Мигрень позвонила сразу, как кончился первый урок. Маргарита подскочила, схватила трубку, надеясь хоть на какую-то ясность. Если Иляна ещё пыталась слушать что-то про заполнение тестовых бланков на ЕГЭ, то сама она сидела как на иголках, думая то о вонючем дяде Коле, то о маме, то о своём УДО. Парадоксальным образом виноватой во всём выходила Лена. Маргарита временами забывалась; казалось, что Лена жива, что она ждёт в коридоре, надо досидеть до звонка, выбежать, найти её, встряхнуть за плечи и призвать к ответу: ты этого хотела, Лена? Ты вот так хотела, чтобы всё получилось? Вот так?!

Но вместо Лены ответила Мигрень:

– Вот нам и приходится вернуться к утреннему вопросу.

Маргарита обнаружила себя на знакомом стуле в её кабинете. Рядом сидела Иляна, не преминувшая вклиниться:

– Какому вопросу?

Мигрень связалась с классной, их отпустили с уроков, и Маргарита смутно припомнила, как они спускались в тихую раздевалку, как она не могла попасть рукой в рукав куртки и как потом они шли по припорошенным снегом улицам. Серый пепельный снег, грязь, всё тает.

– Объясню чуть позже, – пообещала Мигрень Иляне. – Маргарита, тебе Демьян сообщал что-нибудь?

Маргарита напряжённо качнула головой. Мысли колыхались, мелькали.

– Что с Дёмой?

– Он сказал полиции, что это он избил дядю…

Иляна ойкнула, Маргарита застонала.

– …за то, что тот украл у него деньги.

– Вообще-то такое бывало. Дядя брал. Говорил, типа на меня.

– И что теперь? – спросила Маргарита. Дурные предчувствия вопили вовсю – и, конечно же, оправдывались:

– Административная ответственность за умышленное причинение лёгкого вреда здоровью.

– Ой-ёй… – выдохнула Иляна.

Маргарита упёрлась локтями в стол:

– Зачем он так сделал?

– Может, хотел, чтобы никто не связывал с этим Иляну. Может, тебя выгораживал. Так или иначе, он сделал, что сделал. Может, если бы подумал, не стал бы подставляться.

– Я теперь ему должна как будто… – пробормотала Маргарита. – Зачем я полезла…

Мигрень тактично промолчала. Иляна, конечно же, нет:

– Можешь пойти в полицию, рассказать, как на самом деле…

– Нет, этого сейчас делать точно не надо, – оборвала Мигрень. – Думаю, всё это более-менее благополучно ляжет на дно и так. Дело семейное, вряд ли кто-то станет сильно копать, почему двое мужчин в одной семье полезли друг на друга с кулаками. Это гораздо лучше, чем если бы пришлось объяснять, чтó вы с дядей, – Мигрень выразительно посмотрела на Маргариту, – там не поделили. Что там, кстати, случилось, объясните по порядку? А то у меня одни клочки.

Пока Иляна рассказывала, Маргарита думала о том, что в прошлый раз она осталась в стороне – и это было неправильно. В этот раз вмешалась – и это снова было неправильно, больно, вело к отвратительным последствиям, путало всё. Может, не надо было? Она представила, как дядя уводит Иляну, как она наблюдает за ними от дороги. Увёл и увёл бы. Всё равно у них заберут опекунство. Ничего он не сделал бы Иляне. И Демьяну не нужно было бы подставляться! Ему теперь никакую опеку не дадут – с административкой-то, с дракой… И всё из-за неё, всё снова из-за неё.

Мигрень о чём-то спросила её, и Маргарита ответила:

– Да. Я снова испортила всё.

Мигрень вздохнула:

– Маргарита… Может, оно к лучшему. Посмотрим. Я про другое совсем. Про то, о чём мы говорили утром. Про кризисный центр. Ты сказала Иляне?

Иляна кивнула. Под столом незаметно погладила Маргариту по руке. Может, уже жалела, что предложила ей идти в полицию, рассказать, как было.

– Вопрос тот же, – внимательно глядя на неё, сказала Мигрень. – Демьян из игры, как ты понимаешь, вышел. Нужно думать, что делать с Иляной. Ближайший шаг – кризисный центр. Что дальше – во многом зависит от… вас.

Наверное, она хотела сказать «тебя». Маргарита подумала, что Иляна снова заявит, что она не коробка, которую можно передать из рук в руки, но Иляна молчала, как будто сосредоточенно что-то обдумывала.

– А моё УДО? Думаете, дядя не начнёт катить на меня?

– Думаю, Демьян смог это замять. Если бы начал, мы бы уже знали.

Маргарита потёрла скулу:

– Наверно… Но кто-то мог видеть. Дядя… Иляна… Люди из окон.

– Насчёт дяди как-то не уверена, он же со вчера упился до чёртиков. Насчёт людей из окон… Пока никто в полицию заявлений не писал. А если и писал… – Мигрень цокнула языком. – Ну две девочки были, мужчина какой-то. Что за мужчина? Что за девочки?

