Гравий противно хрустел под мягкими подошвами сапог. Этот звук, монотонный и ритмичный, раздражал Эйрин едва ли не больше, чем едкий, незнакомый запах, которым здесь, казалось, пропитано всё вокруг.

— Какого черта я здесь забыла? — прошипела девушка, затравленно озираясь по сторонам. Ее рука привычно дернулась к спине, туда, где должны были висеть клинки, но нащупала лишь плотную ткань походной куртки. Оружие вежливо, но ультимативно попросили сдать еще на дальнем периметре.

— Портишь нервы окружающим. Пока, в основном, мне. Так что, солнышко мое, заткнись и шагай молча, — с обезоруживающей, совершенно беззаботной улыбкой ответила Ил'да.

Старейшина тяжело опиралась на свой резной посох. Она делала это скорее по въевшейся привычке, нежели от реальной нужды. После того, как земные медики — угрюмые мужики с пропахшими спиртом руками — вкололи ей несколько коктейлей из своих прозрачных пузырьков и прогнали через гудящий белый аппарат, Ил'де откровенно хотелось бегать. Сила, которую магия распада едва не выпила до дна, вернулась. Кровь снова горячо бежала по венам. Старушка чувствовала себя лет на сорок моложе, и это пугало ее саму, хотя виду она, естественно, не подавала.

Идущая чуть позади Лисея вообще светилась от счастья. Мелкая оторва пружинила на каждом шагу, с любопытством суя нос во все щели. То, что пару дней назад она висела на дереве с пробитой грудной клеткой, казалось дурным сном. Чудодейственная мазь земноводных, как прозвали кошаки мазь Ланцета, вкупе с их собственной ускоренной регенерацией, стянули рану, оставив лишь уродливый розовый рубец. А когда по лагерю разнесся слух, как именно Леший — ее личный огромный и мрачный чужак — забивал голыми руками того лучника, Лисея и вовсе расцвела. Сейчас ее отправили обратно в город с депешами, но перед этим разрешили поглазеть на лагерь пришельцев в составе свиты.

— И все же, — не унималась Эйрин, хмуро косясь на проходящий мимо патруль «зеленых» в тяжелой броне и шлемах-сферах. Бойцы мазнули по хвостатым равнодушными взглядами и пошли дальше. — Почему именно я? Обычно вы не жалуете меня честью сопровождать Совет в охране. Тем более без оружия. Я чувствую себя голой.

— А почему бы и да? — всё так же беззаботно бросила через плечо Ил'да. В ее желтых глазах плясали смешинки.

— Это не ответ, — Эйрин упрямо вздернула подбородок.

Ил'да резко остановилась. Посох глухо стукнул о плотно укатанный грунт. Тон старейшины изменился мгновенно, из него ушла всякая игривость, осталась только сталь.

— Не беси меня, дорогуша.

Эйрин тут же инстинктивно прижала уши, но взгляда не отвела. Ее глаза метали молнии.

— Я должна быть в дальнем патруле, — глухо пробурчала девушка, сжимая кулаки. — Я должна выслеживать тех малоранов, что ушли за реку. Я должна мстить за убитых сестер, а не шататься по лагерю этих «зеленых» в качестве экзотической зверушки на поводке.

— Вот и смотри во все глаза, — резко, как топором отрубила старейшина. — Бегать по лесу, как угорелая, ты всегда успеешь. Твои клинки от тебя не уйдут. А то, что ты увидишь здесь сегодня, важнее десятка мертвых ушастых. Оглянись, девочка. И подумай.

Эйрин, смирившись со своей участью, наконец начала по-настоящему рассматривать то, что происходило вокруг.

Военный лагерь «зеленых» поражал. И не столько размерами, хотя он раскинулся на огромной вырубке, сопоставимой с небольшим городом, сколько своей чудовищной, геометрически выверенной правильностью. Никакого хаоса, никакого органичного вплетения в природу, к которому привыкли хвостатые.

