После этого дама велела, чтобы Тевсьер жил при Венерином храме и появлялся около него ежедневно, а когда люди, приходящие издалека ради молитвы, спрашивают про храмовые росписи на столпах и на стенах, пусть объясняет им, что там изображено, «если уж он так сведущ в Венериных подвигах и с такой охотой о них говорит». Тевсьер взялся за эту службу и исполнял ее как мог, хотя нельзя сказать, чтобы она его радовала. Он поселился в каморке храмового сторожа, и они много ссорились.

Однажды дама собралась на охоту. Чуть свет во дворе замка лаяли собаки и трубили трубы. С ней было много ее рыцарей из замка и окрестности, и Тевсьеру она велела ехать с нею вместе. Загнали и убили трех больших оленей, а когда обожгли требуху на углях и накормили собак, дама сочла, что теперь самое время послушать рассказы. Она сказала своим спутникам, что у них еще будет время похвалиться тем, что каждый нынче совершил, а мнится ей, слаще этого – послушать о деяниях, прославивших наше время, особенно когда есть человек, знающий об этом больше других. С этими словами она оборотилась к Тевсьеру и сказала, что до них доходит молва о многих греческих вождях из тех, что ратовали под Троей, но особенно славится имя Улисса и заезжие торговцы много о нем говорят; так не расскажет ли он им об этом человеке, чтобы они узнали заподлинно, сколь велики его подвиги.

Тевсьер на это сказал:

– Поистине, это рыцарь, богатый славой более всех прочих греков. Не знаю, с какого конца приступиться к его делам; сила его такова, что он стоит десятерых, а разум так щедр на вымыслы, что и через огонь провел бы его невредимым. Пожалуй, я расскажу вам самое скромное из его деяний, да и то ему было проще сделать, чем мне будет рассказать.

И начал так: