Следующий день начался не с привычного урчания дизелей, а с тяжелого, ритмичного рокота, который накатывал с неба. Звук дробился о стволы Великого Древа и заставлял местных жителей в панике жаться к деревянным стенам своих жилищ.

В разрыв между исполинскими кронами медленно опускались два транспортных Ми-8. Вертолеты зависли над широкой расчищенной площадкой, подняв тучу пыли и древесной трухи. Пилоты ювелирно посадили тяжелые машины, колеса шасси мягко коснулись дощатого настила, который угрожающе скрипнул, но выдержал вес.

Корнев стоял в стороне, прикрывая глаза от летящего мусора. Рядом мрачной статуей возвышался Ланцет. Боковые створки ближайшего вертолета распахнулись. Оттуда выпрыгнули двое крепких парней.

— Грузим, живо! — рявкнул Ланцет, перекрывая свист турбин.

Троих ошпаренных ментальной магией бойцов выносили по одному. Лица ребят были бледными, рты полуоткрыты, глаза закатились. Никто не знал, какие необратимые изменения произошли в их мозгах после того, как оборвалась искусственная привязанность.

— Я накачал их химией под самую завязку, командир, — Ланцет подошел к капитану. — До госпиталя долетят, как бревна. А вот что с ними будут делать наши мозгоправы — хрен его знает. У нас протоколов лечения от магической шизофрении в справочниках нет.

Один из вертолетов оторвался от площадки и тяжело ушел вверх, быстро превратившись в темную точку на фоне светлеющего неба. День обещал быть тихим, но только не для Корнева.

В дальнем конце отведенного под казармы помещения громко и с выдумкой ругались Казанова и Смолин. Связист и командир взвода БПЛА напоминали двух бурлаков на Волге. Они тянули за собой тяжелую катушку с кабелем. С барского плеча большого начальства роте выделили воздушный ретранслятор дальней связи. Штука дорогая, капризная, но необходимая для прямого и устойчивого канала с бригадой в условиях гигантского леса.

— Я манал эти джунгли! — прохрипел Казанова, выпутывая ногу из узловатого корня. — Командир, скажи мне, почему мы тянем эту хрень на самую высокую ветку, а не эти пушистые спецназовцы? У них когти есть!

— Потому что это секретная аппаратура связи, Игорь, — Корнев подошел ближе, с интересом наблюдая за мучениями подчиненных. — А еще потому, что ты связист. Это твой прямой функционал.

— Мой функционал — кнопки нажимать и в микрофон вещать! — огрызнулся Казанова, сдирая с лица паутину. — А тут натуральный промышленный альпинизм! Смолин, не тяни рывками, у меня сейчас позвоночник в трусы осыплется!

Лейтенант Смолин, пыхтя не меньше напарника, закрепил карабин на вбитом в кору костыле.

— Не ной, Игорек. Зато теперь у нас уютный деревянный каземат с прямой линией к родному начальству, и не только! Будем смотреть трансляции новостей.

Монтаж занял почти три часа. Когда парни, наконец, спустились, Корнев пригласил их в оборудованную под узел связи комнату. На отдельном столе стоял защищенный ноутбук, подключенный к терминалу.

Капитан ввел коды доступа. Экран мигнул, система запросила подтверждение шифрования, и спустя десяток секунд на дисплее появилось четкое изображение.

За столом сидел Асатьев. Дипломат выглядел свежее, чем во время их последней встречи на плацу. Строгий костюм, аккуратная прическа, ни следа усталости. Чуть в стороне, лениво развалившись в кресле и потягивая кофе из бумажного стаканчика, маячил майор Третьяков.

Допрос начался без прелюдий.

Три с половиной часа Корнева гоняли по одному и тому же кругу, меняя формулировки, углы захода и интонации. Асатьев спрашивал про политику, реакцию Совета, поведение Ил'ды. Третьяков вгрызался в детали ночного боя с ушастыми, оценивал габариты и боевой потенциал аштари, методично вытягивал из капитана поминутный хронометраж зачистки клана Ночных Теней и что могли по этой теме сопоставить хвостатые.

Корнев отвечал так, словно читал статью в учебнике, только каждый раз написанную другими словами. Он пил холодную воду, курил прямо в помещении и не поддавался на провокации особиста.

— … Итого мы имеем классический провал разведки и агентурной работы с стороны противника и недосоюзников, — Третьяков наконец поставил стаканчик на стол и подался вперед. Глаза майора довольно блестели. — Ушастые облажались с засадой. А хвостатые облажались с попыткой взять под контроль командира прикомандированного военного контингента. Великолепно.

