***

Выхожу из «Перекрёстка» с пакетом. Пьяная сударыня, поддерживаемая более устойчивым, но не менее веселым спутником, кричит мне через улицу:

– Хозяйственный! С продуктами!

Не стал уточнять, что это было: сарказм или комплимент. Продукты я нес такие: молочные ломтики Киндер, чай и имбирь. Очень я хозяйственный, да

***

Иду через дворы. С криками «молодой человек, подождите» подбегает типчик. Такие пассажиры обычно с трясущимися руками просят денег на пиво. Делаю недовольное лицо:

– Что?

– Молодой человек, я не прав. Ошибся, вижу вы в возрасте.

Вот же гад!

***

Сейчас немножко удивился. Иду по району, музыку слушаю в наушниках. Навстречу молодой франт в бархатном синем костюме. Машет рукой с сигаретой передо мной. Вытаскиваю наушник:

– Мда..?

– А у вас мелочи на автобус не будет?

У меня аж в зобу дыхание сперло. Глазами же я спросил «чо?»

– Мелочи на автобус? – повторил модник.

Я молча развернулся и пошёл своей дорогой.

Всякое конечно бывает. Но тут не то: наглая лоснящаяся рожа. Я, конечно, не мастер экспромта. Хоть на курсы записывайся.

***

Иду из алкомаркета, вдруг навстречу – дядька с клюшкой наперевес. Ну, хоть не баба с коромыслом.

Совпадение? Не думаю. Примета сия значит, что в граде Петра лёдно, да скользко. Но может такими темпами уже скоро и с коромыслом будем ходить. По воду в Неву, но с куар-кодом, конечно. Куда ж без него!

***

Возвращаюсь с работы. Настроение прекрасное, погода еще лучше. Во дворе на досках сидит запойного вида парочка. Он и она. Барышня решила вернуть меня в реальность. Хорошо поставленным голосом, выпустив струю дыма, обратилась ко мне: «Здравствуйте! Не улыбайтесь! Мы тоже евреи!»

Я заржал и пошел дальше. Интересно, а визы туда по внешнему виду выдают?

***

Иду по улице по своей, по Мира. Никого не трогаю, думаю о всяком. Вдруг из-за угла раздаётся шорох и оттуда по снегу выезжает кусок полиэтилена ростом с меня. Представьте себе не до конца размотанную вертикальную обоину, вот этот хвостик-рулончик и скрёб по снегу. Все компоненты хоррора собрались в неожиданный калейдоскоп: двор Петроградки, оживший полимер и правильные порывы ветра.

– Привет! – сказал я полиэтилену, равнодушно проезжающему мимо меня и мысленно его перекрестил.

На небе инфернально светилась половина Луны.

***

Стоило только подумать, что давно ситуаций для зарисовок не было. Прохаживаюсь по району, никого не трогаю. Капюшон накинул, один нос торчит. Навстречу парочка: идут порознь, но понятно, что они вместе. Так бывает, когда двое поругались.

Чувак отделяется и идет мне навстречу. Сильнейший кавказский акцент, огромные паузы:

– Эээ.. ааа можно вас спросить?

– Да.

Моя физия почему-то вызывает у всех доверие. Приготовился отвечать на очередной вопрос, как пройти в библиотеку. Мужчина разрушил мои шаблонные ожидания в прах.

– Скажите, я – молодой или нормальный парень? – в глазах тревожное ожидание.

Шутить про то, что это не взаимоисключающие понятия я не стал.

– Конечно, говорю, бро, нормальный.

– Спасибо! – радостно поблагодарил и побежал догонять подругу наш нормальный молодой друг.

Независимая экспертиза сработала на высоте. Весна, весна. Весне – дорогу!

***

В нашем «Овощи-фрукты» сменился продавец. Теперь вместо ушлой тетки, которая все время подсовывала гнилой томат откуда-то из-под полы, хотя на витрине все идеальные – чувак. В основном он сидит на улице у магазина и смотрит футбол по мобильному. Общается уважительно, некондицию не впаривает. Но сегодня он неимоверно меня удивил.

Купил пять помидоров. Он сложил всё в пакет. Я расплатился, иду. Смотрю, какие-то белые штучки просвечивают сквозь полиэтилен. Думаю, что такое. Открываю купленное, а там… Между КАЖДЫМ помидорчиком салфеточкой проложено. Типа чтобы не бились.

Ну, знаете что! Такого мне еще не делал ни один клиентский сервис.

Чудны дела твои, господи!

***

Происшествие в хлебном отделе

Иду по продуктовому и вдруг меня сшибает убойной волной мужского парфюма. Такая забористая нота нарочитой свежести, которая бывает в дешевом освежителе воздуха «Морской бриз». Источник – тощий кавказец с дамой. Ну, с таким афродизиаком невозможно быть без дамы в комплекте.

К нему подходит практически такой же наружности товарищ, тоже с барышней и говорит:

– Привет, дарагой! Что за прекрасный духи у тебя?

– Это у знакомой брал. Хороший да?

Застенчиво перебираю хлеб, превратившись весь в слух.

– Ага хороший. А долго держит?

– Они очень долго делают! Я вот сегодня утром делал, – не без гордости на весь отдел сообщает обладатель парфюма. – Так-то они две тыщи, но знакомая по 1700 отдает.

