Хант объявил последние группы, захлопнул блокнот и махнул в сторону дверей.

— У вас есть десять минут на сборы. Кто не успеет — поедет своим ходом, и с большой вероятностью инициация ему уже не светит, а если вы помните занятия, то окно инициации у вас очень короткое. Напоминаю: никакой электроники в разломе, она попросту сдохнет, а вы лишь потратите деньги. С огнестрелом, если он у вас есть, такая же проблема, порох там не хочет взрываться. Холодное оружие разрешено, иногда лишь оно спасает ваши задницы от того, чтобы их вам откусили. — Он ещё раз осмотрел нас и, хмыкнув, продолжил:

— Вроде всё сказал, теперь дело за малым. Взять и пройти инициацию без последствий. И давайте там не сдохните, вы просто не представляете, сколько бумажек приходится заполнять за каждый труп на официальной инициации. Так что руки в ноги и вперёд! Время пошло!

От такого доброго напутствия зал тут же зашевелился. Кто-то сорвался с матов и побежал к шкафчикам, кто-то медленно поднялся и потянулся, изображая равнодушие, которого не было. У Бэна Малера до сих пор подрагивала челюсть, но он уже шёл — медленно, как человек, который только что решил жить не так, как собирался утром. Хорошее решение для тощего парня в широкой куртке с чужого плеча. Если он выдержит сегодня, то, возможно, империя получит хорошего бойца. Признать свой страх перед всеми — для этого нужны стальные яйца и характер.

В отличие от большинства я никуда не торопился. Не знаю, как на меня подействует инициация, но кроме неё у меня сегодня была ещё одна важная задача. Внутренний голос шептал, что светло-карие глаза будут хорошо смотреться у меня на ладони, но я отогнал эти мысли. Сейчас я точно знал, что это говорит кровь Алистера, которая несёт в себе куда больше, чем мне казалось.

Когда последняя дверь за спинами учеников хлопнула, в зале остались мы трое: я, Хант и его зажигалка с гербом, которую он снова крутил в правой руке.

— Доу. Иди сюда, дам тебе последние напутствия.

Я подошёл к рингу. Хант смотрел сверху, с того места, где минуту назад читал нам списки тех, кто будет с тобой рядом.

— Когда коснёшься кристалла — не отдёргивай руку. Сколько бы ни жгло, а тебе с твоим разбитым ядром будет очень больно. Помни держи руку на кристалле столько, сколько сможешь, а потом еще немного.

— Усек?

Я кивнул. Это была стандартная инструкция, которую читают трижды за подготовительный курс: кристалл при касании греет, у Е-ранга бывают ожоги второй степени, у D — лёгкие, у С+ только пощипывание. Если отдёрнешь раньше пяти секунд, то инициация будет засчитана, но основная её суть в перестройке энергетического каркаса, а не просто в записи в личном деле. Хотя это и сверхважно.

Он смотрел на меня сверху, и в его жёстких серых глазах не было ни иронии, ни заботы, ни вообще того, что обычно лежит в глазах преподавателей перед опасным заданием. Там лежало что-то другое. То, как смотрит охотник на чужую тропу, по которой через час пройдёт чужой зверь.

— Господин Хант, ещё что-то?

— Ничего, Алекс, кроме того, что вчера Снег просил мне прислать твои замеры после инициации. Смекаешь? — Он спрыгнул с ринга одним движением, на которое у однорукого мужчины его возраста уходить должно было заметно больше усилий.

— Почему вы мне это говорите?

— Потому что ты упрямый и злой. Видео, как ты разнёс зверушку мажорчика, я уже посмотрел. Очень техничная работа. И знакомство с сыном Хромого — тоже полезный актив.

— Вы про Артура?

— Про него, парень. Он сын личной ищейки графа, и то, что ты ему понравился, упростит тебе жизнь в академии, если ты, конечно, туда попадёшь.

— Готов поставить деньги, что мы туда попадём.

— А я уже поставил на вас. Вы изменились. Вы четверо, вы сражаетесь более слаженно и жёстко, так бывает, когда люди побывали в реальном бою, а вот Торн не с вами. Учти это, Алекс, она скоро почувствует разницу, и вам придётся что-то с этим делать. Команда должна быть едина или вам придется очень тяжко.

— Спасибо за совет, сэр.

— Иди и помни, что я тебе сказал. Автобус не ждёт. — Я кивнул и пошёл к двери.

Уже на пороге я обернулся. Хант положил блокнот в шкаф у судейского столика. Спина прямая, плечо опущено только с той стороны, где должна была быть рука. Он не смотрел мне вслед. Это было хорошо. Когда тебе вслед смотрят, ты чувствуешь — а Хант не давал чувствовать ничего, кроме того, что хотел дать сам.

