Я подхожу к стойке администратора, но меня приветствует не Ронда, а низкорослая пожилая женщина в больших очках в черной оправе.
– Могу я вам помочь? – спрашивает она.
– Да, конечно. Я ваш постоялец и днем потерял на тропе телефон. – Я оглядываюсь через плечо, желая убедиться, что Джилл нет поблизости. – Не могли бы вы проверить, может, его уже нашли?
– А Ронда подавала заявку? – спрашивает женщина. На бейдже значится имя Джун.
– Да-да.
– Ну, если это случилось сегодня, что‑нибудь выяснится только завтра, самое раннее в середине дня. В это время рейнджеры подбивают списки утраченного и найденного и составляют отчет. Потом отсылают его заинтересованным сторонам, например нам в гостиницу. Затем, если мы узнаем, что обнаружен телефон, тогда звоним вам, – нудно объясняет Джун. – Но вы сейчас без телефона, так что вам следует снова справиться по интересующему вас вопросу завтра днем.
На протяжении всей этой тирады я думал только о том, как бы не закричать. По счастью, удалось сдержаться.
– Большое спасибо, Джун. Я уезжаю рано утром, поэтому запишите, пожалуйста, другой номер, чтобы позвонить, когда мой мобильник найдут.
– Конечно. – Она придвигает ко мне лист бумаги.
Я чиркаю свое имя, номер Эрики, добавляю большими буквами: «Спасибо, что нашли мой телефон», и возвращаю листок Джун.
– Могу я еще чем‑нибудь вам помочь?
– Вообще‑то да. Можно от вас позвонить? – спрашиваю я. – Это очень важно. Мне нужно поговорить с дочерью, а мобильник, как вы поняли, пропал.
– У сувенирного киоска есть таксофон. Возможно, он работает, – отвечает Джун.
– А ваш личный мобильный я не могу позаимствовать?
– У меня его нет. Не хочу заработать рак мозга. – Джун тычет пальцем себе в висок. – Вы ведь мистер Тингли, да? Почему бы вам не воспользоваться телефоном жены? Она вернется с экскурсии минут через десять.
– Да, ясно, спасибо. – Десять минут. Я смотрю на часы. Еще только половина десятого. Я не могу провести всю ночь в одной комнате с Джилл. Просто не могу. – Знаете что? Мы с женой повздорили. Мне нужен другой номер. У вас есть свободные?
– Сейчас проверю, – нахмурившись, говорит администратор. Она копошится в компьютере и все время оглядывается, чтобы видеть дверь. Пожалуйста, Джун, поторопитесь.
– Да, остался один номер. Стоимость списать с той же карты?
– Слава богу. Да, пожалуйста.
– Номер на втором этаже, и, к сожалению, там только крошечное окошко. Это скорее мансарда, – предупреждает Джун. – По той лестнице на самый верх, – она указывает куда‑то через коридор.
– Мне вполне подходит. – Я подписываю распечатку квитанции и беру ключи. – Спасибо.
– Надеюсь, вы отдохнете и помиритесь. Брак, знаете ли, строится на компромиссах, – изрекает Джун.
Может, нормальный брак и строится на компромиссах, думаю я, но не наш. Наш напичкан зловещими тайнами, изнуряющими кошмарами и ложью. Что сказала бы Джун, узнав, что жена убила моих родителей, но я не в силах этого доказать? Можно тут найти компромисс? Нет, нельзя.
Я возвращаюсь в наш общий номер, в душе радуясь, что уже собрал вещи. Джилл я оставляю записку: «Время отбытия – 6:15 утра. Встречаемся в машине. Если тебя не будет вовремя, я уезжаю один. Джек».
Я еще не придумал, как уеду, поскольку ключи от машины у нее, но что‑нибудь подвернется. Я хватаю вещи и спешу к двери, готовый к тому, что в любую минуту нарисуется Джилл и последует отвратительная сцена. Выглядываю в коридор. Чисто. Мой новый номер один из всего лишь пяти на втором этаже гостиницы, но, чтобы попасть туда, надо вернуться в вестибюль и пройти через него к лестнице.
Не считая Джун за стойкой и сидящей перед камином пары, вестибюль пуст. На этот раз, думается мне, я вроде умудрился оказаться на шаг впереди. Нахожу свой новый номер, вставляю ключ в замочную скважину, замок щелкает, и я вваливаюсь внутрь.