Ровные, как по линейке прочерченные квадраты жилых домов. Прямые, засыпанные щебнем и утрамбованные тяжелыми катками дороги. Высокие заборы с мотками колючей проволоки, от одного вида которой чесалась кожа. И патрули. Они были на каждом углу. Двигались синхронно, не переговаривались, постоянно сканировали сектора. Эйрин, будучи профессиональным воином, с холодным расчетом прикинула свои шансы. Пробраться незамеченной в эти закрытые, отдающие глухим металлом помещения, миновать вышки с турелями, даже ей было бы откровенно сложно. Почти невозможно без магии полного сокрытия, и то не факт, что поможет. А местные, как она уже знала, магию не использовали. У них было что-то другое…

Молодой лейтенант, приставленный к ним в качестве местного сопровождающего, тощий паренек, кое-как изъясняющийся на ломаной латыни, замахал руками, останавливая делегацию на обочине. Вся компания остановилась как вкопанная. Земля под ногами мелко задрожала.

Из-за угла длинного ангара, окутанная сизым дизельным выхлопом, выползла колонна техники. Впереди шли уже знакомые им железные коробки на колесах, но за ними двигалось нечто иное. Два танка Т-80М медленно катились к выезду с базы. Эйрин забыла, как дышать. Все до единого хвостатые, включая Ил'ду, провожали эти машины серьезным, цепким взглядом. Кошаки впервые видели тяжелую гусеничную технику вживую.

Длинный, хищный ствол гладкоствольной пушки, обвешанная блоками динамической защиты плоская башня, низкий силуэт. От машины веяло неприкрытой угрозой, что инстинкты вопили: беги и прячься. Сомнений не было ни у кого. Даже далекий от военного дела разум понял бы суть. Эта машина создана не просто для войны. Она создана для того, чтобы вклиниваться в монолитный вражеский строй, ломать укрепления в пыль и перемалывать пехоту, не замечая сопротивления. Оживший, рычащий кусок металла, против которого обычные мечи и копья — просто зубочистки.

Когда танки проехали, оставив после себя облако пыли, лейтенант-сопровождающий выдохнул и махнул рукой, приглашая следовать дальше. Вскоре они подошли к большой, приземистой постройке. Возле входа стояли два внедорожника и суетилась целая толпа людей в костюмах.

Эйрин вдруг всё поняла, пазл в голове сложился окончательно. Она посмотрела на спину Ил'ды, и ее глаза сузились.

— Так вот зачем я здесь, — злобно, сквозь стиснутые зубы произнесла девушка, нагоняя старейшину. — Вы просто хотите поиграть на нервах этого… этого их командира! Используете меня как приманку!

Ил'да даже не обернулась. Делегация свернула на дорожку возле строения.

Алексей Корнев стоял у дверей, заложив руки за спину. На нем была свежая, выглаженная форма, но лицо всё еще носило следы усталости.

К'Варр, шагавший в авангарде хвостатой делегации, радостно оскалился, завидев знакомое лицо. Огромный мечник ускорил шаг. Подойдя ближе, он протянул свою ручищу. Корнев не задумываясь ответил крепким рукопожатием. Они не сказали друг другу ни слова, но в этом жесте было больше понимания, чем в часах дипломатического трепа.

Затем Корнев отпустил руку воина. Капитан развернулся к подошедшим старейшинам. Затем выпрямился, щелкнул каблуками берцев, вытянувшись по стойке смирно, и четко отдал воинское приветствие, приложив руку к козырьку кепки.

В ответ произошло то, от чего вытянулись лица у стоявших неподалеку дипломатов. Пятеро старейшин Совета, включая надменную Ил'ду, синхронно, с глубоким уважением поклонились русскому капитану. Это не был кивок вежливости. Это был поклон равных равному, а может, и признание превосходства.

— Рад видеть вас в добром здравии, Ил'да, — спокойно, на чистом языке местных произнес Корнев, опуская руку. На лице капитана играла вежливая полуулыбка.

Его взгляд скользнул по делегации, фиксируя состав. И тут их глаза встретились.

Эйрин стояла во втором ряду, прямо за правым плечом К'Варра. Девушка не отводила взгляда, вперив в капитана свой тяжелый взор. Она ждала реакции. Ждала, что мужчина дернется.

Глаза Корнева на мгновение остановились на лице Эйрин. Зрачки капитана едва заметно расширились. Внутри него в эту долю секунды оборвался трос, удерживающий тяжелый бетонный блок воспоминаний.

Но на лице русского офицера не дрогнул ни один мускул. Корнев сохранил абсолютно нейтральное, каменное выражение лица. Алексей моргнул, и его взгляд скользнул дальше, словно девушка была пустым местом, элементом пейзажа.

Эйрин скрипнула зубами.

