Как я ни пытаюсь игнорировать полицейских и детективов, рассеянных среди заполонившей церковь толпы, их вид приводит меня в замешательство.
Они смотрят на меня так, словно именно я преступник. Будто бы это я убил Эрику.
Поблизости, через проход, рыдают родители Эрики, они не в состоянии ни с кем разговаривать. Слава богу, что Мэгги приехала из университета поддержать меня. Когда церемония начинается, дочь сжимает мне руку.
Я не слушаю речей. Я размышляю. Кто мог желать Эрике зла?
Детектив Доннелли говорит, что убийца всегда муж. А я только бойфренд. Я высказал предположение, что это сделал Дин, и, думаю, следователь мне поверил. Бывший муж Эрики помешан на контроле и ревновал ее ко мне. Сейчас его пытаются найти.
Кто способен забить женщину до смерти? Женщину, которая изрядно выпила и, по словам детектива, находилась без сознания, когда на нее напали? Какой‑то псих-извращенец.
Внутренний голос шепчет мне, что это сделала Джилл: «Она обворовывала членов и гостей клуба, чтобы подставить тебя. А потом убила Эрику, чтобы разрушить твое счастье».
Но так ли это на самом деле? Могла ли она совершить подобное злодеяние?
«Она убила твоих родителей», – продолжает голос. Но это ведь получилось случайно, пожар был устроен, чтобы защитить меня, вот только все пошло не по плану.
Определенно Джилл могла сделать это. Но сделала ли? Сидя рядом со мной, Мэгги кладет голову мне на плечо. Я должен защитить дочь от Джилл во что бы то ни стало. А значит, мне нельзя угодить в тюрьму за убийство Эрики.
Я погружаюсь в размышления, отчаянно пытаясь найти способ доказать свою невиновность, как вдруг оказывается, что проповедь окончена. Мы все встаем, поем гимн, и Макканны с гробом Эрики исчезают в боковой двери.
Она ушла навсегда. Эта мысль прорывает внутри меня плотину, и я срываюсь в безудержные рыдания, оплакивая свой шанс на счастливый финал, свою новую истинную любовь. И Теда, лучшего друга, чьей многообещающей жизни я положил конец той далекой ночью. И своих родителей, земля им пухом. На моих плечах непомерный груз.
Мэгги сидит рядом со мной и не мешает мне плакать, а гости тем временем выходят из церкви.
Все, кроме одного.
– Здравствуй, Мэгги, – говорит Джилл.
– Зачем ты здесь, мама? – спрашивает дочь.
– Разумеется, чтобы отдать дань уважения покойной.
– Да никого ты не уважаешь, ни меня, ни отца, ни уж тем более его подругу.
Я вытираю платком глаза и нос. Придется разнять их.
– Спасибо, что пришла, Джилл.
– А как же иначе? Пожалуйста. Видишь, Мэгги, как цивилизованно мы общаемся с твоим отцом? Почему бы вам обоим не приехать сегодня домой ужинать? Подозреваю, что ты все еще живешь в том ужасном отеле, Джек?
Я киваю. С той самой ночи я не возвращался в дом Эрики. Сначала это было местом преступления, а теперь в разгромленном неизвестным убийцей доме живут призраки. Макканны собираются вскоре продать усадьбу. В первые несколько ночей после смерти Эрики правление «Комфорт-холла» позволяло мне спать в кабинете клуба. Но кражи еще не раскрыты, а моя девушка убита, поэтому однажды утром Сид постучал в дверь и объявил, что я пока остаюсь в должности, но больше не должен ночевать в клубе.
Благодарный, что меня хотя бы не уволили, я переселился в дешевый мотель возле шоссе, в шестнадцати километрах от работы. Там нормально. Чисто.
Смотрю на Мэгги. Ради нее я готов на все, но, возможно, нам не помешает снова собраться всем вместе дома. Порой я думаю, лучше сесть в тюрьму, чем вернуться к Джилл, но потом осознаю, что придется сделать другой выбор. У нее, у моей почти бывшей жены, на руках все карты. Она запросто может связать меня с убийством Эрики; уверен, что у нее припрятаны сфабрикованные доказательства моей причастности вместе с соответствующими записями в ее драгоценном дневнике. Меня посадят за решетку до конца жизни, а Джилл останется на свободе творить свои темные дела.
А мне нужно защитить дочь.
Мэгги вопросительно смотрит на меня.
– Ладно, только ужин, а ночевать я не останусь. После ужина вернусь в мотель.
– Чудесно, – улыбается Джилл. – Приготовлю что‑нибудь особенное. До встречи.
Она пружинистой походкой удаляется. Надеюсь, я принял правильное решение. Потом думаю о своих родителях. Они бы со мной не согласились.