Олег Алексеевич Асатьев, глава российской дипломатической миссии, ненавидел две вещи: растворимый кофе и переговоры, которые шли не по его сценарию. Сейчас в пластиковом стаканчике остывала та самая страшная бурда, а в соседнем кабинете рушилась выстраиваемая им стратегия.

Дипломат плеснул в стакан щедрую порцию армянского коньяка из плоской фляжки, сделал глоток и поморщился. Алкоголь обжег горло, но раздражение никуда не делось. Асатьев расслабил узел дорогого галстука и тяжело опустился в кресло перед мониторами.

Он отправил к этим хвостатым аборигенам своего самого адекватного и прожженного зама. План казался железобетонным: пара красивых речей о взаимовыгодном сотрудничестве, обещания защиты, демонстрация пары технологичных побрякушек — и аборигены должны были поплыть, соглашаясь на кабальные условия добычи ресурсов. Классическая схема «стеклянные бусы в обмен на золото».

Реальность отвесила российской дипломатии звонкую оплеуху.

Старая карга Ил'да, рулившая процессом с той стороны, оказалась не просто смышленой. Она оказалась до тошноты въедливой. Асатьев поймал себя на мысли, что испытывает к этой морщинистой ведьме с посохом неподдельное уважение. Стеклянные бусы? Ил'да смотрела на холеных московских чиновников в костюмах как на удобрение для своих гигантских деревьев. Она перебивала, задавала неудобные вопросы, требовала конкретики по логистике и гарантиям, а на любые расплывчатые формулировки отвечала таким презрительным фырканьем и интересными словесными оборотами, от которых у переводчиков горели уши. Половину гражданских переговорщиков она, казалось, вообще была готова забрать себе в халдеи просто так, ради забавы.

И этот Корнев, черт бы его побрал.

Вроде обычный армейский капитан. Пехота, пусть и разведчик. Но геморроя из-за него становилось всё больше с каждым часом. Капитана прямо посреди первого раунда вызвали в штаб бригады по «очень срочной полевой задаче». И как только за Корневым закрылась дверь, Ил'да сухо сообщила, что ей абсолютно неинтересно слушать сказки про взаимные выгоды от людей, не имеющих реального веса. Единственный человек, чье слово для нее чего-то стоило, покинул помещение. Переговоры мгновенно забуксовали.

Хорошо хоть технически всё работало гладко. Аналитики сварганили почти синхронный перевод с латыни за счет цифровых алгоритмов, а за тонированным стеклом сидела парочка профильных психологов-физиогномистов, пытающихся «считать» старушку по микровыражениям лица и движениям хвоста.

— Ну и как успехи? — Асатьев нажал кнопку связи с аналитиками.

— Никак, Олег Алексеевич, — уныло отозвался динамик. — Старушке только в покер играть на мировые бюджеты. Эмоции под полным контролем. Выдает только то, что хочет показать.

Асатьев мрачно допил кофе с коньяком.

Дверь в мониторную открылась совершенно бесшумно. Третьяков, в данной операции майор ФСБ, появился, как всегда, из ниоткуда. Казалось, даже скрипучие половицы во временном штабном модуле осознавали, кто именно по ним идет, и предпочитали помалкивать.

— Олег Алексеевич, — официально, с легкой иронией произнес Третьяков, присаживаясь на край пустого стола. — Как успехи на дипломатическом фронте? Расширяем горизонты Федерации? Уже два раунда с любителями красных плащей.

— Кончай этот спектакль, — сморщился Асатьев, отбрасывая пустой стаканчик в мусорную корзину. — Лучше скажи мне, особист хренов, почему к какому-то замурзанному пехотному капитану почтения больше, чем к генералам с очень большими звездами на погонах? Мои люди там краснеют, пытаясь удержать диалог, а эта кошка старая смотрит только на пустой стул Корнева.

— Потому что им плевать на звезды, Олег, — спокойно ответил майор, доставая портсигар и крутя его в пальцах. — Они меряют власть не диаметром погон, а пролитой кровью. А Корнев отметился в том лесу знатно. Он их не просто спас, он с ними в одном лесу горел, как мы тогда…

— И всё? Это всё, что ты можешь мне сказать⁈ — рыкнул Асатьев, подаваясь вперед. Дипломатическая выдержка давала сбой. — Накинь на своего героя поводок! Пусть сидит за столом и вещает как радио, строго по утвержденной бумажке. Мне нужен результат, а не его личный фан-клуб среди аборигенов!

