Я дождался своих пяти, может, десяти минут. Жиле повел меня на устье, чтобы встретиться с дамой из аэропорта и ее милашкой. Помните ее? Когда я возвращался из Сараева, ту надменную красотку в клетке? Это она. А та, с которой Жиле хочет встретиться, – не его бывшая, ничего подобного, это школьная подруга Анчи, так что я вообще не понимаю, зачем мы так долго ждали. Но вот наконец мы пошли.

Пока мы ехали на машине, я погрузился в глубокую медитацию, чтобы быть в состоянии достойно ее проигнорировать, не переборщить, а сделать все так, как надо, утонченно и прилично. Не поймите меня неправильно: я и сам утонченный и приличный, у меня просто проблемы с самопрезентацией, все время я веду себя как уличный бродяга, поэтому мне нужна некоторого рода подготовка.

Тем временем. Когда я говорю «тем временем», я имею в виду именно то время. Когда мы приехали на Устье, милашка увидела меня в том самом буддистском положении на заднем сиденье и впала в транс. Она начала прыгать на машину, крутиться вокруг своей оси, лаять, барышне уже было не до формальностей. Наверное, в ее надменную систему попала капля искренности. Сохраняя спокойствие, я выскочил через окно, немного отступил и позволил ей в прыжке выбить из меня весь дзен. Я тут же повалил ее на землю, обошел ее и стал основательно вылизывать ее ушные раковины. А она, бедняжка, заскулила от счастья. Да и мне было неплохо, хотя я уже понял, что она давно не вступала в серьезные отношения с каким-нибудь господином типа меня. Этим ее белым воротничкам, видимо, противно лизать уши. Ну и пускай, найдутся желающие. Школьная подруга Анчи была в совершенном шоке от такой сцены и потребовала, чтобы Жиле хоть что-то сделал. И Жиле тут же сделал. Он ей сказал: «Успокойся, они просто флиртуют».

Подруга совсем не успокоилась, она напряженно следила, как ее любимица живет, как она поддается своим порывам, как мещанские догмы становятся для нее не важнее прошлогоднего снега, и, я вам клянусь, уголком своего глупого собачьего сознания я заметил, что в ее жизни чего-то не хватает. Я почти не обращал на это внимания, ведь я пес и у меня нет возможности ей помочь, только если показать своим примером, и я погрузился в эту задачу с головой.

Моя милашка отрыла в памяти генов забытые образцы поведения. Она начала меня кусать, царапать, интересоваться мной, показывать, что я ей понравился, и к тому же очень сильно, так что легко не будет. Потом она меня больно укусила, пролезла подо мной и стала убегать.

Ловка, ничего не скажешь. Она не быстрее меня, но у нее есть парочка тузов в рукаве: она умеет совершенно неожиданно менять направление движения, а поскольку она меньше меня, ее не так сильно заносит, а мне нужно время, чтобы сменить курс. У нее красивые большие белые зубы, которые прекрасно грызут и царапают. Они ранят ровно настолько, насколько это требуется во время интенсивного флирта.

Мы бегали по полям, перебегали улицу, а потом возвращались на эту сторону, мы бегали по грязи, а потом по мутной жиже в месте, где Сава невероятно мелкая. В этих ситуациях подруга, наверное, теряла сознание, ей бы гораздо больше понравилось, если бы она все это время внимательно наблюдала за своей собакой и поучала ее. Мы время от времени целовались и в конце концов оказались недалеко от трамвайного моста, где все и случилось. Об этом я, конечно же, рассказывать не буду, вы уже должны были привыкнуть.

Когда Жиле и подруга нашли нас, мы уже договорились с космическими силами, влиянию которых подвержены все живые существа, и были спокойны как два удава. Если бы наш собачий бог даровал нам возможность курить, то мы бы сейчас курили.

Сначала появилась подруга, она была вне себя. Она подбежала с таким видом, будто ее милашка ранена, а не соблазнена. Она прикрепила к ошейнику поводок и ушла, мне кажется, она даже ничего не сказала Жиле. А Жиле не спешил, он ждал меня на полпути. Я подошел к нему, и мы вместе направились к машине. Я повалился на заднее сиденье, полностью опустошенный, как человек, который только что закончил писать картину или роман. Мне все было по боку.

Дома я заснул мертвецким сном. Последнее, что я помню, – это какая-то штучка на полу квартиры; сначала мне показалось, что это букашка, и я сперва охотился на нее, но это была не букашка, а что-то, что Жиле сломал как-то вечером, когда был пьян, что-то неважное.

Я даже имени этой милашки не знаю, да оно меня и не интересует. Я знаю ее запах, знаю ее движения, знаю ее тело, знаю вкус ее ушей, я знаю, как она кусается и как поддается мне. Я знаю все, что мне интересно.