Запираю дверь, затем задвигаю щеколду, вставляю в паз головку цепочки. И впервые за много часов дышу свободно. Окинув взглядом номер, я понимаю, почему он остался последним. Комната расположена на самом верху гостиницы, на чердаке. Единственная односпальная кровать и крошечная тумбочка прилепились к стене. Маленькая душевая кабина и туалет втиснуты с противоположной стороны. Простовато, но все это к моим услугам.
Я сажусь на кровать и пытаюсь успокоиться. Мне тревожно возвращаться домой, но, пока Джилл здесь, со мной, я знаю, что Эрике и Мэгги ничего не угрожает. Нужно позвонить юристу и дать ему задание приступать к оформлению документов на развод. Хорошо, что я успел отправить ему аванс до того, как телефон упал со скалы.
Я встаю и начинаю мерить комнатушку шагами, пока не дохожу до места, где мой лоб почти упирается в потолок. Я думаю о родителях, о том, как они погибли. Дознаватели заверили меня, что смерть была безболезненной, что они задохнулись от дыма задолго до того, как огонь добрался до их спальни.
И все равно. Откуда кому‑то знать, что они испытывали?
Я размышляю, не позвонить ли в полицию анонимно. Проинформировать о том, что́ мне известно. Найдутся ли у них способы доказать вину Джилл? Смогу ли я свидетельствовать против нее после развода, или конфиденциальность супружеских разговоров распространяется и на такие случаи? Я мысленно пинаю себя за то, что не взял в дорогу ноутбук и теперь остается только метаться по комнате и шевелить мозгами.
Вдруг я слышу какой‑то шорох снаружи. Замираю и прислушиваюсь. Не сообщила ли Джун номер моей комнаты Джилл, чтобы мы могли помириться? Вряд ли. Медленно приближаюсь к двери и прикладываю к ней ухо.
Я словно в ловушке, как будто Джилл в любую минуту может вставить в замок ключ и вломиться сюда. Снова думаю об Эрике, с которой не имел возможности поговорить весь день. Надеюсь, мои подозрения, что Джилл причастна к пожару в ее доме, ошибочны. Это ведь случилось в утро нашего отъезда в Юту. Когда я вернулся домой после завтрака с Эрикой, Джилл была там.
Да ну, я тороплюсь с выводами, слишком преувеличивая в своем воображении возможности Джилл. Нет ее с другой стороны моей двери, конечно же нет. Раздается стук, и я вздрагиваю.
– Кто там? – спрашиваю из-за двери.
– Дон, пора идти, – произносит женский голос. – Вся компания собралась внизу.
Я с облегчением опускаю плечи. Я не Дон, но завидую, что у него есть компания.
– Извините, вы ошиблись номером.
– Ой, простите, пожалуйста. Спокойной ночи, – отвечает незнакомка.
Стоя под дверью, я прислушиваюсь к звукам в коридоре, пока не наступает полная тишина.
Ни телефона, ни компьютера, ни телевизора нет, и книгу я не захватил. Нужно попытаться заснуть и надеяться на то, что кошмар в эту ночь меня пощадит. Я готовлюсь ко сну, ложусь на кровать и закрываю глаза. Помню, как мама учила меня в детстве считать сначала овец, а потом, когда я подрос, щенков, потому что я мечтал иметь собаку.
Конечно, однажды на Рождество мама неожиданно подарила мне щенка. Мне тогда было восемь лет. В сознании всплывают воспоминания о Дружке, о том, как мы с мамой и папой сидим на полу в гостиной, позади нас огромная елка, мы все смеемся и играем со щенком. Кручу в голове этот образ как можно дольше, пока его не поглощают языки пламени и истошные крики.
Сажусь в кровати, сердце выскакивает из груди. Мне нужно пережить только одну ночь. Ничего со мной не случится. Смешно бояться своей супруги. Да, она дала мне массу поводов, однако все наладится, как только завтра днем я уйду от нее.
Может быть, когда Джилл не будет в моей жизни, кошмары тоже исчезнут? Может, запись на моем телефоне, если его когда‑нибудь найдут, и угроза раскрыть ее подлинную сущность принудят ее отстать от меня? Мы с Эрикой начнем новую жизнь, а о Мэгги я позабочусь – договорюсь, чтобы в университете она была под защитой. Так или иначе. Хотя, лежа тут в темноте, я осознаю, что единственный способ обезвредить Джилл – это упечь ее за решетку. Но я не верю, что удастся ее прижать. Слишком она хитра и ловка.
У меня есть только один выход: бросить ее и надеяться, что она согласится на некое перемирие. Ради Мэгги и Эрики я должен попытаться сбежать без последствий.