Третьяков выдержал тяжелый взгляд чиновника. Лицо майора затвердело.

— Он не станет изображать ручную собачонку, Олег. И по бумажке читать не будет. Если я на него надавлю, он просто пошлет нас всех и уйдет в лес. А местные уйдут за ним.

— Я не понял, у кого из вас контузия? У тебя или у Корнева? — язвительно уточнил Асатьев. — Ты здесь для того, чтобы обеспечивать государственные интересы. В конце концов, у тебя в распоряжении есть еще два носителя. Два ходячих «ключа»! Убери капитана, отправь его подальше, в глубокий рейд, чтобы вернулся недели через три. Или вообще…

Асатьев не закончил фразу, но повисшая пауза была красноречивее любых слов.

— Олег, — устало, как неразумному ребенку, сказал майор. — Всё очень сложно.

— Это ты Верховному объяснишь при личной встрече, почему мы теряем сверх перспективный регион из-за упрямства одного старлея-переростка, — отрезал Асатьев.

— Не могу я его убрать! — Третьяков раздраженно хлопнул ладонью по столу. Портсигар звякнул о пластик. — Буквально десять минут назад слова Корнева о том, что мои штатные «ключики» ни хрена не могут, приобрели абсолютно конкретные, технические очертания.

Асатьев нахмурился, его гнев сменился профессиональным интересом.

— Поясни.

Третьяков оглянулся на закрытую дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто, и чуть наклонился к дипломату.

— Есть градация. Иерархия не только у самих Врат, но и у тех, кто ими управляет. Система порталов соизволила, наконец, указать место в этой пищевой цепочке двух моих парней, которых мы нашли. Знаешь, где их место? Ниже только донный ил, хоть обос…

— А Корнев? — спросил Асатьев, подаваясь навстречу.

— А вот это хороший вопрос, — кивнул Третьяков. — Система послала почти все запросы от моих гавриков лесом. Консоль выдала сообщение, что в данный момент аркой управляет оператор с гораздо более высоким приоритетом. Понимаешь, Олег? У Корнева, возможно, админские права. Ему даже никакие особые блоки ставить не надо, система сама подстраивается именно под него.

Майор поднялся и прошелся по тесной комнате.

— Плюс добавь в личную копилку капитана то, что он бесплатно, рискуя своей задницей, вывел несколько сотен мелких кошаков через небольшую арку. Он подставился сам и всю роту, чтобы спасти детей, и в итоге оказался на больничной койке с тяжелой контузией. Аборигены это не забыли, и вряд ли забудут в ближайшее время. Для них он теперь почти идол. И мы не можем его убрать. Если Корнев исчезнет, Ил'да свернет переговоры, я в этом уверен на все сто!

Асатьев потер виски. Головная боль усилилась.

— А те самые триста дней?

— Никуда не делись, — мрачно ответил Третьяков. — Часики тикают. И нам нужен Корнев, так что придется тебе, Олег Алексеевич, учиться договариваться не только с кошаками, но и с моим капитаном.

Асатьев откинулся на спинку кресла, продолжая массировать переносицу. Информация Третьякова ломала многие схемы, но дипломат старой школы умел быстро перестраиваться под новые вводные. Если капитана нельзя убрать, значит, его нужно встроить в уравнение так, чтобы он приносил пользу, сам того не осознавая.

— Ладно, хрен с ним, с Корневым. Пусть сидит за столом и светит лицом, если им так надо, — вздохнул Третьяков. — Что удалось в целом узнать у хвостатых по границам? И что там по договорняку с Римом? Мы ведь сегодня и с ними общались.

Третьяков подошел к автомату с водой, налил себе полный стакан и выпил залпом.

— Кошаки примерно обрисовали свои территории, — начал дипломат, выводя на один из мониторов наспех составленную аналитиками карту. По экрану змеились кривые линии предполагаемых границ. — Грубо говоря, это все лесные массивы в радиусе ста пятидесяти километров от того горящего мегаполиса, который штурмовали ушастые. И это только один узел! А таких городов-деревьев у них несколько, разбросанных по Великому Лесу. Сколько именно — старушка не уточнила, почему объяснять не надо.

