Спустя двое суток после эпичного виртуального побоища, едва не переросшего в дипломатический коллапс, разведрота Корнева пришла в движение. Расширение штата до двух сотен штыков означало кратное увеличение суеты для всех, начиная от командира и заканчивая последним рядовым.
Утро выдалось стылым. Густой туман цеплялся за бетонные блоки ограждений, оседал мелкими каплями на стволах зенитных установок и бронетехнике. Мехводы суетились вокруг машин. Они буквально вылизывали новенькие, только что переброшенные через Врата Тайфуны и модернизированные Тигры. Водители внимательно проверяли уровни жидкостей, давление в шинах, простукивали крепления модулей дополнительной защиты. Звон инструмента смешивался с отборным, многоэтажным матом — кто-то из пополнения умудрился залить летнюю зимнюю из старых запасов вместо летней, и теперь стоял навытяжку, выслушивая от старшего прапорщика подробную лекцию о своей генеалогии.
Корнев находился на крыльце штаба батальона. Капитан прихлебывал горячий кофе из термокружки и наблюдал за этой управляемой анархией с философским спокойствием. Взводные работали, и работали хорошо. Гвоздь, своим фирменным басом, гонял штурмовиков. Бывший пулеметчик, чьи лейтенантские погоны еще блестели новизной, радостно вещал бойцам, что если еще раз кто-то обосрется умудрится вывалиться из машины, которая смирно стоит на обочине, они дружным цыганским табором будут раз за разом отрабатывать загрузку в десантное отделение с полным боекомплектом, щитами и тяжелым вооружением. Константин быстро вжился в роль офицера, хотя его руки всё еще рефлекторно искали привычную рукоять Печенега, который он так и не сдал, сейчас оружие скучало в ожидании хозяина в одном из Спартаков.
Леший устроился на цинке. Лейтенант Комаров флегматично точил свой нож о небольшой брусок, изредка бросая короткие команды своим подопечным. Смолин рядом с ним ковырялся в планшете, настраивая частоты для птичек.
Сегодня предстояла не самая сложная, но крайне нервная задача. Разведрота должна была сопроводить римскую делегацию до самого дальнего блокпоста бригады. Римляне паковали вещи и собирались домой, в свою Империю. Первый раунд дипломатического зондирования завершился.
Возле гостевых домиков царило совсем иное настроение. Римляне собирались с явной неохотой и скрытой тревогой. Сенатор Красс нервно расхаживал возле ожидающего их бронированного автобуса. Старый интриган то и дело вытирал пот со лба платком, хотя на улице было откровенно прохладно. Красс понимал, что возвращается в столицу без триумфа, без кабальных договоров и без монополии для Сената. Все сливки, пусть и не слишком густые, забрала императорская семья в лице младшей дочери Императора.
Валерия вышла на крыльцо последней. Принцесса Третьего Рима выглядела безупречно. Походный плащ из плотной темной ткани скрывал фигуру, волосы убраны в строгую прическу. На ее лице застыла маска ледяного спокойствия и абсолютного превосходства. Ни один мускул не выдавал той бури эмоций и расчетов, что кипела внутри после открытия тайн «астральных полигонов» и магии Корнева.
— Грузимся, — коротко приказал Корнев.
Двигатели взревели. Римская делегация торопливо заняла места в автобусе с тонированными стеклами. Впереди и позади пристроились «Тигры» охранения, ощетинившись стволами крупнокалиберных пулеметов. Колонна медленно вытянулась с территории базы и покатила по изрытой гусеницами грунтовке в сторону периметра.
Дорога заняла около часа. Лес вокруг казался вымершим, ни птиц, ни дикого зверья. Только монотонный гул моторов и хруст камней под толстой резиной колес.
Дальний блокпост бригады представлял собой серьезное фортификационное сооружение. Бетонные тетраэдры перекрывали дорогу, оставляя узкий проезд. По бокам возвышались насыпные валы с оборудованными огневыми точками, накрытыми маскировочными сетями. Стволы автоматических гранатометов хищно смотрели в сторону густого подлеска. Здесь заканчивалась условная зона безопасности землян и начиналась нейтральная полоса, ведущая к владениям Рима.
Колонна остановилась. Римляне покинули салон автобуса, пересаживаясь на своих лошадей, которых привели слуги из временного лагеря неподалеку. Животные недовольно зафырчали на запах солярки и переступали мощными копытами.
