Бывшие на пиру судили о рассказе по-разному; многие говорили, что он отменно подходит к случаю, ибо за пиром прилично говорить об обычаях государей и о том, что случается с теми, кто изменяет своим обещаниям; некоторые же говорили, что он бы и без войны погиб, ибо любовь разлучила его с жизнью, а люди, вручившие себя Амору, все равно что приговоренные. Иные полагали, что Энона нарочно не дала своему посланнику никакого знака, чтобы оставить выбор за Парисом.

Дама же сказала:

– Любезный Оденель, как ни хорош ваш рассказ, а все же не то, что мне хотелось послушать.

Тевсьер отвечал:

– Как сказала землеройка, жившая на кладбище, «я видела столько непоправимого, что всего не упомнишь; поговорите лучше с моей садовой родней, у них в кладовой медовые яблочки».

После этого пира Тевсьер собрался уходить, сказав даме, что она сама видела, как мало от него толку; но она ему сказала, что-де он обещался не уходить, пока она не отпустит, так пусть подождет ее позволения. Тевсьер отвечал, что останется ради своей чести, так что пусть располагает им, как ей угодно.