— То есть численность населения приличная, и контролируемая площадь огромная, — подытожил майор, рассматривая зеленые пятна на экране. — А чего их тогда до сих пор не помножили на ноль римляне?

— Здесь сыграли факторы географии и местной специфики, — Асатьев ткнул лазерной указкой в экран. — Тупо далеко от основных имперских провинций. Плюс в этом лесу, судя по тонким намекам хвостатых и откровенно кислой роже главы дипмиссии Рима, легионы чувствуют себя крайне тяжко. И формулировка «живой лес» в данном разрезе должен восприниматься совсем иначе. В общем, имелся вооруженный нейтралитет, до тех пор, пока не пришли малораны со своими драконами.

Асатьев криво усмехнулся.

— Но, как мы поняли, тех аборигенов, кто находился в орбите основных земель Рима, либо насильно ассимилировали, либо просто вырезали. У них, кстати, в Империи свои ушастые имеются, сильванами кличут. Но Ил'да ясно дала понять, что никаких родственных связей с малоранами у них нет. Сильваны — такие же местные, и от экспансии малоран им досталось не меньше, чем людям.

— Познавательно, — хмыкнул Третьяков. — А чем поделился Рим? Они вроде тоже привезли карты.

— О, они молодцы! — дипломат искренне расхохотался. — Это классика. Нам с барского плеча пожаловали земли, которые Риму точно не принадлежат, и которые де-факто достались нам по праву военного трофея после зачистки прорыва. Не знаю, как Михалыч не заржал в голос, сидя сбоку от меня. Но этот толстый хмырь всё понял без слов.

Асатьев переключился на другой файл. Появилась новая карта, с аккуратными, выверенными границами, нарисованными римскими картографами.

— Потом они выкатили вот это. Ил'да, когда увидела копию этой карты, откровенно поржала. Да и остальные хвостатые смотрели на эти римские пунктиры снисходительно. Римляне на серьезных щах втирают нам, что кошаков в лесах мало, они серьезно разобщены, воюют друг с другом и живут чуть ли не в каменном веке. Идеальная территория для совместной «цивилизаторской» миссии.

— Но мы-то видели своими глазами некислый многоярусный город с лифтами и магической защитой, — заметил майор.

— Именно. Причем наши яйцеголовые за тонированным стеклом утверждают, что половина римской делегации в свои же сказки искренне верит, — Асатьев покачал головой. — Они реально считают кошаков дикарями с копьями. Информационный пузырь Империи работает отлично.

Третьяков присел обратно на край стола, постукивая пальцами по пластику.

— Там была странная девчонка, — вдруг сказал особист, меняя тему. — В составе римской делегации. Заметил?

— Да, мы тоже пока не поняли, на хрена ее притащили, — кивнул Асатьев, нахмурившись. — И это сильно настораживает. На походную жену сенатора или наложницу не тянет. Тех бы оставили, как остальных слуг, в гостевых номерах. Плюс парни говорят, одета она явно не бедно. «Золото-брильянты» тоже на месте, при этом не броско, как у сороки, а со вкусом. Точно аристократка.

— А еще периодически на камерах нашего внутреннего наблюдения видна характерная рябь вокруг нее, — добавил майор.

— Маг? — Асатьев подобрался.

— Уверен в этом, причем сильный. Такие же амплитудные показатели фиксировали камеры бойцов Корнева во время боя с элитой малоранов.

— Возможно, скрытый охранник из аристократов? — предположил дипломат, потирая подбородок. — Телохранитель высшего ранга. Даст сенатору Крассу последний шанс свалить, если мы решим уложить всю их делегацию в гробы прямо за столом переговоров.

— Очень сомнительно, — Третьяков замотал головой. — Для охранника она держится слишком независимо. Да и Красс на нее иногда косится с опаской. Как-то всё это странно. А спросить напрямую, сам понимаешь, не комильфо. Дипломатический этикет.