Корнев вышел из машины, поправив разгрузку. За его спиной, в нескольких шагах, выстроился костяк роты.
Сенатор Красс, поддерживаемый слугой, кое-как вскарабкался в седло своего коня. Старик посмотрел на выстроившихся русских солдат и вдруг, совершенно неожиданно, отвесил глубокий, заискивающий поклон. Его спутники, дипломаты рангом пониже, торопливо последовали примеру начальника. Римляне кланялись не Корневу, они кланялись той чудовищной силе, что стояла за его спиной. Они сгибали спины перед металлом, порохом и непонятными им технологиями.
Валерия в этот момент стояла чуть в стороне. Принцесса делала вид, что проверяет подпругу своего скакуна, и якобы не видела этого унизительного прогиба собственных подчиненных. Но презрительная, кривая ухмылка, на секунду мелькнувшая на ее губах, дала капитану четко понять — девчонка видит их всех насквозь. Валерия презирала Красса за трусость, но сейчас эта трусость играла ей на руку, делая сенатора послушным инструментом.
Корнев шагнул вперед. Капитан выпрямился, свел пятки вместе и приложил руку к козырьку кепки, за ним повторили остальные разведчики.
Принцесса повернулась к капитану. Валерия замерла, на мгновение заколебавшись. В ее голове шла сложная борьба протоколов. По правилам Империи, Корнев вроде как всего лишь эквит, представитель военного сословия. Ей, особе императорской крови, не пристало кланяться первой. Но с другой стороны, этот человек владел магией порталов. Он, по ее мнению, тренировал бойцов в астрале и командовал отрядом, способным уничтожить целую когорту без особых потерь. Валерия сомневалась в истинных регалиях Корнева, ее ум подсказывал, что всё гораздо сложнее, и этот парень в камуфляже может оказаться кем-то вроде серого кардинала при «зеленом» Императоре.
В итоге политический прагматизм победил гордость. Валерия решила «удостоить» Алексея ответного жеста. Она чуть склонила голову — ровно настолько, чтобы это считалось коротким, уважительным поклоном равного равному.
— Новая делегация прибудет через месяц, капитан Корнев, — голос принцессы звучал ровно, но в нем проскальзывали странные, нетипичные нотки. — В составе миссии прибудут представители личного торгового дома Императора. Подготовьте свои планы для рудников.
Она замолчала на секунду, словно борясь с собой, а затем добавила, слегка отведя взгляд:
— И возможно… Я тоже буду здесь снова.
Сказав это, принцесса Третьего Рима, безжалостная воительница и хладнокровный политик, чутка покраснела. Румянец проступил на скулах, контрастируя с бледностью кожи.
Корнев, откровенно не ожидавший такого поворота, слегка удивился. Он быстро взял себя в руки и вернул поклон, чуть глубже предыдущего.
— Будем ждать вас, Ваше Высочество, — спокойно, без тени насмешки произнес капитан. — Постараемся к вашему визиту подготовить новые локации в астрале…
От этих слов румянец на щеках Валерии вспыхнул еще ярче, заливая даже шею. Она бросила на Корнева быстрый, почти испуганный взгляд, круто развернулась и одним плавным движением взлетела в седло. Кавалькада римлян, окутанная пылью, двинулась по тракту, удаляясь в сторону своих владений.
Корнев стоял у бетонного блока, скрестив руки на груди, и задумчиво смотрел им вслед. В голове крутились варианты развития событий. Девочка клюнула, легенда работает, но последствия этой лжи могут аукнуться очень болезненно.
Сзади раздалось тактичное покашливание.
— Товарищ капитан, — Казанова подошел ближе, делая максимально скорбное лицо. — Разрешите доложить о критическом упущении в логистике?
— Валяй, Игорь, — не оборачиваясь, вздохнул Корнев.
— Вы жестоко просчитались, командир, — связист покачал головой. — Надо было выдать принцессе надушенный платочек с вашими инициалами. Она ж теперь ночами спать не будет, слезы лить в подушку.
Строй ветеранов за спиной взорвался тихим, задавленным ржачем.
— Да, Леха, ты прям сердцеед, — басовито добавил Гвоздь, — Я думал, она сейчас с коняшки слезет и попросит политического убежища в твоем кубрике.
— Отставить разговорчики, — беззлобно бросил Корнев, поворачиваясь к своим людям. На губах капитана играла легкая улыбка. — По машинам. Наша дипломатическая миссия на сегодня окончена. Возвращаемся в лагерь. Завтра у нас хвостатые на очереди, а с ними платочки не сработают. Но это неточно.
Разведчики дружно загрузились в броню. Дизеля заурчали, разворачивая тяжелые тушки Тигров. Корнев бросил последний взгляд на пустую дорогу, скрывшуюся в лесу.
На следующее утро полигон перед Вратами снова наполнился запахом солярки и ревом тяжелой техники. Солнце только начало пробиваться сквозь густые кроны, а разведрота уже строила обновленную колонну.
Комбриг, полковник Дегтярёв, накануне вечером лично дал отмашку, получив задачу сверху. Командование решило, что раз уж переговоры с римлянами перешли в фазу долгого ожидания, нужно ковать железо, пока горячо, с местными аборигенами. Разведке Корнева всем своим новым, раздутым до двух сотен человек составом приказали сопроводить обратно делегацию кошаков. И сделать это нужно было красиво, громко и с максимальной демонстрацией возможностей.
Именно поэтому на плацу сейчас рычали не только юркие Тигры, но и два новых Тайфун-К, что присоединилось к первой подобной машине.
Эйрин стояла поодаль, прислонившись плечом к стене. Кошка не переодевалась в камуфляж, оставшись в своей привычной кожаной куртке и плотных штанах. Она внимательно, с какой-то затаенной грустью смотрела на суету солдат в зеленой форме и на оружие, установленное на крышах машин. Ее глаза сканировали толстые листы композитной брони, крупнокалиберные пулеметы и автоматические гранатометы.
Девушка понимала суть этих машин. У них не было души, не было магической искры. Это был просто мертвый, холодный металл. Но этот металл, ведомый чужаками, был способен перемолоть в кровавую кашу любого, кто встанет на его пути. Эйрин было грустно от осознания того, что тысячелетние традиции ее народа, искусство владения мечом и копьем, слитые с природой, меркнут перед этой лязгающей, чадящей дымом мощью. Люди не договаривались с лесом, они его просто проезжали насквозь.
Корнев, проходивший мимо с планшетом в руках, перехватил ее взгляд. Капитан лишь усмехнулся про себя, прекрасно читая эмоции на лице воительницы. Он понимал мотивы своего родного начальства в Москве. Генералы сделали ставку на более сговорчивых хвостатых. Кошаки не строили из себя неприступную империю, не требовали торговых монополий на государственном уровне. Им нужно было выжить, а Земле нужен был плацдарм и ресурсы. Идеальный симбиоз, подкрепленный бартером и стволами пока только разведроты. Но ведь это только начало…
Сзади раздались тяжелые шаги. К капитану подошел Олег Алексеевич Асатьев. Дипломат выглядел так, словно всю ночь разгружал вагоны с углем. Под глазами залегли темные тени, воротник рубашки был расстегнут. Асатьев прибыл на плац для официального прощания с хвостатой делегацией, но перед этим ему явно нужно было выговориться.
— Доброе утро, Алексей, — хрипло поприветствовал дипломат, протягивая руку.
— Здравия желаю, Олег Алексеевич. Плохо спали? — Корнев ответил крепким рукопожатием.
— Я вообще не спал, — Асатьев достал сигарету и прикурил, отвернувшись от ветра. — Эта старая карга… Ил'да. Она выпила из меня всю кровь до последней капли.
Дипломат затянулся, пуская дым через ноздри.
— Знаешь, Леша, Ил'да, имея довольно широкие полномочия от своего Совета, выкатила нам встречные предложения. С барского плеча, так сказать. Предложила интересные варианты по границам, по обмену их местных корешков и трав на наши медикаменты. Потом приплела парочку рудных месторождений, которые сложно именно им разрабатывать. Торговля? Да, пожалуйста! Конечно не широкой рекой, но и тот римский ручеек. Причем условия были составлены так виртуозно, что всё то, что мы вчера обговаривали и одобрили с принцессой Рима, начало сильно блекнуть.
Корнев нахмурился, уловив суть.
— Вы хотите сказать, что она била точно в наши интересы?
