Мелкому город пришелся совсем не по вкусу. Он был сам не свой. Ничего не осталось от его огромного сердца, от веселости, совсем ничего. Он стал потихоньку исчезать, растворяться. Он ел, спал, ходил в туалет, время от времени дрался с кем-то как на автомате, неосознанно, холодно и тихо, будто бы выполняя свои обязанности. На самок он даже не смотрел. И понятно, что это из-за Наташи, но, опять же, жизнь продолжается, сколько ни горюй. Каждый день ему все хуже: он меньше ест, реже хочет гулять, казалось, что он решил довести себя до смерти.

Жиле заметил это. Анчи тоже. Она сказала ему: «Ты оказал этому псу медвежью услугу, он тут помрет от тоски». Анчи всех нас любит, это она сама по себе такая злая, наверное, ей нравится так себя вести. Но если нужно, она может быть даже более чуткой, чем Жиле. И поэтому она добавила: «Отвези его к Шеле».

Шеле – это приятель Жиле из ресторана, в последний раз вам это говорю, про ресторан. Все друзья Жиле – это либо его одноклассники, либо собутыльники. А с одноклассниками он видится там же, где и с собутыльниками, так что я надеюсь, вы все поняли.

Шеле живет в одной из многоэтажек в Новом Белграде, на берегу Савы, еще у него есть сплав[3] на Аде Меджице[4]. А еще у него есть жена, двое детей и две собаки. Раньше у него было три собаки, пока одну из них не переехал девяносто пятый автобус. И теперь у него две собаки, их зовут Роко и Кики. Роко – это почтенный господин, шерсть у него черная, и он похож на шнауцера, а может быть, он и есть шнауцер. Про Кики я расскажу попозже. Шеле живет на первом этаже, и у него прям с балкона можно выйти на большую лужайку, она настолько большая, что пес мог бы принять ее за поле, а вокруг еще много пустырей, которые мелкий мог бы тоже принять за поля. И, конечно, Меджица. Там бы пес чувствовал себя совсем как в раю.

В тот же день мы отправились к Шеле, прямо с утра. Когда мы приехали, они как раз собирались на Меджицу. Поначалу мелкий был задумчивым, а потом, постепенно, когда травы становилось все больше, а бетона все меньше, он как будто опять приходил в себя. Ему понравились поля, река, а больше всего ему понравилась Кики. Кики похожа на уменьшенную корову, она большая, и все ее тело покрыто темными пятнами. Видно, что барышня хорошо кушает. Как по мне, она слишком большая для такого маленького пса, да к тому же и толстая. А он сразу стал бегать за ней. О вкусах не спорят. Я могу это вам и на латыни повторить, но мне кажется, нет такой необходимости. Вот это – нет необходимости – я выучил у Анчи. Когда Жиле говорит: «Еще по стаканчику, и расходимся», Анчи отвечает: «Нет необходимости». Анчи – госпожа Жиле, он всегда ее слушается. Я даже боюсь, как бы ей это послушание не надоело. Но это уже другой разговор.

На Меджице пес опять стал самим собой. Он успел три раза подраться с собаками гораздо больше себя, изгрыз им все лапы, успел облаять каждого велосипедиста на острове, и Кики это понравилось. Шеле его принял, а его жена сказала: «Только этого пса нам не хватало». У женщин такое бывает, случается проблеск рациональности, который вот-вот все испортит. Но к счастью, их дети, два малыша, сразу же полюбили пса. И сразу же дали ему имя – Жуча. Жуча то, Жуча это. Жуча на свое имя почему-то не отзывался, но этим двоим было все равно. Роко был необычно задумчив.

Когда Жиле всего искусали комары, мы стали собираться домой. Жуча даже не подумал пойти к машине. У него теперь есть поля, рыба, это я еще не упомянул толстую Кики, есть у него теперь и Роко, которого можно всегда держать в напряжении, а это насущная потребность пса. Есть у него и двое ребят, которые зовут его Жуча.