно, нужно решать проблемы по мере их поступления.

Алька тут же вцепилась мне в руку и сбивчиво затараторила про то, что завтра нас допустят до занятий в Институте Тёмных Искусств! А расположен он прямо тут, в Лукоморье. Только вот сюрприз-сюрприз: царевна Алиса всё ещё в академическом отпуске. Эх!

Мне слегка взгрустнулось. Безумно интересно, чему там учат? Жаль, конечно, что я не могу, как Алька, просто радоваться обычной студенческой жизни: лекциям, семинарам, каким-нибудь весёлым ночным вылазкам за ингредиентами для практических работ. Возможно, когда-нибудь… Но не сейчас.

Тем временем мы почти дошли до места, когда Ракета внезапно решила продемонстрировать обывателям свою реактивную стремительность и бросилась к коту. Она принялась вылизывать его от ушей до хвоста, а кот, ничуть не смущённый столь бурным проявлением чувств, ласково выгибал спину, поджимал коготки и тёрся о её морду с видом философа, наслаждающегося моментом.

Самый обычный кот. На нём не было очков, штанов, сапог, он не ходил на задних лапах. Чёрная гладкая шерсть, зелёные глаза — такими кишмя кишит каждый двор многоэтажки, особенно если рядом есть блюдце с молоком и пара доверчивых бабушек.

Но стоило Ракете прекратить свои собачьи нежности, как стало ясно: это не просто зверушка.

— Сердце моё ликует при виде вас, дети мои, — нараспев промурлыкал он, растягивая гласные так, будто только что окончил курс ораторского мастерства для благородных котов. — Зовите меня просто Мурзик. — При этом он слегка поклонился, подтверждая: «Да, я знаю, что очарователен, и да, вы можете упасть в обморок от моей харизмы».

Яра ему поклонилась чуть ли не в пояс.

— Ой, а можно вас погладить? — тут же не постеснялась Аля, плюхнувшись на колени прямо в траву и уже протягивая руку с энтузиазмом юного исследователя, явно нарушая все каноны субординации.

— Конечно, деточка, тебе всегда пожалуйста, — мурлыкнул Мурзик с такой благосклонностью, будто раздавал автографы поклонникам после триумфального выступления.

— Здравствуйте, Мурзик, приятно с вами познакомиться, — я решила не следовать панибратскому примеру подруги и следовать букве этикета. Всё-таки должность обязывает: царевне положено держаться с достоинством, даже если перед тобой кот, который говорит лучше некоторых придворных ораторов.

— А мне-то как приятно… — начал было Мурзик, но тут же осёкся, заметив, что я шагнула ближе. — Ты главное только не прикасайся, а то шандарахнет — мало не покажется. Во мне, видишь ли, течёт тёмная энергия, и нам не нужно короткое замыкание величиной с планету. Представляешь, какие будут счета за ущерб?

Я отпрянула на всякий случай.

Аля ласково почёсывала Мурзика за ухом.

— А почему вы на цепи сидите? — поинтересовалась она, продолжая своё терапевтическое занятие. Мурзик вздохнул так глубоко, что его усы слегка заколыхались, как водоросли в прилив.

— А потому, дитя моё, что пока хозяин мой, Кащей Бессмертный, в стазисе, он меня не подпитывает. Наша связь… Скажем так, сейчас работает в режиме энергосбережения. Приходится черпать тёмную энергию для поддержания жизни через этот золотой проводник. Не самый элегантный способ, зато надёжный — почти как розетка с бесперебойником.

Кот слегка дёрнул цепью, и та мелодично звякнула, будто подчёркивая абсурдность ситуации: могущественный симбиот бессмертного Кащея, вынужденный сидеть на привязи и объяснять детям основы сказочной физики.

— Мурзик, как ты смотришь на то, чтобы перестать быть гаджетом на вечной подзарядке? — Ракета хитро прищурилась, глядя на зазевавшегося кота. Тот тут же встрепенулся, распрямил усы и принял вид: «Я всегда был бодр и полон сил, просто медитировал».

— У Яры есть экспериментальная разработка, — Ракета кивнула на рыженькую подругу. — Ну-ка, покажи свои чертежи, гений инженерной мысли!

Яра тут же оторвала от груди толстую тетрадь, которую до этого прижимала к себе с неким трепетом. С волнением, достойным аспиранта перед защитой диссертации, она опустилась на траву — будто перед ней не кот-арестант, а строгий профессор с репутацией человека, который задаёт каверзные вопросы после каждой запятой.

