Я толкаю дверь кофейни и осматриваю толпу посетителей в поисках Мишель. Последние два месяца она стала моим спасательным жилетом, то и дело встречаясь со мной за кофе или приезжая домой проведать.
Удивительно, какая она верная и безотказная. Я такого не понимаю и все же благодарна ей, учитывая мое нынешнее положение. Скоро все изменится, но пока меня поддерживает только Мишель, хоть я и пытаюсь заводить новые знакомства.
Наконец вижу подругу за угловым столиком. Направляясь к ней через зал, я замечаю, что на меня пялятся; компания из четырех женщин за одним столиком замолкает, когда я прохожу мимо.
Бесит, что обо мне снова судачат. В первый раз такое было, когда Джек участвовал в выборах мэра и выиграл. Потом – когда он проиграл. А теперь я стала предметом кривотолков из-за того, что Джек меня бросил. Почему в головах этих клуш поступки мужа бросают тень на меня?
С меня хватит.
– Вам чем‑то помочь? – Я с вызовом смотрю на их атаманшу, женщину с самым внушительным обручальным кольцом и в самой тесной спортивной одежде.
Она моргает.
– Нет, Джилл, если только не нальешь нам по новой.
Ее подруги нервно похихикивают. У меня мелькает мысль, что дети у них у всех примерно одного возраста с Мэгги. Почему я не знаю имен этих мамаш? Да плевать.
– Тогда что же вы замолчали, когда увидели меня? – спрашиваю я, замечая краем глаза, что Мишель хмурится. Я подбоченилась? Точно. Опускаю руки вдоль тела. – Я теперь в городе притча во языцех?
– Не совсем, – отвечает дамочка с широким кольцом. – Мы просто сочувствуем тебе, поскольку Джек тебя бросил. Вот и всё.
Я улыбаюсь:
– Как трогательно.
Другая женщина из их компании сокрушенно качает головой:
– Мужчины так ненадежны. А Джек… я еще после того скандала в должности мэра поняла, что ему нельзя доверять. Так что скатертью дорога.
Ее подружка в сером свитшоте и с высоким хвостом подхватывает:
– Лично я своего Гэри предупредила: если он когда‑нибудь надумает отмочить номер вроде того, как Джек со своей новой пассией, я его пришибу.
Делаю глубокий вздох и убеждаю себя, что эти женщины мне не враги. Но и не друзья. Надеюсь, скоро они найдут себе новый предмет для сплетен.
– Меня ждут, – говорю я, указывая на Мишель.
– Она молодец, – заявляет атаманша и машет моей подруге. Откуда та ее знает и зачем Мишель такие знакомства?
Я подхожу к угловому столику, и подруга приветствует меня, целуя в обе щеки и крепко обнимая.
– Ты еще больше похудела. Совсем ничего не ешь?
– И тебе привет, – отвечаю я, усаживаясь на диванчик. Еда сейчас дело десятое, раздражающая необходимость. Но Мишель права: мне действительно нужно подкрепить силы.
– Я переживаю за тебя, – говорит она. – А зачем ты дразнишь Эмми и ее компанию?
– Они твои приятельницы? – прищуриваюсь я. Несмотря на усилия сохранять спокойствие, сердце сжимается от ревности. Раз Мишель у меня единственная подруга, мне нравится представлять, что и она больше ни с кем не водит компанию. Но мне известно, что это не так.
– Мы вместе играем в теннис по четвергам, – объясняет она. – Партнерши по игре. Помнишь, ты когда‑то тоже играла в лиге? Ну ладно, как у тебя дела? – Она немного ждет и, поскольку я молчу, наклоняется вперед и шепотом сообщает: – Брэд столкнулся в клубе с Джеком.
– И что говорит? – интересуюсь я.
– Латте? – Появляется официантка и небрежно ставит передо мной чашку кофе.
Я смотрю на Мишель, ожидая ответа.
– Что Джек выглядит хорошо, даже кажется счастливым. Ни намека на депрессию, так что можешь вздохнуть спокойно. Я имею в виду, что тебе больше не нужно о нем беспокоиться. Ты вправе устраивать свою жизнь, и он тоже. Вы оба достойны лучшего.
Ох, Мишель. Святая простота.
– Он свою уже устроил. С женщиной помоложе.
– Брэд о ней упомянул, но это, скорее всего, увлечение, своего рода реванш. – Мишель заправляет за ухо идеальный локон. – Но вы ведь больше не хотите сходиться, правда? Брэд говорит, по словам Джека, развод уже практически завершен.
Я делаю глоток латте, в котором, само собой, слишком много миндального молока, наклоняюсь вперед и тоже понижаю голос:
– Развод еще даже не приблизился к завершению. Джек звонит мне чуть ли не каждый вечер и умоляет принять его назад.
– Ух ты, вот так история. А ты готова помириться? – В карих глазах подруги мерцают изумление и вновь возродившаяся надежда.
– Как ты знаешь, мне из-за него пришлось много страдать. Но в конце концов нам суждено быть вместе, тебе не кажется? Вдвоем мы так счастливы.
Мишель наклоняет голову, морщит лоб.
– Не могу с тобой согласиться. Сама посуди: если ему сейчас хорошо, да и тебе тоже, может, лучше вам обоим начать новую жизнь?
– Ты так считаешь, потому что Брэд всего разок столкнулся с Джеком? Джек, вообще‑то, умеет притворяться. Что, если он только играет роль счастливца, ты не думала об этом? А он всегда так делает. Он своего рода актер: умеет надевать маску, прикидываться довольным. Вот, например, пока он был мэром, то на людях весь сиял, но я тебе рассказывала про его подавленное состояние.
– Да, рассказывала. Но это было после скандала. Тут любой бы приуныл, особенно учитывая его невиновность.
– Полнейшую невиновность, – киваю я. – И все равно, вот увидишь, скоро он снова переедет в наш дом, ко мне.
Мишель прикусывает губу. Потом опять наклоняется вперед.
– Брэд сказал, что Джек съехался с той женщиной. Они живут вместе.
Бог знает, как мне удается утрамбовать свой гнев, неистово рвущийся наружу. Я не подозревала, что Джек всех и каждого ставит в известность о своей последней ошибке.
– Да брось, – отмахиваюсь я, – это ненадолго. Мимолетная интрижка. Кризис среднего возраста. Погуляет и вернется домой.
Мишель мне, кажется, не верит. А зря.