Я зажигаю белые столовые свечи, когда Джек входит в кухню.
– Ух ты, по какому поводу? Сегодня же у нас не годовщина. – Потом нерешительно добавляет: – Так ведь?
Я бросаю ему негодующий взгляд.
– Джилли, я шучу. – Он улыбается и целует меня в щеку.
– Это наш последний ужин.
– Что? Ты серьезно?
– Я имею в виду, что в ближайшее время мы будем ужинать в ресторанах среди других людей, – объясняю я, передвигая хрустальный подсвечник на середину стола. Я поставила на стол свадебный фарфор и бокалы, вероятно потому Джек и упомянул о нашей годовщине. – Мы поженились в мае. Сейчас только март. Но это посуда из наших свадебных подарков. Какой волшебный был день!
Двадцать один год назад состоялась наша пышная свадьба на триста пятьдесят гостей, оплаченная родителями Джека и организованная в их обширной винодельне в Пасо-Роблес, хотя изначально его мама хотела устроить торжество в их доме в Бель-Эйре. Но планы пришлось поменять. И все равно наше бракосочетание было безупречным во всех отношениях, от буколического пейзажа до еды домашнего приготовления и льющегося рекой шампанского. Мне никак не верилось, что я выхожу замуж за Джека Тингли. Можно сказать, схватила удачу за хвост.
Я смотрю на своего мужа. Непохоже, что он погружен в те же счастливые воспоминания.
– Правда, у нас была чудесная свадьба, Джек? – спрашиваю я, стараясь его растормошить, а то он, будто в трансе, уставился на мерцающий огонек свечи. – Прошлую годовщину надо было отметить поторжественнее.
– Угу, – бросает Джек, не выходя из задумчивости.
Да уж, праздник получился ничем не примечательным. Мы лишь для галочки поужинали в сетевом ресторане и обменялись небольшими подарками – латунь и никель, как полагается на двадцать первую годовщину. Я вручила мужу пресс-папье, а он мне нож для вскрытия писем. Однако в нашу защиту надо сказать, что из интерната приехала Мэгги, а уж когда дочь в доме, годовщина или нет, наша вселенная вращается вокруг нее. И это, разумеется, нормально.
– О чем ты думаешь? – спрашиваю я, направляясь в кухню, чтобы закончить с приготовлением ужина.
– О том, как мне не хочется ехать в Юту, – признается Джек и, обнаружив что‑то интересное на полу, таращится туда. Потом снова поднимает глаза. – Извини, но мне поездка совсем не в тему. Ты тут ни при чем, это мои заморочки.
Я отворачиваюсь и продолжаю сдабривать салат самодельной заправкой: перец, соль, оливковое масло, свежевыжатый лимонный сок. Не люблю, когда Джек хнычет. Терпеть не могу. Согласна, Джек: это твои заморочки.
Бросаю салатные щипцы на мраморную столешницу, и, наверно, даже с грохотом, потому что Джек вздрагивает.
– Путешествие спланировано. Ты согласился на него заранее. Так что пошалим. Наладим отношения. Нам это необходимо. – Я снова отворачиваюсь и перемешиваю салат.
Джек выдвигает стул и садится, ставя локти на стол и пристально глядя на меня.
– А если я не хочу налаживать отношения?
Я качаю головой.
– Это не обсуждается, дорогой. Нас ждет романтический поход по диким местам. Я даже собираюсь тиснуть статейку в журнал о нашем маленьком приключении. Ты же знаешь, как я люблю хвастаться перед читателями подробностями нашей совместной жизни. Тебе известно, что такого звездного неба, как в национальных парках Юты, нет нигде в мире?
Я наблюдаю, как Джек проглатывает то, что хотел сказать. Потом заменяет опрометчивые слова другими:
– Нет, мне это неизвестно. Ну ладно, звучит многообещающе. Несмотря ни на что, мне нравится быть с тобой.
– Другое дело. Не сомневайся, будет здорово. Ужин почти готов. Хочешь выбрать вино? У нас лосось в корочке из лимона и трав. Чувствуешь, как вкусно пахнет?
Я слышу, как стул шкрябает по деревянному полу: Джек встает из-за стола, – но не смотрю ему вслед, когда он идет к винному шкафу. В этом нет необходимости.
Он вернулся в колею.