Яра начала листать страницы, испещрённые красивым убористым почерком, и что-то пояснять, тыча пальцем в схемы электропроводников:

— Вот здесь идёт контур накопления энергии, а тут — модуль перераспределения… В теории это позволит создать автономный источник питания без привязки к хозяину. Или хотя бы уменьшить зависимость до уровня «раз в неделю подзаряжаться от розетки».

— А теперь — по поводу твоей причёски, — Ракета окликнула Алю, которая обхватила колени и мечтательно любовалась звёздами.

Аля тут же вынырнула из своей задумчивости, её глаза блеснули в полутьме.

— Вы с Ярой в некотором смысле родственники, — торжественно провозгласила Ракета.

— Как такое может быть? — не поняла Аля, хлопая ресницами с частотой крыльев колибри.

— Алечка, ты принадлежишь к древнему роду артефакторов, величайших изобретателей галактики, — с пафосом, достойным королевского глашатая, объявила Ракета. — Ты — Баба ЯГА!Я поспешно прикрыла рот рукой, боясь не то хихикнуть, не то пискнуть от смеси ужаса и веселья. Аля всегда, можно сказать, мечтала оказаться ведьмой — но, как водится, мечты сбываются с фирменным подвохом вселенной.

Аля замерла, потом почесала макушку и явно принялась лихорадочно решать, то ли ей рассмеяться, то ли обидеться на оскорбление. В её глазах читался внутренний диалог: «Это комплимент? Или тонкий намёк на то, что я выгляжу старше своих лет?»

— Алечка, это не обзывательство, — поспешно вмешалась я, стараясь не расхохотаться в голос. — Просто ЯГА — это аббревиатура: «Ядро Генеалогии Артефакторов». А «Баба» — потому что… ну… феминистки.

Лицо Али в мгновение преобразилось: растерянность сменилась восторгом, глаза заблестели, как две звезды в полнолуние.

— Получается, я — изобретатель?! — воскликнула она, подпрыгнув так, что её кудряшки взметнулись вверх. — Настоящий, полноценный, галактического масштаба изобретатель!

Она принялась расхаживать туда-сюда, загибая пальцы и бормоча себе под нос с видом учёного:

— Так, что бы такое изобрести… Может, портативную машину времени? Нет, слишком сложно — боюсь, случайно нарушу пространственно-временной континуум… А, знаю! Универсальный преобразователь настроения…

Но закончить мысль она не успела.

Небо вдруг прошили ослепительные лазерные лучи — они прочертили небосвод неровными стежками, будто какой-то безумный портной гигантской иглой пытался штопать космос. Земля содрогнулась фундаментально — так, что, казалось, её ядро на мгновение остановилось, а затем снова рвануло вперёд. Органы внутри болезненно вибрировали в такт ударной волне, а невидимый купол над нами содрогнулся, но выдержал удар.

Яра испуганно схватила Мурзика.

Аля упала на землю плашмя и прикрыла голову руками — отработанный приём при угрозе атаки, отточенный до автоматизма после трёхсот семнадцати «это просто хлопок» реалий земной жизни. Я, не раздумывая, вжалась в ствол дуба так плотно, будто его крона действительно могла служить ядерным зонтиком.

— Это… метеоритный дождь? — спросила я, крутясь на месте и вглядываясь в новые полосы на небосклоне.

Ракета чмокнула губами, задумчиво почесала затылок и небрежно бросила:

— Война началась. Межгалактическая.

Кот, зажатый в руках Яры, лениво приоткрыл один глаз, зевнул во всю кошачью пасть и невозмутимо произнёс:

— М-да. Ну хоть какое-то развлечение… А то я уже начал скучать по временам, когда самое страшное, что могло случиться, — это отсутствие сливок к завтраку.

— Война?.. — прошептала Аля, и весь её недавний энтузиазм как будто сдуло ударной волной. Она осторожно приподняла голову, огляделась и добавила: — А можно её… отменить?

Мурзик ударил хвостом и флегматично заметил:

— Теперь у тебя есть отличный стимул. Изобрети что-нибудь, что остановит эту заварушку.

Я строго смотрела на свою любимицу, мысленно прикидывая, сколько лет тюрьмы дают за убийство с особой жестокостью. Ракета отвела глаза и принялась изучать небосклон с видом «я тут просто мимо проходила, ничего не знаю».

— Кто и с кем воюет, Ракета? — процедила я сквозь зубы.

— А что сразу Ракета? Я что ли войну начала? — огрызнулась она.

— Всегда одно и то же, — промурлыкал Мурзик. — Финисты против Кащеев в битве за царевну. О боже!

Я бросилась обратно к замку с одним желанием — прибить Тёмного Властелина. Ноги сами несли меня, не разбирая дороги, — лазерные всполохи подсвечивали мне путь.