«Не отдёргивай руку. Сколько бы ни жгло.»

Стандартная инструкция. Дословно — страница четырнадцать методички подготовки к инициации. Хант, который двадцать лет был армейским охотником B+, знает эту страницу лучше, чем составитель методички. Хант повторил мне то, что любой из нас и так держит в голове последние два месяца.

Хант никогда ничего не повторял по два раза.

Значит, повторил не для того, чтобы я запомнил. Значит, для чего-то другого. Значит, он сказал это мне в пустом зале, где могли услышать только я и его блокнот, не случайно. Если бы это была общая инструкция — он бы сказал её всем, но не сказал. Сказал мне одному.

Ещё более важными были слова про Снега. Он мягко говоря далеко не последний человек в Бюро, — и то, что он вспоминает обо мне перед инициацией. Такое не бывает просто так. Слишком хорошо я понимаю, как работают такие организации. Игра в долгую для них норма, и если моё ядро станет ранга D, то я автоматически попадаю в поле их зрения, что даёт мне ещё один повод ускорить разборки с Кайзером. Охотиться на этого ублюдка под наблюдением Бюро — это самоубийство, при всём моём опыте тягаться с системой, не имея основы, будет крайне сложно.

Второй вопрос заключался в том, что теперь Хант точно знает, на что я способен в реальном бою, и знает, что у пацана с разбитым ядром есть Череп Молчания. Тут даже самый тупоголовый начнёт задумываться, а уж Хант далеко не самый глупый человек. Вопрос только в том, что ему от меня надо и откуда у него информация о моих похождениях в столице графства. Хотя, с другой стороны, Волкодав сказал, что оповестит всех владельцев черепа, что у них пополнение.

Так к демонам все эти умствования, как говорил один умный человек, об этом я подумаю завтра, а сегодня мне надо убить одноклассника так, чтобы самому при этом не подставиться.

С этими мыслями я вышел на улицу, щурясь от яркого утреннего солнца. На мой вкус слишком яркого для ноября, но с другой стороны, оно же и делало это ноябрьское утро вполне комфортным. У ворот школы стояли два стареньких школьных автобуса, на стёклах которых висели таблички с группами. Семёрка была подозрительно похожа на боевую косу, от сравнения я усмехнулся: по местным поверьям смерть собирает души именно с помощью такой косы. Пусть так и будет, сегодня я возьму на себя обязанность Белой Девы и отправлю душу к ней на встречу.

Большая часть уже заняла свои места. Дэмион занял своё место, по привычке воткнув в уши наушники, и спокойно смотрел в окно, слушая свою любимую классику. Не нашлось психа, который отвлёк бы нашего отморозка, — и он наслаждался покоем. Увидев меня, он поймал мой взгляд и медленно прикрыл веки, показывая, что всё в силе и мы действуем согласно плану.

Вчера вечером он сообщил, что Кайзер заплатил кому-то в секретариате, чтобы он, я и Райс оказались в одном отряде и к тому же попозже. Неофициальная статистика говорила о том, что шансов выжить гораздо больше у тех, кто идёт в первых рядах. Паломничество из студентов, которые тащатся к кристаллу разлома, раздражает тварей, и стоит им народиться, как они начинают стекаться к кристаллу. Именно для этого внутри разлома и находится наставник, а не только для фиксирования результата.

И в нашем случае не иллюзорный шанс, что твари появятся, и тогда всё будет куда интереснее. Кайзеру будет нечего предъявить Кроссу, и он станет свободным. Слово человека уровня Германа Айронфеста стоит очень дорого, и потерять репутацию ради парнишки с потенциалом, который хочет вырваться. Главное потом не дать ему думать, иначе всё может оказаться очень хреново. Сражаться с ним лоб в лоб — это самоубийство, и я не собираюсь заниматься подобными глупостями.

Райс подошёл следом, на ходу застёгивая ремень. Интересно, и вправду отливал или же решил расслабиться, нервничая перед убийством одноклассника и одновременно инициацией? Глядя на этого выродка, первое, что бросалось в глаза, — это его улыбка, в ней было что-то противно-мерзкое. Такое же ощущение у меня вызывали сластолюбивые старикашки, тянущие свои сморщенные конечности к молоденьким девушкам. Вот только тут был вполне молодой парень с широкими плечами и улыбкой человека, который долго и упорно тренировал её перед зеркалом, но когда на твоей стороне опыт, то никакая практика не поможет скрыть твоё нутро. И у этого парня оно было гнилым.