— Не вижу поводов для радости, товарищ майор, — Корнев затушил сигарету. — У меня три бойца в состоянии овощей. А бабка, управляющая этим зоопарком, фактически провернула государственный переворот моими руками.

— В этом и суть, Алексей, — дипломатично вступил Асатьев. Он сложил руки домиком и слегка улыбнулся. — Потери — это трагедия. Но с точки зрения стратегии, хвостатые только что прострелили себе ногу. Переговорная позиция рухнула.

— Сначала пытаются надеть на твоих людей ошейники. Это акт агрессии. Затем выясняется, что нагло врали нам в глаза насчет своих соседей. Они скрыли наличие аштари — расы гигантов, способной делить элитную пехоту малоранов на ноль в ближнем бою.

— Старуха явно считает их минимальной проблемой, — заметил Корнев.

— Это ее личные проблемы и расовые предрассудки, — отрезал Асатьев. — Для нас важен факт. Ил'да не контролирует весь регион. У нее под боком серьезная сила, с которой она в контрах. И теперь мы это знаем. Но не станем давить на нее коленом прямо сейчас.

— Предлагаете спустить диверсию на тормозах? — капитан нахмурился.

— Ни в коем случае! Но и ломать кошаков рановато. Пусть аштари и хвостатые сцепятся как следует на дипломатическом фронте. Старуха сейчас в панике, она боится, что мы можем рассмотреть аштари, как основной план. А ты, капитан, должен сыграть на этом. Смотри по ситуации. Выжидай. А когда хвостатые окончательно увязнут в собственных интригах — бей по рогам и бери сто двадцать процентов годовых. Нам нужны идеальные условия для работы в регионе. Впереди знатный головняк с ушастыми, это лишь вопрос, когда мы снова схлестнемся широким фронтом. И нам нужен надежный тыл и четкая позиция перед руководством, что все это не зря.

Корнев кивнул. Логика пиджаков работала без сбоев. Цинично, жестко и эффективно. Особенно, когда придется отчитываться о потерях не техники, а личного состава в очень далекой стране, которой нет на стандартном глобусе. Оправдание большого количества двухсотых должно быть железобетонным и выражаться в серьезных материальных благах… Или огромной территории, куда не достанет ракетный удар с ядерной начинкой потенциального противника.

— Кстати, Алексей, — Асатьев слегка расслабил узел галстука, улыбаясь чуть шире. — Твой заказ сделали в кратчайшие сроки. Как в лучших домах ЛондОна и Парижа. Транспорт с грузом уже прошел арку, скоро будет у тебя.

На последних словах дипломата, Третьяков за его спиной расплылся в откровенно ехидной, издевательской ухмылке. Особист потер подбородок, явно предвкушая какое-то шоу. Корнев отвел взгляд от камеры.

— Все для дела, — буркнул капитан.

— Мы так и поняли, Алексей, — Асатьев кивнул. — Конец связи. Ждем отчетов по аштари.

Экран погас. Корнев захлопнул крышку ноутбука. Тишина в комнате давила на уши. Капитан потер лицо ладонями. Интриги, заговоры, тайные артефакты. Местная политика напоминала банку с пауками, куда он добровольно сунул руку.

Рация на поясе коротко щелкнула.

— Командир, это КПП, — раздался голос часового. — Тут делегация от местных. Просят аудиенции.

— Кто именно?

— Девочка-посыльная от главной ихней. От Ил'ды. Просит передать, что старейшина ждет Ключника на вечернее чаепитие.

Корнев посмотрел на часы. Вечер переставал быть томным.

* * *

Покои Ил'ды встретили капитана полумраком и густым ароматом травяных сборов. В этот раз никакой стражи ни внутри ни снаружи не было. Старейшина сидела за низким резным столиком из темного дерева. На ней была простая, домашняя одежда — свободная рубаха и мягкие штаны. Посох, символ ее теперь безграничной власти, скромно привалился к стене в углу. Перед кошкой стояли две деревянные чаши, от которых поднимался легкий пар.

— Проходи, Алексей. Садись, — Ил'да указала на подушку напротив себя. Голос старушки звучал мягко, почти по-родственному.

Корнев опустился на подушку, скрестив ноги. Ил'да подвинула к нему чашу.

— Местный сбор. Снимает усталость, проясняет мысли. То, что нужно после долгой беготни по лесу.