«Ну конечно — он же с самого начала всё подстроил! Привёз меня сюда „обмен студентами“, как же! И всё это с такой невинной улыбкой, будто он не повелитель тёмной империи, а экскурсовод из парка развлечений.

„Я весь такой милый и совсем не тёмный, так, только если загорелый“, — передразнила я про себя его бархатный голос. — А сам, небось, уже тогда план войны в кармане держал, завернул его аккуратненько, чтобы не помялся!»

Бежала к стенам, обещавшим защиту, я не одна. Я резко остановилась и схватила за рукав пробегавшую мимо служанку — миниатюрную девушку с перепуганными глазами.

— Где повелитель?! — выпалила я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрожал от ярости. Служанка вздрогнула. Она молча ткнула пальцем в сторону длинного коридора, уходящего вглубь замка, и прошептала:

— Там… В командном центре…

Я рванула вперёд с новой силой, по полированным плитам, мимо портретов древних правителей, которые, казалось, осуждающе смотрели мне вслед.

Коридор закончился дверью с мудреным электронным замком. Я не стала разбираться с кодами — просто нажала на сенсор с такой силой, что тот мигнул красным — и… ничего. Я ударила ногой по двери.

— Кащей, открывай, открывай, подлый…

Наконец сработало. Какой-то солдафон наконец впустил меня.

Помещение за дверью напоминало штаб спецоперации. В центре зала возвышался огромный голографический экран, на котором разворачивалась картина космического боя: вспышки взрывов расцвечивали тьму космоса, как разноцветные мелки расчерчивают тёмный асфальт. Тёмный Властелин стоял у панели управления, окружённый офицерами в строгой чёрной форме с серебристыми нашивками.

Я ворвалась внутрь — как метеорит в атмосферу, оставляя за собой след из гнева и возмущения. И он — в центре всего этого хаоса, спокойный, как дьявол в аду.

— Значит, вот как?! — мой голос эхом отражался от стен, заставляя офицеров вздрогнуть. — Не успели мы улететь — ты развязал войну! Так и было задумано, да? Почему ты мне не сказал?!

Он даже не поднял головы от тактического планшета. Продолжал отдавать приказы своим генералам, будто я — всего лишь очередной рапорт.

— В чём претензия? — наконец произнёс он, не отрывая взгляда от схемы. — Я не с твоей галактикой воюю.

— Ты воюешь с Финистами! — я почти кричала, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — А я выхожу замуж за одного из них!

— Выходи на здоровье, — он наконец поднял взгляд, и его глаза были теплы и спокойны, будто не происходит ничего из ряда вон. — Рик сейчас главный канцлер Яви, исполняющий обязанности правителя, и к воюющей Слави не имеет отношения.

— Это не важно! — мой голос дрожал от напряжения. — За что воюете?! — бросила я едко, как отравленную стрелу.

Он оторвался от работы и медленно направился ко мне, не разрывая зрительного контакта, пока не приблизился в упор.

— За царевну Яви, — ответил он серьёзно, без тени улыбки. С этой его проклятой, невыносимой, издевательской серьёзностью.

И тогда я не выдержала. Рука сама взлетела — и звонкая пощёчина рассекла воздух, как удар клинка. Он зашипел от боли, а я почувствовала удовлетворение — не только моральное, а какое-то физическое, как яркая вспышка в темноте. И в тот же миг…

Всё погрузилось во тьму. Системы командного центра дали сбой. Голограммы погасли, экраны потухли, сирена жалобно затихла.

Офицеры в темноте перекликались тревожными голосами:

— Щит пал!

— Связь потеряна!

Он схватил меня за запястья, резко развернув к стене — не грубо, но властно. И я испытала какую-то нездоровую дрожь удовольствия от этого процесса. Но он тут же отпустил, будто обжёгся. Аварийное освещение мигнуло и тускло вспыхнуло, очерчивая предметы тревожным красным. Свет прорезал тьму, выхватывая из мрака его сосредоточенное лицо.

— О боже… — прошептал один из военных то ли с ужасом, то ли с благоговением. — Обесточена вся галактика.

В этот момент снова взрыв — совсем рядом. Грохот, вибрация пола. Это уже не купол, это прилёт где-то рядом. На голову сыплется пыль.

— Я предупреждал не прикасаться ко мне, — его голос звучал глухо, но отчётливо, как приговор. — Из-за тебя закоротило. Ты хоть понимаешь, что натворила?

«Всё-таки я устроила блэкаут в галактических масштабах, причём в самый неподходящий момент», — пронеслось в голове. Мысль абсурдная, но от этого ещё более пугающая.

— Пошли, — скомандовал он. — Раз уж тебе не терпелось перейти к фазе прикосновения, этим мы и займёмся.

Что он имеет в виду?