— Тоже верно, — вздохнул Асатьев, поднимаясь с кресла. Он выглядел измотанным. — Ладно, пойду отдохну пару часов. Завтра утром снова общаться с этими хитрожопыми римлянами. Попытаемся аккуратно прощупать почву насчет девчонки.

— Доброй ночи, Олег Алексеевич. Я зайду завтра. Хочу посмотреть своими глазами на эту барышню в плаще. Уж больно она меня заинтересовала, — Третьяков попрощался и бесшумно растворился в коридоре.

Следующее утро началось для Третьякова не с кофе.

Майор бодрым шагом направлялся в помещение мониторинга, рассчитывая увидеть подготовку ко второму раунду переговоров. Но еще на подходе он заметил Асатьева. Глава дипломатической миссии стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене, и курил сигарету прямо под знаком «Курение строго запрещено». Лицо у Олега Алексеевича было бледного цвета.

— Ты чего такой грустный, Олег? — тихо спросил Третьяков, подходя ближе и перехватывая сигарету из пальцев дипломата. Сделал затяжку. — Умер кто-то?

— Прикинь, — мрачно, без всяких предисловий ответил Асатьев, глядя в никуда. — Вчерашняя тихая девочка в плаще теперь ведет переговоры. А все остальные члены римской делегации, включая того самого сенатора Красса, перед ней на цирлах скачут. В рот заглядывают и боятся лишний раз вздохнуть без разрешения.

Третьяков поперхнулся дымом. Он быстро переварил услышанное, сопоставляя вчерашние данные с новой реальностью.

— С чего вдруг такая рокировка? — откашлявшись, спросил майор. — Это же охренеть какой поворот в миссии?

— Хуже, — Асатьев раздавил окурок о бетонный пол. — Она достала из кармана перстень с императорским орлом. Она дочь местного Императора Третьего Рима. Принцесса Валерия, и деваха полностью взяла контроль над процессом.

Дипломат поднял на особиста тяжелый взгляд, в котором читалась откровенная паника перед крушением всех выстроенных схем.

— А самое грустное в этой истории, Илья, знаешь что?

— Удиви.

— Она остановила процесс согласования протоколов. И требует Корнева за стол переговоров с нашей стороны. Лично! Сказала, что с говорящими головами, — Асатьев ткнул пальцем себя в грудь, — она обсуждать судьбу региона не намерена. Ей нужен Барон.

Личный кабинет капитана Корнева представлял собой отгороженный кусок пространства в самом дальнем и темном углу быстровозводимой модульной казармы. До звания полноценного штабного помещения этот пенал недотягивал по всем статьям. Четыре стены из сэндвич-панелей, железный стол, списанный откуда-то из тыловых запасов, пара стульев и металлический сейф для документов. Из удобств — гудящий под потолком кондиционер да розетка. Но сам факт наличия персонального угла, где можно было закрыть дверь и не видеть никого хотя бы десять минут, радовал неимоверно.

Правда, сегодня уединение отменялось.

Перед столом, занимая собой добрую треть свободного пространства, возвышался Константин Асташко, он же Гвоздь. Здоровяк переминался с ноги на ногу, его массивная фигура даже без броника буквально нависала над сидящим капитаном. Лицо Гвоздя выражало глубочайшую, почти детскую обиду, смешанную с тихой паникой.

— Товарищ капитан… Леха, ну ты сам подумай, — басил пулеметчик, — Какой из меня, к чертям собачьим, командир взвода? У меня лапки! Я пулеметчик. Мое дело — сектор держать и ленты менять. Я с «Печенегом» сплю. А ты мне личный состав на шею вешаешь. Это же бумажки, графики, ответственность за каждого долботряса!

Корнев, не поднимая головы, перевернул страницу в тонкой картонной папке с личным делом.

— Вышка есть, Костя? — радостно поинтересовался капитан, хотя и так знал, что есть.

— Есть, — угрюмо буркнул Гвоздь. — Техническая. Политех заканчивал. Инженер-технолог по металлообработке. И че? Как мне сопромат поможет рапорта на списание разбитой оптики писать?

