Той порой дама Текмисса с большой свитой, в которой было много знатных людей, рыцарей, оруженосцев, благородных дам и девиц, а также фригийские лучники и свирельщики, села в Трое на корабль и плыла, пока не добралась до берегов Салемина; а как они не бывали в этих краях, то подошли к какому-то пустынному берегу и стояли в виду его некоторое время, не зная, куда им плыть, ибо ничего не видели, кроме густых кустарников, а дама полна была сомнением, как ее примут в Салемине; но потом на берегу показались люди, собиравшие плавник, и сказали им, что пусть пройдут на полдня к югу; корабельщики так и сделали, и еще до вечера открылся перед ними город Салемин. И они стояли в гавани ночь, не зная, как поступить. А поутру королю Таламону донесли, что пришел корабль с дамой Текмиссой, и Таламон немедля созвал всех своих высоких баронов, какие были в городе, и дворских рыцарей и выехал ей навстречу с большой свитой, трубачами и сержантами, которые скакали перед королем, неся булаву на плече. А Текмисса, слыша, что король вышел ей навстречу, убралась самым богатым образом и сошла с корабля, а с нею ее сын Эврисак, самый красивый отрок из всех, какие были на свете. В это время в гавань уже прибыли рыцари и оруженосцы, вооруженные и облаченные в доспехи для турнира; и король выслал вперед двух дворских рыцарей, которые подарили Текмиссе и ее сыну двух великолепных пальфруа, разубранных так, что лучшего желать было нельзя. И дама Текмисса села на этого пальфруа, и сын ее тоже, и они поскакали навстречу королю; а когда они съехались, то король Таламон спешился и пошел ей навстречу, и дама Текмисса тоже спешилась, и они поцеловались и пролили слезы, и король взял ее коня под уздцы и повел в город. Когда же они достигли города и взошли в королевский дворец, король учинил великое торжество, а по окончании пира дама смиренно поведала ему о своих невзгодах и о том, как Аякс наехал в бою на короля Фригии, ее отца, сшибся с ним и угодил в него копьем, так что чрево его излилось на землю и он упал с коня мертвый, и как Аякс был пленен ее красотой и при разделе добычи не захотел себе ничего другого, но только ее одну, и получил ее без пререканий за несравненные свои заслуги, и как Тевсьер неизменно являл ей доброту и ласку, а после гибели Аякса заботился о ней, утешал ее в горести и доставил на ее корабль все потребное, когда собирались они в дорогу; кончила она тем, что поставила пред собой сына своего Эврисака и сказала Таламону, что, если хочет видеть Аякса, пусть взглянет на этого мальчика, ибо он так с отцом своим схож, как отражение с человеком. Король Таламон поцеловал Эврисака и сказал:

– Я думал, что Тевсьер оставил вас в троянском краю; а если бы знал, что вы явитесь за ним следом, клянусь, не заставлял бы его покидать родные края, ибо он и костей Аяксовых не вернул домой.

И он говорил с дамой мягко и рассудительно, усердствуя ее утешить, ибо сам, по его словам, ныне вкусил такое утешение, какого уже не ждал.