— Подвинься, Доу. — Он со своей фирменной усмешкой прошёл мимо меня, и я почувствовал, как пульсирует его ядро. Парнишка волнуется, скрывая это за напускной бравадой.

— Конечно, проходи. — Я сделал шаг назад, пропуская его вперёд к ступенькам автобуса, и у меня безумно зачесались руки — всадить нож ему в спину. Пробить ему почки, а следующим движением вскрыть глотку и сожрать его силу. И никаких вырванных глаз!

Тень внутри татуировки занервничал, почуяв мою жажду убийства. Он хотел вонзить свои клыки в горло одарённого и пить его кровь, напитывая своё тело чужой энергией. Погоди, дружок. Охота уже началась, но сперва мы побудем тут в роли жертв, а вот потом начнётся веселье.

Я зашёл в автобус следом за Райсом. В салоне пахло дешёвым дермантином, остывшим бензином и запахом страха. Большая часть учеников боялась. Они маскировали это за уверенными лицами, но их выдавал пот в прохладном воздухе и слишком натужные улыбки.

Райс плюхнулся через проход и наискосок назад от того места, где сел я. Идеальная позиция для дальнего удара. Видит мой затылок, видит, что Дэмион в наушниках, видит дверь. Сел не глядя — значит, прикинул сектор заранее, ещё на улице. Профессионал в зачаточной стадии. Лет через пять из него получился бы неплохой убийца, особенно если Кайзер доведёт его навыки до ума. Вот только у него нет этих пяти лет. Песок из часов его жизни медленно сыплется, и его осталось на считанные минуты.

Я сел через ряд позади Дэмиона, у свободного места возле окна. От Райса меня отделял проход и одно сиденье. Между нами и водителем — четверо безымянных Е-рангов: какая-то девочка с резинкой на запястье, парень в новеньких кроссовках, у которого глаза бегали быстрее моих, двое в задних рядах, тихие. Все знали, что они идут в разлом, который их сильнее в три раза. Все молчали.

Двигатель натужно чихнул и завёлся. Водитель посмотрел в зеркало и, пересчитав нас по головам, плавно нажал на газ. Школа за окном начала медленно отползать, а я смотрел в окно и приводил свои мысли в порядок. И тут до меня неожиданно дошло, что Кайзер ставил не на Райса и не на Дэмиона. Кайзер, как опытный охотник, ставил на тварей. Райс был на тот случай, если твари промахнутся.

Как только я об этом подумал, то сразу увидел всю гениальность этого плана. Разлом С-ранга. В нашей группе лишь я Е-ранга, а с учётом моего разрушенного ядра энергия разлома будет давить на меня сильнее остальных. Группа растянется в цепь, где я буду ползти последним. Твари действуют как хищники, истребляя слабых, и именно я буду той самой вкусной приманкой, а если нет, то Райс на обратном пути попросту меня добьёт.

Клянусь Небом, а этот Кайзер действительно хорош. С учётом ограниченного действия придумать столь эффективный план и запустить его в работу. В другом мире я бы взял его в свою команду, но в этом выживет лишь один из нас, и я прекрасно знаю, кто это будет.

Первая остановка была на длинном светофоре, что находился на выезде из города — тот, что почти всегда красный для тех, кто опаздывает. Потом вторая — пост таможни на границе сектора. Потом третья — съезд с шоссе на грунтовку. Каждый рубеж сжимал день в более узкое горлышко, и через горлышко проходила вся комбинация: я, Дэмион, Райс, седьмая группа, кристалл.

Интересно, а где Хант? Хотя, скорее всего, он едет на первом автобусе или на своей машине, чтобы зайти в разлом до учеников и проверить, всё ли в порядке. Ладно, никаких лишних мыслей, пока Виктор Райс не отправится на встречу с предками.

— Эй, Доу. — Произнёс будущий труп. Он начал громко, на весь салон. — А ты, говорят, болел сильно?

Я повернулся и посмотрел на него с лёгкой усмешкой. Парень, ты можешь сколько угодно бравировать, но даже с точки зрения остальных одноклассников именно Алекс Доу — один из пяти финалистов, а ты не прошёл даже в полуфинал.

— Бывало.

— Но надеюсь, перед инициацией не болеешь? — И всё это с той же поганой улыбочкой, которую хочется вбить в глотку вместе с зубами. И в целом сделать это легко, но пока незачем. Смысл злиться на мертвеца?

— Спасибо за такую заботу, но сейчас со мной полный порядок.