— Отлично поможет. Технарь, значит, башка работает системно. Значит, дебет с кредитом сведешь и взводное имущество не пропьешь просто так, а строго по описи — Корнев закрыл папку и, наконец, посмотрел на подчиненного. Взгляд у капитана был тяжелый, не терпящий возражений. — Ситуация простая. У меня минус двенадцать человек. Двенадцать двухсотых, Костя. Взводного выбило. Из опытных сержантов половина в госпитале с ожогами и осколочными. Мне нужны люди на командные должности из тех, кто уже нюхал местную магию в самых неожиданных местах. Из тех, кто не обосрется, когда из кустов вылезет не бородатый бармалей с калашом, а трехметровый кот с тесаком или ушастый хрен с огненным шаром.

Гвоздь тяжело вздохнул, понимая, что капитан прав, но сдаваться не хотел.

— Да я нитакуся для штабной работы! Я не умею строевым шагом ходить и бирки на тумбочках проверять. Меня пацаны засмеют.

— Бирки старшина проверит, — отрезал Корнев. — А пацаны тебя не засмеют, потому что ты им шкуры спасал, когда стоял в полный рост под аркой и заливал ушастых свинцом. Авторитет у тебя есть. А бумажки… Я уже сгонял к комбригу. Полковник без лишних вопросов подмахнул все, что надо. Ты официально зачислен на ускоренные курсы по программе обучения офицеров в составе специальной учебной группы. Лейтенантские погоны получишь позже, а должность принимаешь прямо сейчас. Приказ подписан. Вопросы?

Гвоздь насупился, его широкая челюсть дернулась. Он прекрасно понимал, что спорить с приказом бессмысленно, особенно здесь, за ленточкой Врат, где законы мирного времени работали через раз и то спасибо…

— Никак нет. Разрешите идти принимать взвод, товарищ капитан?

— Иди, Костя. И не ной. Втягивайся, — Корнев чуть смягчил тон. — Нам еще этих салаг обкатывать.

Как только Гвоздь, громко топая ботинками, вышел в коридор, в кабинет скользнул Леший. Лейтенант Комаров выглядел помятым, левая рука всё еще покоилась в поддерживающей повязке, но двигался он привычно бесшумно. В здоровой руке он держал стопку тонких папок.

— Слышал, как Костян страдал, — усмехнулся Леший, кидая папки на железный стол. — Как девственница перед первой брачной ночью. Ничего, втянется. Куда он денется с подводной лодки.

— Принял пополнение? — Корнев кивнул на стопку дел.

— Принял. Двенадцать маленьких розовых поросят, как заказывали, — Леший присел на освободившийся стул, вытянув гудящие ноги. — Сборная солянка. Есть парочка с боевым опытом с других направлений. Остальные — контрактники из частей постоянной готовности, но местной специфики не знают от слова совсем. Считают, что едут в обычную горячую точку.

— Настроил всех на правильную волну?

— Обижаешь, командир, — лейтенант хищно осклабился. — Собрал всех в курилке. Без лишних соплей объяснил, что двенадцать пустых коек в казарме — это не ротация, а груз двести. Показал парням записи с коптеров. Те самые, где малораны нашими БТРами в футбол играют, а дракон платформы жжет вместе с кошаками.

— И как реакция?

— Двое побледнели, один пошел блевать за угол. Нормальная реакция, — философски пожал плечами Леший. — Главное, иллюзии испарились моментально. Завтра гоню всех на полигон. Будем учиться стрелять не по ростовым мишеням, а по маневрирующим целям, и объяснять, как уходить из-под площадных заклинаний. Мля… До сих не верю, что произношу это вслух и серьезно.

Корнев кивнул. Рутина. Армейская рутина, помноженная на дикий сюрреализм жизни на другой планете. Выживание здесь зависело не от уставов, а от умения быстро адаптироваться. Ушастые маги плевать хотели на Женевскую конвенцию. Капитан потянулся к пачкам личных дел, намереваясь изучить, кого именно прислали им на замену павшим, но не успел.

Дверь в кабинет распахнулась без стука.

На пороге возник Олег Алексеевич Асатьев. Глава российской дипломатической миссии выглядел так, словно его переехал асфальтоукладчик, а потом сдал назад. На нем был очень дорогой, сшитый на заказ итальянский костюм, который сейчас смотрелся здесь, среди бронежилетов и оружейной смазки, абсолютно чужеродно. Галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, лицо серого цвета, а под глазами залегли такие мешки, что в них можно было прятать контрабанду со всей Малой Арнаутской.