— Прошу внутрь, уважаемые гости, — капитан сделал приглашающий жест рукой в сторону открытых дверей модульного здания. — Переговоры скоро начнутся.

Сопровождение, включая разочарованную Эйрин и довольного К'Варра, вежливо оттеснили в просторную комнату ожидания. Там гудел кондиционер, стояли мягкие диваны, а на столах были расставлены тарелки с нарезкой, термосы с горячим чаем и кофе.

Пятерых старейшин Корнев лично провел по коридору к тяжелым, звукоизолированным дверям конференц-зала.

— Ну что ж, — предвкушающе пробормотала старушка, облизнув сухие губы. — Это будет очень интересно. Посмотрим, насколько твердо их слово на самом деле…

* * *

Валерия молча стояла подле широкого окна. Холодное стекло приятно холодило лоб. Принцесса Третьего Рима смотрела пустым, отстраненным взглядом на проносящиеся внизу машины. Тяжелые грузовики, юркие легковые автомобили, ощетинившиеся пулеметами броневики, все они были выкрашены в тот самый, уже ставший привычным, матово-зеленый цвет.

По крайней мере, так могло казаться со стороны любому, кто плохо знал характер и повадки младшей дочери Императора.

Большая часть участников римской дипломатической миссии, собравшейся сейчас в просторной переговорной на втором этаже российского штабного комплекса, относилась к ней именно так — как к вынужденному, капризному балласту. Ее присутствие просто терпели.

И, хвала богам, принцесса пока не давала поводов для конфликтов. Девушка не лезла куда ни попадя со своим мнением, не требовала особых почестей и вообще, в первом раунде переговоров, который длился какие-то три часа, не проронила ни единого слова. Она просто сидела в углу, плотно закутавшись в свой темный плащ, и с удовольствием пила странный, горький черный напиток, который местные называли «кофе».

Но само ее присутствие нервировало главу дипмиссии, сенатора Красса. Старый, грузный интриган, привыкший решать вопросы в кулуарах с помощью подкупа и шантажа, был просто поставлен перед фактом перед самым выездом: член императорской фамилии проследует с ними. Император не объяснял причин. Он приказал, и точка.

Сенатор был бы согласен на кого угодно. На Луция, с которым можно было договориться о распиле поставок. На Гая, которого легко было отвлечь обещаниями военной славы. Но только не на младшую. Валерия не обладала качествами хитрого управленца, она презирала подковерные игры, и выгодных связей за время путешествия с ней не построишь. Она была прямым клинком в комнате, полной шелковых удавок.

Отношение к Валерии среди дипломатов было практически снисходительным. Ведь принцесса в пути задавала элементарные, почти детские вопросы. Сенатору приходилось откровенно разжевывать ту или иную позицию Рима. Это вызывало у большинства его свиты скрытые, брезгливые усмешки.

Правда, рассмеяться принцессе в лицо никто так и не решился. Сплетни о том, как она одним ударом переломала челюсть родному брату Марку, дошли до каждого. Все понимали: нрав у этой светловолосой девчонки покруче, чем у самых отбитых легионеров-ветеранов.

Красс поправил тяжелую золотую цепь на шее и скользнул взглядом по Валерии. Принцесса всё так же стояла у окна. Но сейчас глава миссии заметил один очень неприятный для себя факт.

Девушка небрежным, почти механическим движением достала из небольшой кожаной сумки на поясе тяжелую печатку. Огромное кольцо, украшенное имперским орлом, вырезанным на кроваво-красном рубине. Сейчас Валерия медленно, задумчиво крутила его в тонких пальцах, не отрывая взгляда от улицы.

Сенатор похолодел. Он прекрасно знал, что это за вещь. Это был не просто символ статуса. Это был личный перстень Императора.

Как только девчонка наденет это массивное украшение на палец, полномочия всех без исключения членов миссии, включая самого Красса, резко скатятся в пропасть. Слово Валерии станет словом самого Тита Валерия Севера. И тогда можно будет смело забыть о тех «маленьких нюансах», которые Красс и группа поддерживающих его патрициев желали добавить в соглашения, о скрытых концессиях, которые должны были поправить их политическое положение чуть позже или пополнить личную казну.

Красс натянул на лицо самую благостную, отеческую улыбку и мягким шагом приблизился к окну.

— Что-то не так, Ваше Высочество? — осторожно, почти вкрадчиво спросил глава миссии, останавливаясь в шаге от нее. — Вас утомили эти бесконечные споры?