Капитан взял чашу. Напиток действительно оказался отличным — терпким, горячим, без приторной сладости. Он сделал глоток и прикрыл глаза, демонстрируя удовольствие. Старейшина наблюдала за ним поверх своей чаши, ее глаза ловили каждое движение человека.

Беседа потекла неторопливо. Ил'да действовала как опытный рыбак, методично стравливая леску. Она расспрашивала о климате в родных краях Корнева, говорила о темпах восстановления разрушенных кварталов города на Древе, жаловалась на урожай каких-то местных корнеплодов. Обычный треп двух соседей по даче.

Корнев поддерживал игру. Он пил чай, кивал в нужных местах и ждал.

— Знаешь, Алексей, — Ил'да поставила чашу на стол и сцепила пальцы в замок. — Сегодняшний Совет прошел… продуктивно.

— Да неужели, — хмыкнул капитан.

— Оппозиция перестала существовать, — спокойно констатировала старушка, проигнорировав сарказм. — Глава Ночных Теней больше не плетет интриги. Те, кто ее поддерживал, «осознали» свои ошибки. Великий Лес наконец-то обрел единство, о котором мы мечтали поколениями. Все счастливы.

— Счастье — понятие растяжимое…

— Неважно, как мы к этому пришли. Важен результат. Но есть одна проблема, — Ил'да чуть подалась вперед. — Единство нужно удерживать. Старые обиды забываются медленно…

Старушка замолчала, смотря на Корнева со смесью вопроса и надежды. Взгляд ее был настолько красноречив, что капитану стало почти смешно. Сказка выстраивалась идеальная: мудрая наставница передает бразды правления сильному, молодому вожаку, за которым стоит армия с огнестрелом. Идеальный фасад для марионеточного режима, где он будет отсвечивать на парадах, а Ил'да — дергать за ниточки из тени, хоть и рьяно утверждает обратное.

Корнев допил чай. Аккуратно поставил деревянную чашу на стол. Посмотрел на Ил'ду долгим, немигающим взглядом.

— Замечательная перспектива, Ил'да. Звучит как тост.

Старейшина уже приоткрыла рот, готовая разразиться заготовленной тирадой о долге, чести и великом будущем, но капитан перебил ее на полувдохе.

— Но ответь мне на один простой вопрос. Раз мы теперь такие близкие союзники… Отчего ты не соизволила сообщить нам, что у вас буквально под боком, в пешей доступности, живут суровые мужики под три метра ростом? Мужики, которые, к слову, запросто делят пополам элитную пехоту малоранов в прямом смысле этого слова. Вместе с магическими щитами и броней.

Ил'да осеклась. Ее челюсть щелкнула, закрывшись. Глаза сузились. Идеальный план старейшины только что наткнулся на риф. Она лихорадочно соображала, как вывернуть ситуацию, как объяснить этот колоссальный косяк. Ведь если начнет говорить правду, она слово в слово повторит риторику римлян о собственном народе — выставит аштари дикарями, не заслуживающими внимания.

Корнев сидел неподвижно. Он самозабвенно налил себе еще чая из чайника и начал пить маленькими глотками, буквально пронзая кошку взглядом. Он наслаждался моментом отчаяния оборзевшей старушки, которая поняла, что ее поймали на горячем.

— Им недолго осталось, — медленно, тщательно подбирая слова, произнесла Ил'да. Ее голос потерял былую теплоту, став снова деловым. — Я не упоминала о них, потому что они не представляют стратегической ценности. Уверена, аштари падут раньше нас, если вы оставите нас один на один с ушастыми и Римом.

— Поясни, — Корнев соизволил проявить интерес. — То, что я видел ночью, не похоже на умирающий вид. Пятеро гигантов раскатали три десятка малоранов, даже не запыхавшись.

— Думаешь, они все такие? — жестко, с явным отвращением усмехнулась Ил'да. — Огромные, сильные, быстрые? Чушь! Это сказки Орди. Его соплеменники по большей части — медлительные, тупые куски мяса. Неповоротливые горы мышц, способные разве что на простейшую работу.

Старушка презрительно фыркнула.

— Они могут ковырять камень в шахте. Могут таскать тяжелые блоки на стройке. Но как воины они деградируют. Процесс начался давно. С каждым годом он только ускоряется. Вскоре даже обычные для нас лесные хищники станут для аштари неразрешимой проблемой. Что толку от гигантской силы, если ты не можешь попасть по цели, а в голове у тебя гуляет ветер?