— В десятку, капитан. Старушка будто читала мои ответы по шпаргалке, — Асатьев раздраженно сплюнул. — Отвечала слишком быстро и четко. У нее всегда имелись идеальные аргументы и контраргументы, которые перекрывали мои заготовки. Она четко удерживала свою позицию, ни на миллиметр не сдавая назад там, где мы планировали надавить.
Капитан задумчиво посмотрел на группу кошаков, собирающихся возле второго «Тайфуна». Ил'да опиралась на посох, о чем-то тихо переговариваясь с К'Варром.
— А это значит… — пробормотал Корнев. — Хвостатые имеют способ обойти нашу безопасность. Пусть не все системы, и не всегда, но технические средства как слежения, так и противодействия прослушке как-то пробивают местами.
— Именно, — закончил за него Асатьев, бросая окурок в урну. — Она знала всё, о чем мы договорились с Валерией. И старуха блестяще разыграла эту карту, выставив себя более выгодным партнером.
— Учтем, — кивнул капитан.
— Теперь это твоя забота, Барон, — дипломат криво усмехнулся, протягивая руку для прощания. — Ни пуха вам, парни. Возвращайте делегацию домой и крепите союз. На месте переговорами по мелочам будешь рулить сам. Ил'да ясно дала понять, что с гражданскими чиновниками она вопросы безопасности обсуждать не будет. Старушка была непреклонна. Ей нужен ты. А затем возвращайтесь домой.
— К черту, — улыбнулся Корнев, принимая рукопожатие. — Прорвемся. Но у меня будет к вам одна личная просьба, Олег Алексеевич.
Асатьев удивленно вскинул бровь. От капитана именно личные просьбы поступали редко.
— Да не вопрос, Алексей. Что нужно? Ящик французского коньяка?
Корнев чуть наклонился к дипломату и тихо произнес запрос.
Услышав просьбу, дипломат удивился еще больше. А затем Асатьев вдруг расплылся в широкой, понимающей улыбке.
— Ни слова больше, кэп, — дипломат хлопнул Корнева по плечу. — Всё сделаем в лучшем виде.
Колонна техники с ревом втянулась под густую, смыкающуюся над головой сень леса. Деревья обступили дорогу, поглощая свет и звуки двигателей.
В этот раз марш проходил с невиданным ранее комфортом. В голове и центре колонны шли три огромных бронеавтомобиля Тайфуна. По изначальному замыслу штабных логистов, еще две машины предназначались исключительно для перевозки делегации кошаков, чтобы продемонстрировать гостеприимство. Но разведчики, люди практичные и наглые, быстро переиграли этот план. И решили оставить их насовсем, тем более народу прибавилось. Внутри бронекапусулы можно было хотя бы немного порелаксировать, и вытянуть гудящие ноги.
Все аборигены, кто попал на борт бронированных монстров первый раз, повторяли один и тот же маневр спасенных ранее девушек — намертво залипали у толстых стекол бойниц, завороженно глядя на проносящуюся мимо зеленую стену леса. Плавный ход многотонной машины по колдобинам рвал все шаблоны о повозках.
За исключением двух особ: Эйрин и Лисеи.
Старшая оторва заскучала в салоне через пять минут. Эйрин отстегнула ремни, протиснулась мимо бойцов и вылезла через верхний люк на крышу второго «Тайфуна» почти сразу после старта. Девушка уселась на броню, с наслаждением подставив лицо встречному потоку воздуха и запахам родного леса.
Вторая, которая помельче, вела себя иначе. Лисея, забившая место в первом, командирском броневике, сидела прямо напротив Лешего. Девчонка смотрела на огромного лейтенанта таким пронзительным, обожающим и одновременно собственническим взглядом, что Александр в конце концов закатил глаза к потолку так сильно, что стали видны одни лишь белки. В наушниках разведчика слышался дружный, но старательно сдерживаемый тихий ржач остальных бойцов десанта.
Леший тяжело, с надрывом вздохнул, понимая, что в замкнутом пространстве он от этой фанатичной поклонницы точно не отвертится просто так.
Ситуацию усугубил Смолин. Командир взвода БПЛА, сидевший у рации, втихаря сделал сквозную связь по колонне. Так что Леший вдоволь наслушался ехидных комментариев в наушнике на тему «красавицы и чудовища», как только наблюдательный Казанова спалил этот взгляд мелкой хвостатой и доложил об этом в эфир.