Асатьев не стал дожидаться приглашения. Он отодвинул Лешего, молча кивнув лейтенанту, и тяжело приземлился на свободный стул напротив капитана. Положил руки на стол, сцепил пальцы в замок и уставился на Корнева немигающим, мрачным взглядом.

Леший, мгновенно оценив обстановку и уровень напряжения, исходящий от дипломата, тихо хмыкнул, забрал папку со стола и бесшумно испарился в коридоре, плотно прикрыв за собой хлипкую дверь.

В кабинете повисла тяжелая тишина, только гудел кондиционер.

— Чем обязан, Олег Алексеевич? — первым нарушил молчание Корнев, откидываясь на спинку своего скрипучего кресла.

Дипломат продолжал буравить его взглядом.

— Вот скажи мне, демон, — голос Асатьева был тихим и вкрадчивым. — Кто тебя послал в мою жизнь? За какие грехи? Я тридцать лет на госслужбе. Я улаживал конфликты на Ближнем Востоке, я торговался с азиатами за каждую каплю нефти. Я хотел спокойно уйти на пенсию. На хорошую, обеспеченную пенсию. Красиво, широкими шагами, оставив после себя прочный договор о буферной зоне с местными аборигенами.

Он разжал пальцы и устало провел ладонью по лицу.

— А тут появляешься ты. Обычный пехотный капитан. И всё летит сам знаешь куда. Весь мой аккуратно выстроенный карточный домик рассыпается от одного твоего чиха.

— Я, пожалуй, промолчу, — усмехнулся капитан, не принимая наезд на свой счет. Гражданские вечно ищут виноватых там, где их нет.

— Готов послужить Родине? — внезапно, с резким переходом интонации поинтересовался Асатьев.

Корнев внутренне подобрался. Этот вопрос от чиновника такого ранга никогда не сулил ничего хорошего. Обычно после него предлагали прыгнуть грудью на амбразуру или подписаться на задание, из которого возвращаются вперед ногами.

— Что за вопрос, Олег Алексеевич? — капитан включил режим «лихой и придурковатый», выпрямив спину. Голос зазвучал по-уставному бодро. — Конечно, готов. Рота укомплектована, задачи ясны. Хоть сейчас в рейд.

— Не ерничай, Алексей, — Асатьев поморщился, словно от зубной боли. — Оставь свой армейский юмор для комбрига и проверяющих. Ситуация… кхм, серьезно изменилась. И изменилась она не на поле боя, а за столом переговоров.

Дипломат подался вперед, опираясь локтями на железный стол.

— Римляне хотят видеть тебя за тем самым столом переговоров с нашей стороны.

Корнев замер. На секунду ему показалось, что он ослышался.

— Римляне? Меня? — искренне возмутился капитан, подавшись навстречу. — А этим-то я чего плохого успел сделать⁈ Я их знать не знаю и видеть не видел, кроме как в прицел, когда они с ушастыми рубились! Моя зона ответственности — кошаки в лесу.

— Слишком ты засветился, златоглавый ты наш, — отеческим, почти ласковым тоном произнес Асатьев. — Придется отдуваться за родную дипломатию.

— Я военный, а не переговорщик! У меня словарный запас для общения с вероятным противником состоит из команд целеуказания и мата. Еще могу уточнить, где пусковые ракетные установки при помощи военно-допросного словарика, от деда остался.

— Или ты против? — Асатьев выжидающе посмотрел на капитана, вскинув бровь. Этот взгляд ясно говорил: приказ есть приказ, и если надо, его спустят через Генштаб за подписью министра.

Корнев лихорадочно соображал. В голове проносились варианты, как пропетлять огородами, сослаться на контузию, на необходимость вводить в строй пополнение, на срочные задачи периметра. Но он нутром чуял — за каждым углом этого огорода уже стоял дедок с двустволкой, заряженной крупной солью. Третьяков наверняка уже всё согласовал. Выбора не было.

— Что от меня требуется? — сдался капитан, тяжело выдохнув. Он потянулся к ящику стола, достал пачку сигарет, вопросительно посмотрел на дипломата. Асатьев кивнул. Корнев закурил прямо в кабинете, игнорируя датчик дыма, который давно заклеил скотчем.