– Дорогой, дай телефон знакомой, умоляю!

– Не могу. Пиши мой.

Дамы за весь этот диалог не проронили ни слова. Стоики.

Потом парочки испарились, чего нельзя было сказать о морском бризе.

Тут я поспешил домой, да и моего любимого хлеба все равно не было.

***

Прохожу мимо школы. Детвора бегает после уроков по двору. Пухлый гражданин в вязаной шапке странной наружности просовывает руку сквозь решетку школьного забора и кричит двум девочкам лет семи:

– Какой номер дома?!

Те растерянно переглядываются:

– Это не дом, это школа…

– Номер какой? – требовательно орет гражданин.

– Восемьдесят два, дяденька.

Продолжение диалога я уже не расслышал. Но каков вопрос, таков и ответ. Надеюсь, чувак понял, что 82 – это номер школы, а не дома.

***

Помните то самое чувство, когда понимаешь, что за тобой кто-то пристально наблюдает, просто просверливает ледяным лазером насквозь? Вот и я так сейчас, иду себе по Каменноостровскому. Никого не трогаю. Отпил чуть вискарика из своей стограммовки. И тут оно, вот это самое.

Оборачиваюсь. А там из машины, попавшей в глухую петроградскую пробку, на меня гипнотически смотрит водительница в белой вязаной шапочке. Ну, я еще раз демонстративно глотнул вискаря и дистанционно с ней чокнулся.

На секунду показалось, что температура воздуха под взглядом барышни в этой локации Петроградки приблизилась к абсолютному нулю.

Возможно так оно и случилось. Потому что я-то продолжил двигаться плавно дальше, а вот автомобильный затор с гипнотической дамочкой за рулем застыл намертво. Видать заморозился.

***

То ли плыву, то ли скольжу по Каменноостровскому, но точно не иду в буквальном смысле этого слова. Обтекаю объемную даму, замотанную в шарф по самые глаза. Она кому-то (надеюсь что у неё были эрподсы) орет басом: «Вы что, блять, охуели все?!». Вот у меня примерно тот же вопрос.

***

Помните преступление актрисы Марыськиной у Аверченко? Вот и я так сейчас. Иду с утра – выношу мусор. Смотрю, толпа какая-то подозрительная у соседней парадной. Кучкуются, суетятся. И неприятный мужской голос орет в мегафон:

– Почему в кадре посторонние?!

– Это кто еще здесь посторонний, – захотел закричать я. – Живу тут, в отличие от некоторых.

А потом ещё специально залезть в этот кадр ихний и поясничать. Пока под белы рученьки не уведут в соседнее отделение полиции по Петроградскому району.

На самом деле же я тихо вздохнул и поплёлся дальше к мусорным бакам, стараясь особо не звякать пустыми бутылками в пакете.

Так себе я актёр, мда.

***

Мокрая и по-осеннему теплая Петроградка – отличная погода для тех, кто успел отрастить жабры. Плыву в магазин. Передо мной из тумана появляется девица в сером пальто, с эйрподсом в ухе и сигаретой в зубах. Девица орет так словно пытается докричаться до кого-то на другой стороне улицы:

– Я не проиграла ни одного суда. У меня все четко. Ну один проиграла, но между нами: там было заряжено, а мы чисто по закону шли. Понимаешь?

Чуть позже из дымки навстречу мне вываливается парочка: парень и краснощекая девушка-блондинка. У нее типично русское лицо как с картины Васнецова и красный пуховик. Рассказывает собеседнику:

– А я уж поклоны била, била. Туда – раз, сюда – два, – показывает, кланяется в разные стороны, – потом аж три тарелки борща съела.

Дошел я до «Перекрестка» и купил там всякого: молока, икры красной со скидкой, да водицы ключевой. Иду назад, а там опять та же девица, которая по закону, стоит в арке, курит, но уже не орет. «И то хорошо», – подумал я и растворился в тумане.

***

В алкогольном магазине, куда я захаживаю за всяким, появилась новая продавец. Невысокая девушка с темно-красными длинными волосами. Так вот она все время поет. Всегда.

Ну то есть, как поет. Мурлычет что-то себе под нос тихо, но вполне отчетливо. На мой слух – это что-то из репертуара Любови Орловой: журчат ручьи, вьется дымка золотая.

Стоишь выбираешь между Карменером и Мерло, она подойдёт рядом, смотрит на тебя и тихонечко что-то там себе напевает: «… Ла-ла-ла.., ла-ла-ла, цветут цветы… А вам что-нибудь подсказать? Ла-ла-ла…». Мне, конечно, воспитание не позволяет сказать: «Девушка, вы меня сбиваете своим пением. Мне и без вас много не надо, чтобы сбиться. Ой, а что это за интересная бутылочка наверху?»

Думать в такой ситуации особо некогда. Импульсивно хватаю что-нибудь. Бежим с ней на кассу. Смотрю пристально в лицо подпольной певице.

– У вас наша карта есть?

Отвожу на секунду взгляд.

– Ла-ла-ла. Василечки-васильки.

Сеанс чревовещания просто какой-то.

– 467 рублей. Ла-ла-ла.