— Товарищ лейтенант, вы бы это… ответили взаимностью, — хрюкнул в микрофон Казанова. — А то девка сейчас прожжет взглядом кевлар под вашей разгрузкой.
Леший перевел страдальческий, вопросительный взгляд на капитана. Алексей, сидевший у противоположного борта, лишь пожал плечами и тихо, так чтобы слышал только взводный, добавил:
— Пока идем в условно безопасной зоне, Саня, можешь развлечь делегатов. Не будь бревном. Тем более, посмотри на крышу…
Корнев кивнул на экран монитора кругового обзора. К удивлению капитана, к Эйрин на крышу второго броневика, цепляясь за скобы, выбралась сама Ил'да. Старейшина, видимо, тоже решила подышать свежим воздухом, игнорируя правила безопасности.
Леший громко и демонстративно вздохнул, признавая поражение. Взводный поднялся с кресла и откинул тяжелую створку верхнего люка десантного отсека и жестом пригласил девчонку наверх.
Лисея не заставила себя ждать. С радостным, пронзительным писком она вылетела в открытый люк, как пробка из бутылки шампанского на Новый год. Радовало одно — «Тайфун» реально был огромный, с широкой плоской крышей, и чтобы случайно свалиться с него на ходу, пока машина двигалась по сносной дороге, надо было очень сильно постараться.
Оказавшись на броне, Лисея радостно закричала, перекрывая гул мотора, и активно замахала рукой Эйрин и старейшине, которые сидела на крыше соседней машины.
Старшая оторва, увидев подругу, недолго думая, поднялась на ноги. Ветер трепал ее волосы. Эйрин примерилась, дождалась, когда машины на ухабе чуть сблизят дистанцию, и одним невероятным, грациозным прыжком перемахнула через пустоту между идущими на скорости грузовиками.
В наушниках Корнева раздалась сдавленная, паническая ругань мехвода Тайфуна. Эйрин приземлилась на крышу командирской машины мягко, как рысь, сгруппировалась и практически рыбкой скользнула в открытый люк, приземлившись на свободное сиденье прямо рядом с Корневым.
Сегодня Эйрин была не в привычном камуфляже, а в своей обычной, удобной для леса одежде — кожаная куртка, рубаха и плотные штаны. Но одну деталь экипировки «зеленых» она себе оставила. На ее ногах красовались высокие, дорогие тактические ботинки. Эту обувку она оценила с первой примерки.
Выбор Эйрин в тот день на складе оценили все без исключения разведчики. Особенно Кротов, начальник вещевого склада. Бедный майор в очередной раз почти разрыдался, когда барышня с первой попытки, ведомая каким-то звериным чутьем на хорошие вещи, схватила в свои загребущие лапки коробку с немецкими ботинками из третьего ряда стеллажей, которые вообще непонятно как оказались на складе. Парни Корнева тогда лыбились с искренним умилением, наблюдая, как кошка примеряет обновку. Теперь Эйрин, на зависть всем хвостатым соплеменникам и многим мужикам в роте, щеголяла в фирменных ботинках, выжимая из них вздохи смирения, таская на ногах обычные армейские берцы.
— Как долго сегодня будем в пути? — Эйрин поудобнее устроилась в кресле, закинув ногу на ногу, и тут же удивленно поймала на себе взгляды притихших разведчиков. Бойцы старательно делали вид, что им вообще неинтересно появление кошки, протирая стволы тряпочкой или глядя в пол.
Особенно усердствовал Казанова. Связист как бы случайно, невинным жестом, положил свои активные наушники на сиденье поближе к парочке, чтобы микрофоны могли транслировать беседу остальным абонентам в колонне.
Все в эфире разочарованно, единым хором выдохнули, когда Корнев, боковым зрением спалив маневр связиста-засранца, мгновенно перешел с официальной латыни на родной язык кошачьих. Этого языка не было в базах электронных переводчиков. Дружно погреть уши на личной беседе командира у солдат не вышло.
Но хотя бы исподтишка последить визуально было можно. В эфире тут же начались комментарии: бойцы делали ставки, когда великий эквит и повелитель астрала Корнев побледнеет, покраснеет как кисейная барышня или сорвется в крутое пике.