Корнев продолжал пить чай. Он уловил в голосе старейшины те самые нотки. Искренняя, незамутненная ненависть. Ил'да была не просто интриганкой. Она была местной нацисткой, готовой стереть в порошок любой вид, который считала недостойным или конкурирующим. Похоже, Орди ночью не соврал. Хвостатые действительно когда-то пришли на чужие земли и выжили хозяев, задавив их числом и хитростью. Интересно, а кто выгнал самих хвостатых ссаными тряпками из степей…

А теперь старейшина пыталась продать своих соседей людям, словно выбракованный скот. «Пусть ковыряют камень в ваших новых шахтах», выглядело это именно так.

Появление Орди откровенно радовало Корнева. Гигант вовремя вскрыл второе дно местной политики. Неприглядную сторону хвостатых, или, по крайней мере, тех, кто стоял у руля.

— Было бы у нас чуть больше времени… — Ил'да сжала кулаки, ее глаза блеснули огнем. — Мы бы сами решили проблему с их существованием. Но пришли ушастые.

— Что же, — Корнев поставил чашу. — Новости сплошь позитив, верно?

Он посмотрел на Ил'ду с такой иронией, что старейшина вздрогнула.

— Разумеется, Алексей, — старушка мгновенно взяла себя в руки, снова натягивая маску радушной хозяйки. Она поняла, что перегнула палку с откровениями. — Ситуация сложная, но мы справимся. Главное, что мы вместе.

Ил'да быстро, словно испугавшись, что капитан прямо сейчас встанет и выйдет в окно, сменила тему.

— Есть еще пара новостей для вас. Более приятных.

— Не люблю сюрпризы, если честно, — нейтрально ответил Корнев. — Слушаю.

— В честь объединения кланов и нашего союза состоится большой праздник, — заговорила Ил'да, ее голос снова стал мягким. — И воинский турнир для всех. Прибудет много гостей со всех концов леса. Это древняя традиция.

Она увидела скептический, откровенно скучающий взгляд капитана и тут же зачастила:

— Это необходимость, Алексей! Чтобы то, о чем я говорила чуть раньше — сильная рука и признание толпы — могло претвориться в жизнь. Народ должен видеть силу.

— Я не сказал «да» на ваше предложение о сильной руке, — холодно заметил капитан.

— Но и не сказали «нет», — парировала старушка, не отводя взгляда.

Корнев покрутил в пальцах пустую чашу.

— И в каком качестве я должен там присутствовать? Диковинным зверем на ярмарке выступать?

— Можно просто почетным гостем, — оживилась Ил'да. — Но можете поучаствовать сами. Или выставить команду из ваших людей. Это даже предпочтительнее. Турнир покажет кланам, что наша броня крепка, а союзники несокрушимы.

Корнев хмыкнул. Он быстро прикидывал варианты. В целом, он ничего не терял. Инструкции Москвы соблюдались: тянуть время, собирать информацию, вести переговоры. Ил'да явно буксовала, сдавая позиции и отчаянно пытаясь продвинуть кандидатуру капитана наверх в иерархии хвостатых. А это давало ему рычаги давления.

— Хорошо, — кивнул Корнев. — Как минимум посижу в тени, понаблюдаю за вашими мастерами клинка. Насчет выставления бойцов — решу позже. Сколько у нас времени?

— Через три дня начнутся отборочные поединки, — Ил'да заметно выдохнула. Она приняла согласие капитана за желание продолжать диалог. План со скрипом, но работал.

Корнев начал подниматься с подушки.

— Орди и его парни фактически мои гости, — как бы невзначай бросил капитан, одергивая китель. — Надеюсь, на этом вашем великом празднике объединения, как минимум для Орди найдется местечко в ложе. Рядом со мной, разумеется.

Лицо Ил'ды окаменело. Глаза превратились в узкие щелочки. Требование посадить ненавистного аштари в почетную ложу, да еще и рядом с Ключником, было натуральной оплеухой. Но отказаться она не могла.

— Конечно, Ключник, — Ил'да выдавила из себя подобие улыбки, хотя ее пальцы до хруста сжали край стола. — Место найдется.

Корнев козырнул и вышел из покоев.

Оставшись одна, старейшина с силой смахнула деревянные чаши со стола. Они с грохотом разлетелись по полу. Старушка тяжело оперлась на посох, проклиная вслух и аштари, и этого ледяного, непрошибаемого человека. Про себя она твердо решила, что завтра же нанесет визит к этому ухмыляющемуся хмырю Орди. Возможно, сможет договориться отдельно, кинет ему кость, которая поможет протянуть его сородичам еще пару сотен лет…