— Хорошо. Я бы не хотел, чтоб мой одногруппник упал в обморок в разломе. Знаешь, как пишут потом в отчёте? «Психометрическая нестабильность под нагрузкой». Это хуже, чем уклонист, между нами говоря. — Слушая его гнилой язык, я сразу вспомнил Ингрид. Ох, мальчик, она могла бы тебе многое рассказать, если бы умела. От этой мысли я усмехнулся и подумал, что сука должна быть ещё живой. Месяц, может, два она ещё протянет и лишь потом окончательно превратится в овощ. Месть — это блюдо, которое подают холодным.

— Ты такой заботливый, учту на будущее.

— Оно будет, если тебя не сожрут твари в разломе. — Сказал он со смешком. — А то по статистике, обычно Е-шек и жрут. А ты у нас мало того, что Е-шка, так ещё и сломанный.

— Виктор, заткни пасть. — Дэмион вытащил один наушник и повернул голову к Виктору. В глазах Отморозка уже начала плавать тьма, что не сулило никому ничего хорошего, и Райс всё прекрасно понял.

— Осади, Дэмион. Я же шучу.

— А я нет. Лучше думай о том, что нужно сделать тебе. Если облажаешься, то я не потащу твою тощую задницу, сделаю, как сказал Хант.

После такой отповеди разговор затих сам собой, и Райс уставился в стекло так, словно за ним крутили кино, которое он давно хотел посмотреть. Дэмион вернул наушник в ухо и снова закрыл глаза.

Прошло, наверное, около часа, как автобус заскрипел и встал. Водитель открыл дверь, и я сразу почувствовал ауру старого разлома С-ранга.

Воздух стал плотнее, словно кто-то набил салон слоем ваты между мной и миром. В ушах глухо стукнуло один раз, потом ещё. Небо, в прошлой жизни такие разломы для меня были лишь лёгкой разминкой, а сейчас — смертельная опасность. Самое смешное, что Кайзер своими действиями мне очень помог. Пока остальные шесть групп проходят инициацию, у меня будет возможность медитировать и готовиться к тому, что будет на той стороне.

Один из Е-ранговых сделал шаг со ступенек автобуса и тут же рухнул, когда его накрыл очередной выплеск разлома. Сказать, что мне стало хреново, — это не сказать ничего. Я просто ощущал, как ядро наполняется этой свободной силой и как эта сила грозит разорвать меня изнутри.

Мне стало откровенно жаль остальных Е-ранговых. Эти дети не знают, как перенаправить излишки энергии себе на пользу, и теперь эти волны будут давить на них всё сильнее и сильнее, а как только они перейдут границу разлома, станет ещё хуже.

Первым делом я направил избыток энергии на восстановление собственного тела: убирать микротравмы в мышцах, вычищать токсины. Какое счастье, что я не стал есть, иначе буквально через полчаса я бы начал блевать дальше, чем вижу.

Холодный ветерок обдувал моё лицо, а я неотрывно смотрел на висящую в воздухе чёрную кляксу метров пяти в диаметре. По её краю шёл бледный пар, как зимой над прорубью. Земля вокруг была сухая и лысая, без единой травинки.

У края воронки стоял человек. Невысокий, плотный, в боевом плаще без знаков различия. Лицо обветренное, как у егеря, шрам от подбородка к мочке уха. Возраст — за пятьдесят. Стоял спокойно, как человек, который много раз видел это место и каждый из этих раз вернулся живым.

— Все построились согласно спискам, — сказал он, и голос у него был ровный, как асфальт. Он говорил негромко, но без давления — у людей с таким голосом не переспрашивают. — Озвучиваю правила один раз. Я контролирую ситуацию здесь. Господин Эрик, — он указал куда-то в бок, и, повернув голову, я впервые увидел стража. Тяжёлый экзоскелет с закреплённой автоматической пушкой такого калибра, что выстрел разнесёт тварь С-ранга просто в клочья. От него просто фонило запредельным количеством артефактных изменений. Клянусь Небом, один из моих старых друзей отдал бы руку и глаз за полчаса наедине с таким доспехом. Будь такие у нас, то никакие бы твари не могли даже думать, что земли империи могут быть атакованы.

— Господин Эрик, как вы видите, страж, и его задача — охранять этот разлом на случай неприятностей. Мистер Хант уже внутри, как и мистер Андерсен. Они контролируют вход и выход в разлом. Каждый, кто заходит внутрь, получает метку, что начал инициацию. Её результаты записывает мистер Хант. Всё ясно?

Мы синхронно кивнули.

— Я веду первую группу, остальных принимают там. Потом я выхожу и жду следующих. Никаких разговоров между группами. Никакой импровизации. Перед входом — последняя проверка по списку. Начали, детишки…