Но Алексей держался стойко. Капитан поддерживал ленивую светскую беседу на кошачьем, стараясь в упор не замечать подрагивающие кошачьи уши Лисеи, торчащие из люка на крышу, и ехидный взгляд Эйрин. С учетом того, в каком провокационном положении находилась мелкая Лисея наверху, обнимая броню, краснеть и отводить взгляд приходилось уже Лешему. Лейтенант сидел багровый, искренне радуясь, что кроме ехидно смотрящей на него с соседней машины старушки Ил'ды, его страданий никто больше не видит.
— С одной стороны, такой поход радует. Мы не сбиваем ноги в кровь пешком и не устаем, от того, что задница деревянная от долгой езды на лошадаях, — произнесла Эйрин, сладко потянувшись всем телом в тесном пространстве отсека. При этом движении взгляды всех окружающих мужиков сами собой прилипли к изгибам ее фигуры. — А с другой… в вашей железной коробке невыносимо скучно, Барон.
Корнев медленно оторвал взгляд от планшета и перевел его на Эйрин. Кошка выжидающе, с легким вызовом смотрела на него.
— Мне станцевать для вас? — спросил капитан своим фирменным, абсолютно спокойным голосом, не меняя интонации.
Эйрин окинула взглядом узкий проход десантного отсека, забитый снаряжением и солдатами.
— Места маловато для танцев, Барон. Но я обязательно запомню это предложение, — ответила Эйрин с такой широкой, многообещающей улыбкой, от которой у Корнева нервно дернулся левый глаз.
Сей факт фиксации мимики командира был со скоростью лесного пожара разнесен Казановой по всей колонне в чате. Это ж надо было — непрошибаемого кэпа умудрились выбить из колеи на ровном месте!
Корнев отложил планшет на сиденье, тяжело посмотрев на веселящуюся девушку.
— Могу сыграть на гитаре, — внезапно выдал Корнев.
Это заявление буквально повергло в религиозный экстаз Казанову. Связист подорвался с места, когда капитан жестом попросил подать инструмент. Асатьев сдержал слово: гитару, отличный акустический Fender в жестком кофре, загрузили в машину перед самым выездом.
Корнев достал инструмент, провел большим пальцем по струнам, проверяя строй. С первыми, чуть грустными аккордами перебора в верхнем люке, под очередную порцию сдавленной ругани в эфире от мехводов, уже торчали две пары ушей. А Леший, сидевший рядом с люком, прикрыл глаза рукой и обреченно пробормотал:
— За что мне всё это? За какие такие грехи я должен это терпеть?
Корнев не обратил внимания на стоны подчиненного. Он ударил по струнам сильнее и запел. Он пел на языке местных, адаптируя старый текст на ходу:
Сто лет назад за тридевять земель,
В голубом кольце далеких гор,
Он встретил девушку чужих кровей,
Полюбив судьбе наперекор.
Голос капитана, немного хриплый после контузии, заполнял отсек, перекрывая гул дизеля. Солдаты затихли. Эйрин перестала улыбаться.
Но злы законы людские
Любовь недолгой была,
Ушёл в просторы морские
Капитан корабля
Только ветер буйный поёт за кормой:
«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».
Только волны бьются о берег крутой:
«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».
Слова били точно в цель. Эйрин прикрыла глаза, слушая слова, лишь слегка подрагивали ушки.
И вот настал тот долгожданный день,
Им назначенный самой судьбой.
Вернулся капитан из дальних стран,
Но с прекрасной молодой женой.
И волны приняли тело
Сестры высоких гор,
А над водою летела
Песня, словно укор…
Только ветер буйный поёт за кормой:
«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».
Только волны бьются о берег крутой:
«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой»…
Корнев взял последний аккорд, позволив звуку медленно затухнуть в железной коробке. Он положил ладонь на струны, обрывая резонанс.
— Я развеял вашу скуку? — почти официальным голосом спросил капитан, глядя прямо в расширенные глаза воительницы.
— Да. Благодарю, — тихо, дрогнувшим голосом ответила Эйрин.
Девушка, вся пунцовая от нахлынувших, непонятных ей самой эмоций, резко отвернулась, подтянулась на руках и пулей вылетела на крышу броневика, подальше от тяжелого взгляда Корнева.
Капитан убрал гитару в кофр и снова взял планшет. Дорога продолжалась.