Валерия не повернула головы. Ее палец продолжал поглаживать холодный рубин.

— Мы не с теми ведем переговоры, сенатор, — тихо, но так, что у Красса мороз пробежал по коже, ответила принцесса.

— Откуда такая уверенность? — напрягшись, спросил Красс. — Глава их делегации, этот господин Асатьев, явно облечен властью. Больше фактически никто не говорил.

— Смотрите вон туда.

Принцесса аккуратно, кончиком пальца указала на внутренний двор комплекса. Красс проследил за ее жестом. Внизу, по залитому солнцем бетону, шагала группа кошаков, покидающая соседнее административное здание.

— Вот сейчас, — прошептала Валерия.

Сенатор не стал сбрасывать чуйку воительницы со счетов. Он подошел ближе к стеклу, внимательно следя за делегацией хвостатых.

— Старая карга, — хмыкнул сенатор, без труда узнав Ил'ду, опирающуюся на посох. Разведка Рима работала исправно. — Хвостатые серьезно подошли к переговорам, раз притащили главу Большого Совета. Но что в этом такого?

— Нет, — мотнула светлой гривой девушка. — Смотрим дальше.

Следом за группой хвостатых на крыльцо вышли «зеленые». Красс прищурился. Часть из них он знал — это были те самые люди в строгих костюмах, что сидели с ними за столом. Но таких было от силы треть. Остальные — совершенно новые лица. Люди в военной форме, с папками в руках.

— Интересно, — хмыкнул про себя сенатор, лихорадочно анализируя картинку. — Почти полное разделение переговорщиков. Одни общаются с нами, другие с кошаками. Только зачем делить потоки? Хотят сыграть на противоречиях?

Принцесса подалась вперед, почти прижавшись носом к стеклу, явно ожидая развязки. И провожающие «зеленые» не разочаровали.

Ил'да, эта старая, высокомерная ведьма, которая, по слухам, ни перед кем не гнула спину, остановилась. Она коротко, суховато кивнула тем самым людям в костюмах, большому начальству пришельцев. А затем вся группа хвостатых старейшин почти синхронно повернулась.

Они поклонились. Глубоко, с явным, неподдельным уважением. И поклонились они не престарелым чиновникам в галстуках.

Они кланялись молодому парню в обычной камуфляжной форме, который всё это время старался держаться чуть в стороне, отдельно от основной толпы. Выходило у него из рук вон плохо, его габариты и мрачная, тяжелая аура, висевшая над ним даже на расстоянии, выдавали в нем человека действия, а не бумажной работы. Парень ответил им коротким кивком.

— Вижу, — задумчиво, растягивая слова, произнес сенатор. — Что-то не вяжется этот молодой человек с общим руководством. Он стоит в тени.

— И я о том же, — кивнула Валерия, сжимая печатку в кулаке. — Вчера, когда мы только прибыли в этот город, я видела, как хвостатые проходили через пункт пропуска. Именно он встречал их. А эта ваша Ил'да прошла через Врата! А после, перед большой встречей, высказала ему такое же почтение. А его люди смотрели на него так, как легионеры смотрят на полководца, приносящего им победы. Не на чиновника. На вождя.

— Надо выяснить, кто он такой, — Красс пожевал губу. Это была серьезно неучтенная переменная, а он ненавидел неучтенные переменные.

— «Зеленые» могут уйти от ответа, Ваше Высочество, — заметил сенатор. — Они мастера плести словесные кружева. Скажут, что это начальник охраны или офицер протокола.

— Значит, мы на правильном пути, — холодно ответила Валерия.

Она медленно, торжественно подняла руку и надела золотой перстень с рубиновым орлом на указательный палец правой руки. Металл тускло блеснул.

Сенатор Красс непроизвольно склонил голову. Игры закончились.

— Будут уходить от ответа — задавайте вопрос в лоб, — приказала принцесса, поворачиваясь к сенатору. — Мы ничего не теряем. Они не меньше нас хотят этого союза, иначе не тратили бы время. Мне не нужны ширмы и говорящие головы в смешных костюмах.

Девушка требовательно ткнула пальцем в сторону окна, туда, где парень в камуфляже садился в бронированную машину.

— Он нужен за столом переговоров. Сделайте это, сенатор, иначе Император узнает, что толку от вас нет никакого…