– И правда, – подхватила Иляна.

– Хм. Может, ты о них знаешь что-то? – глянув на неё, спросила Мигрень. – Про эту драку? Или что там было сегодня утром? Или не утром?

– Без понятия. – Иляна мотнула головой. – Мы с Маргаритой шли в школу. Вообще по другой дороге.

– Вот видишь, – подытожила Мигрень. – Иляна, набери, пожалуйста, воды в чайник. Чаю хочется. Туалет в конце коридора направо.

Иляна, подозрительно косясь на неё, ушла за водой. Как только дверь захлопнулась, Мигрень сказала:

– Я понимаю, ты сейчас совсем о другом думаешь… Но решать это всё равно придётся. Про Иляну. Хотя у тебя всегда есть вариант повернуться к этой истории спиной и забыть.

– Чего вы хотите от меня?

– Только чтобы ты понимала: Иляна сможет пробыть в кризисном центре только год, дальше её ждёт детдом.

Маргарита втянула воздух сквозь зубы:

– Я‐то тут при чём? Почему меня это должно заботить?

– Я не говорю, что это должно тебя заботить. Но я напоминаю, что, если ты захочешь, я смогу помочь с колледжем.

– Не надо на меня вот этим давить, ладно? – огрызнулась Маргарита. – Не надо мне навязывать ответственность за неё!

– Извини. Я не права. Действительно, не надо было говорить тебе об этом, особенно сейчас.

Мигрень извиняется? Да ладно! Маргарита недоверчиво посмотрела на неё, пытаясь разобраться, прозвучала ли в голосе ирония. Не успела: вернулась Иляна с чайником и заявила с порога:

– Я забыла сказать: Дёма хочет, чтобы мы поехали в Новосиб. Там классная школа. – Она водрузила чайник на стол. Объяснила: – Это насчёт «дальше».

– Да мало ли что Дёма хочет! Как он теперь с тобой поедет? – взорвалась Маргарита. – Он из-за меня угодил в полицию за драку, а ты только и думаешь, что про школу!

– Я не только про школу думаю, – тихо сказала Иляна.

– Маргарита, – вставая между ними, сказала Мигрень, – у всех нас в любом случае ещё есть время всё обдумать. А тебе, Иляна, надо написать заявление, что ты хочешь пожить пока в кризисном центре. Или, – Мигрень подняла брови, – хочешь домой?

– Где мне это заявление писать? Здесь? – хмуро спросила Иляна.

– Нет, не здесь. Но прежде чем этим заняться, я бы вам посоветовала спуститься в столовую и пообедать хоть чем-то. До Прохорово почти два часа ехать, по такой погоде и дольше.

* * *

К вечеру начался густой снегопад, Маргарита не помнила такого в апреле. Они стояли на остановке и ждали междугородний автобус, который шёл от Прохорово до города. Иляна прижимала к себе пакет с лимонным ростком – не захотела оставлять его одного в пустой комнате. Снег падал не хлопьями даже – кусками. Иногда попадал в глаза. Маргарита щурилась, смаргивая. Иляна распахнула куртку и, насколько получилось, спрятала пакет за пазуху. Объяснила:

– Чтоб не замёрз.

– Да оставила бы его у меня, чего сюда потащила, – сказала Маргарита. – Посадишь потом новый.

– Нет. Я не хочу оставлять Мистера Яблоко сиротой.

Автобус всё не шёл. Наверное, лучше было зайти в продуктовый по соседству – теплей, и с неба не сыплет, – но она боялась, что так пропустит. Это был последний рейс, если пропустить – придётся искать где ночевать. И так слишком долгий получился день, хотелось скорей добраться до своего дивана.

Когда автобус наконец показался, прочертив фарами по туману, Иляна спросила:

– А ты где будешь жить?

– До экзаменов – у бабушки. Потом – посмотрим. А ты пойдёшь завтра в здешнюю школу?

Иляна вздохнула. Подняла брови:

– Преподом?

В кризисном центре в Прохорово жили беспризорники, подростки из неблагополучных семей. Был мальчик, которого скорая подобрала с сотрясением мозга на трассе, была девочка, которая сбежала от родителей, не воспринимавших всерьёз её любовь к актёру. Для всех них было что-то вроде школы прямо тут, в центре: сразу все классы, все предметы. Ясно, что Иляне делать там нечего.

– Целый год, – задумчиво протянула Иляна и упёрлась взглядом в заснеженную молодую траву. – С другой стороны, тут вроде как есть компьютер в школе. И интернет.

Я почитаю завтра про эти специальные интернаты – в Москве, в Новосибирске. Про которые Мирра Григорьевна сказала. Посмотрю, какие экзамены, как готовиться. Мне кажется, что это одна и та же школа в Новосибе – про которую она сказала и про которую мне Дёма рассказывал.