— Я прочитал твое досье, Алексей, — дипломат заметно оживился, поняв, что сопротивление пока что сломлено. — Отличные характеристики. Образование истфак. Латынь знаешь, соображаешь быстро, аналитический склад ума. Уверен, ты справишься.

— Ближе к телу.

— Ничего такого криминального делать не надо, — Асатьев попытался изобразить обезоруживающую улыбку, но под скептическим взглядом разведчика она быстро сползла. — Никакой кабалы для местных, это прошлый век.

— Так-то я был на общении со старушкой Ил'дой, — напомнил Корнев, стряхивая пепел в пепельницу, сделанную из банки кофе. — Слышал, как вы ей предлагали стеклянные бусы в обмен на стратегические ресурсы. Или из-за контузии у меня глюки⁈

— Всё в прошлом! — махнул рукой дипломат, ничуть не смутившись. — Не прокатило, да особо никто и не надеялся. Прощупывали почву. Кошаки оказались зубастыми, мы перешли к плану «Б».

— Ну да, ну да, — на серьезных щах кивнул Корнев, не веря ни единому слову.

— Это всё лирика, Алексей. Давай перейдем к конкретике. Вот на чем стоит заострить тему, — Асатьев полез во внутренний карман пиджака и достал сложенный вчетверо лист бумаги. Развернул его и положил перед капитаном.

Это была не карта и не договор, а список тезисов, отпечатанный мелким шрифтом.

— Вы бы еще на туалетной бумаге шифровку накатали, — хмыкнул Корнев, разглядывая бумажку.

— Римская делегация преподнесла нам сюрприз. Огромный такой, с императорским гербом на пальце, — Асатьев постучал указательным пальцем по столу. — Девочка, которая сидела в углу и притворялась ветошью, оказалась принцессой, дочерью местного Императора Рима. Она взяла переговоры под свой личный контроль.

Корнев затянулся, пуская дым в потолок.

— И что ей нужно от простого пехотного капитана?

— Ты не простой пехотный капитан. Для них ты — да хрен его знает кто!!! — Асатьев криво усмехнулся. — Она не хочет говорить с нами, в открытую заявила, что считает нас торгашами. Как ты вписываешься в их систему координат, нам никто не соизволил объяснить.

— То есть, я должен прийти, сесть, нахмурить брови и играть роль тупого, но смертоносного голема?

— Почти, — дипломат кивнул. — Твоя задача для начала — присутствовать. Излучать уверенность и скрытую угрозу. Если она спросит — отвечать прямо, по-военному, без дипломатических виляний. Подтвердишь, что мы готовы обеспечивать безопасность здешнего края. Что наши силы способны перемалывать легионы малоранов.

Асатьев подался вперед, понизив голос.

— Римляне пытаются втянуть нас в свою войну. Явно хотят, чтобы мы стали щитом в этих лесах, пока любители бордовых плащей будут копить силы. Твоя задача, Алексей, дать понять принцессе, что мы не щит. Мы — меч. И этот меч они в свои руки не получат. Мы готовы к союзу, но на равных.

Корнев затушил сигарету. Ситуация вырисовывалась паршивая. Одно дело воевать с понятным врагом в лесу, другое — лезть в клубок политических интриг Империи, где каждое слово может обернуться предательством.

— Я понял вас, Олег Алексеевич. Буду изображать сурового русского медведя. Когда начало?

— Через час, — Асатьев поднялся, застегивая пиджак. — Приводи себя в порядок, капитан. Надень парадную форму, если она у тебя здесь имеется. Если нет — просто чистый комок. И не забудь свой фирменный, тяжелый взгляд. Принцесса ждет Барона, звучит как план. Постарайся ее не разочаровать.

— Вот возьми, — дипломат протянул капитану микронаушник, — если все пойдет не по плану, будем тебя корректировать на ходу.

Асатьев вышел из кабинета, оставив Корнева наедине со списком тезисов. Капитан пробежал глазами по тексту. Цифры, гарантии, зоны ответственности. Никакой лирики.

— Отпуск закончился, — вслух произнес Корнев, бросая бумагу на стол. — Добро пожаловать отсюда…