Ронда воскликнула, что я выгляжу великолепно, и выразила желание сфотографироваться со мной после ужина.
Предполагаю, что затем этот снимок она перешлет моей маме.
– Может быть, – бросила я, не останавливаясь.
Фамильярность тетки раздражает. Мне не нужна семья кроме той, что у меня есть. Я не собираюсь позировать и не позволю делать никаких нежелательных фотографий. Хотя, может, уже и поздно. Наша фамилия и домашний адрес записаны в журнале регистрации постояльцев. Нам даже пришлось назвать ей марку, модель и номерной знак машины Джека, чтобы поставить ее на парковку. Если мама или кто‑то еще из родственников захочет меня найти, теперь это будет несложно.
Но зачем им это? Я уехала из дома ко взаимному удовольствию. Мой прощальный подарок, без всяких сомнений, укрепил родичей в стремлении пожелать мне дороги скатертью.
В ресторане меня приветствует прыщавый юноша:
– Добрый вечер, миссис Тингли. Мы оставили для вас уютный столик на двоих.
– Спасибо, – отвечаю я.
Откуда ему известно мое имя? Я иду за молокососом к угловому столику, который действительно выглядит прекрасно, уединенно и романтично. Ресторан преобразился, появились белые скатерти, которые заменили красно-белые клетчатые, покрывавшие столики за ланчем; накрахмаленные бордовые льняные салфетки украшают каждый прибор. И все же что‑то не так.
Юноша выдвигает мой стул, и я сажусь.
– Скажите, откуда вы знаете, кто я?
– А, мне сказала моя бабушка, Ронда. Вы ведь в семье Ларкин вроде как легенда.
Я изучаю меню. Мне тут душно, и я не собираюсь вести праздный разговор о своем легендарном прошлом с рябым подростком. Эта Ронда действует мне на нервы.
– Ну, спасибо за столик, – говорю я, достаю дневник и открываю его. Мальчишка все еще пялится на меня. – Что?
– А, я ваш официант, мэм. Принести вам что‑нибудь выпить, пока вы ждете спутника? – предлагает он, блестя глазами.
– О да, обязательно. Водку с содовой и лаймом.
Он, кажется, сейчас запрыгает от восторга: подумать только, член семьи Ларкин заказывает крепкий алкогольный напиток! Перед ним самая настоящая грешница, и его это восхищает.
– Мэм, у нас только пиво и вино, если вы желаете алкоголь.
– Еще как желаю. Бокал шардоне, пожалуйста. Как тебя зовут?
– Курт. – Как моего отца. В нашей семье старые имена передаются по наследству, точно одежда от старших к младшим. – Сию минуту!
Наконец я остаюсь наедине со своими мыслями. Не сомневаюсь, что Джек, как хороший мальчик, натянет взрослые штанишки и спустится к ужину. Он проголодался, а кроме прочего, ему придется признать, что теперь мы равны. Два несчастных случая, и оба дела давние. Возможно, ему захочется выяснить, что еще я уладила для него, а может, и нет. Чтобы гарантировать его появление, я забрала ключи от машины. К тому же начиная с настоящего момента у него нет бумажника и телефона. Связан по рукам и ногам.
Я открываю первую пустую страницу дневника, удивившись, что их осталось так мало. Скоро придется покупать второй том. Я записываю: «Если не считать переменчивого настроения Джека, мы провели волшебный день в каньоне Брайс!!! У нас с Джеком была возможность снова сблизиться, держаться за руки, изучать худу и вновь разжечь ту любовь, которая вспыхнула между нами с первого взгляда, прежде чем житейские хлопоты встали у нас на пути. Сегодня мы вместе будем ужинать в ресторане исторической гостиницы, пить вино и обмениваться воспоминаниями. Муж, правда, все еще угнетен и потому случайно уронил на дно каньона свой телефон. Надеюсь, Джек не подумывал о том, чтобы прыгнуть? Но, если не принимать во внимание эти обстоятельства, я считаю, что отпуск пошел ему на пользу. И все‑таки я еще переживаю и стараюсь приглядывать за ним».
Я ощущаю близкое присутствие Джека и, подняв глаза, вижу, как он со сжатыми кулаками подскакивает к нашему столику. Похоже, кое-кто расстроился, что сегодня он домой не поедет. Меня разочаровало его стремление поскорее вернуться, но я, как всегда, оказалась на шаг впереди.
– Почему ты не принарядился? – спрашиваю я.
Он дергает на себя стул напротив моего.
Появляется официант Курт с бокалом вина.
– Сэр, желаете что‑нибудь выпить?
– Да, конечно. Мне то же самое, что и ей, – отвечает Джек, не отрывая от меня глаз.
– Хорошо, но, возможно, вы пожелаете заказать целую бутылку, поскольку, если выпьете больше одного бокала, так вроде будет экономней. – Курт настолько нечуток к накалу враждебности, господствующей за нашим столом, что это даже трогательно.
– Принесите бутылку, – бурчит Джек.
– Пожалуйста, – добавляю я.
– Хорошо, мэм. – Курт семенит прочь, и мы остаемся одни.
– Верни мне ключи и бумажник. Немедленно, – требует Джек. – Я не позволю держать меня здесь в заложниках.
Драматизирует, как обычно. Я закрываю тетрадь и убираю ее в сумочку.
– Успокойся. На нас смотрят. – На самом деле единственный, кто на нас смотрит, это юный Курт. – Я отдам их тебе после ужина. Составь мне компанию. Я читала, что куриная пикката – божественное блюдо.
Джек качает головой. Официант приносит вино и суетится, открывая бутылку.
– Желаете сначала попробовать, мистер Тингли?
Джек откидывается на спинку стула. Я улыбаюсь.
– Конечно, сынок, плесни мне чуточку. – Джек театрально исполняет ритуал дегустации, который лучше подошел бы для Напы [6]. Обычно это прикольно, но сегодня раздражает. – Прекрасный вкус. Идеальное дополнение к нашему предразводному ужину.
– Простите, сэр? – теряется Курт.
У меня екает сердце.
– Мой муж шутит. Он вечно грозится бросить меня, когда я заказываю дорогие вина, правда, милый? Можешь дать нам минутку, Курт?
Не понимаю, почему Джек так упрямится. Мы отправились в поездку с целью освежить чувства, и это прикольно. Мы даже за руки держались. Неужели все это время он только играл роль? Меня расстраивает осознание, что, скорее всего, так оно и было. Но сейчас мне нужно, чтобы Джек успокоился. Он лишился самообладания, как и выбора.