– Ты и без подготовки прямо сейчас сдала бы.

– Сдала бы. А толку, если сейчас меня никто туда не возьмёт?

Маргарита посмотрела на Иляну. Взгляд у неё был усталый, ничего не выражающий. На шее висели розовые наушники, из-под куртки торчал балахон.

Автобус медленно разворачивался в сугробе, примериваясь к остановке. Маргарита спросила, кивнув на свёрток в руках Иляны:

– Как, кстати, Мистер Яблоко?

– Да плохо Мистер Яблоко, – буркнула она.

– Почему?

– Потому что он, очевидно, лимон, Маргарита. У него листья светлее, чем у яблони, а если смотреть на просвет – почти нет пор. Это характерная черта лимонов. Ну и запах, конечно. Я растёрла в пальцах листик, и он явно пахнет лимоном.

Маргарита хотела улыбнуться, но, глядя на Иляну, не стала.

– Он лимон, понимаешь? Он никак не станет яблоком. Как его ни называй. Дон Лимон, – сказала она. – Так дедушка называл.

– Кого? – растерялась Маргарита.

Хлопнула дверь, на крыльцо высыпали здешние мальчишки. Начали с гиканьем перелезать через перила и прыгать во двор, хотя лестница была совсем рядом.

– Саженцы лимонов. А ещё графини-мандарини были. А бабушка сажала синьоров-помидоров и огурцов-молодцов.

Маргарита не знала, что ответить. Взяла Иляну за холодную руку:

– Замёрзла уже. Может, внутрь пойдёшь?

– Пожалуйста, позвони, когда приедешь к бабушке, – попросила Иляна.

– Позвоню, – кивнула Маргарита, вспоминая, куда записала телефон центра.

– Обещаешь?

Маргарита снова рассеянно кивнула. На бумажку записала, бумажку сунула в кофту. Да, вот она, на месте.

Автобус остановился. Иляна вцепилась в её руку так, что ногти впились в кожу. Неожиданно спросила:

– Почему не Рита? Почему тебя нельзя называть Рита?

Маргарита пожала её руку в ответ:

– Приеду в субботу и расскажу.

– Точно приедешь?

Маргаритино «Точно» потонуло в восторженном Илянином вопле: из автобуса вылез Демьян. Иляна бросилась к нему, уткнулась в грудь со всего размаху.

– Привет, Ритка-Маргаритка, – тормоша сестру, глядя поверх её шапки, усмехнулся Демьян. – Не ждали? Ну чего ты застыла-то? Ты домой? Езжай тогда, это последний.

– А ты?

– А я попозже. Спасибо тебе, что привезла её, – обнимая Иляну, сказал Демьян.

– И тебе… спасибо…

Маргарита ждала, что он обвинит её, накричит. Сама не заметила, как ощетинилась и напряглась. Но Демьян предложил только:

– Езжай домой спокойно. А хочешь, оставайся.

– А как обратно потом? В снегу ночевать?

– Доберёмся как-нибудь. Не переживай.

Иляна оторвалась от Демьяна и подтвердила:

– Дёма один раз ночными электричками через Серебринскую ко мне приехал. Он найдёт вариант, не думай.

* * *

К выходным наконец распогодилось, выглянуло солнце, весь двор плыл в мягком рассеянном свете. Пока Маргарита копала яму, Иляна принесла воду в ведре и вытащила на крыльцо саженец.

– Ого, тяжёлый!

– А ты как думала? Это тебе не косточка.

Они наложили на дно ямы битого кирпича, на треть заполнили посадочной смесью – Иляна вычитала, что нужно смешать компост, плодородный слой и песок. Затем Маргарита добавила суперфосфат, и Иляна вытряхнула в яму банку древесной золы.

– Как будто салат делаем.

– Да уж.

Перемешав всё это в две лопаты, они сунули в центр колышек. Дальше Маргарита поставила рядом саженец и держала его, пока Иляна присыпа́ла корни землёй. Затем в четыре руки они принялись уплотнять землю вокруг корней.

– Ну всё. Теперь он тут всерьёз и надолго.

– Надеюсь только, он не соскучится по теплице…

Бинтом подвязали саженец к колышку, полили, набросали соломы. Иляна постояла, осторожно гладя побеленный снизу ствол. Коснулась ветки. Легонько обхватила ладонью, будто здоровалась. Повернулась к Маргарите:

– Знакомься, Рит. Это Мистер Яблоко.

Маргарита усмехнулась:

– Да мы вроде как давно знакомы. Заочно.

Пока Иляна бегала мыть руки, Маргарита обошла яблоню. Саженец оказался широкий, раскидистый: редкие листья, светло-серая гладкая кора, тонкие ветки. Она положила ладонь на ствол. Он как будто гудел, по нему уже бежали букашки, текли соки.

«Знакомься, Лен. Это Мистер Яблоко».

«Да мы вроде как давно знакомы, – усмехнулась Лена. – Заочно».