Я влюбился в Джилл тотчас же, как только заметил ее на крыльце нашего братства. Никогда ничего подобного не испытывал к девушкам, с которыми встречался, хотя на последнем курсе колледжа я их перебрал немало.
Она была особенной. Простодушной, но с перчинкой. И наши тела оказались идеально пригнанными друг к другу, словно нам было предначертано сойтись. И когда она наконец позволила мне уложить ее в постель, перед самым балом на выходных, все вышло фантастически.
К марту выпускного года я знал, что она та самая, единственная, и пора было делать официальное предложение. По правде сказать, я бы не окончил колледжа без ее поддержки, ее безусловной любви.
– Зачем так спешить, сынок? – спросил отец, когда однажды солнечным весенним воскресеньем я приехал к родителям в Бель-Эйр рассказать о своих намерениях. Мы сидели в шезлонгах у бассейна, потягивая свежевыжатый сок из апельсинов, которые мама утром сорвала с дерева. Эта сцена вобрала в себя всю атмосферу моего детства: усладу, изнеженность, безоблачность.
– Спешки нет, папа, но ведь вы с мамой начали встречаться в старших классах и поженились в колледже.
Мама присоединилась к нам на террасе у бассейна, сев за столик под зонтом цвета молодой листвы.
– Ну, тогда все было иначе, – протянула она. Мама обладала нестареющей элегантностью, носила жемчуг и домашние платья, устраивала вечеринки за ужином и украшала дом свежими цветами. Я так сильно скучаю по ней, что и сейчас от воспоминаний ноет сердце. – У тебя вся жизнь впереди. Если она любит тебя, то подождет. Вот увидишь. К тому же тебе надо думать о поступлении на юрфак. Сосредоточься на этой цели, а остальное приложится.
– Джилл любит меня. Ты познакомилась с ней в сложное время, и это повлияло на твое отношение. Но она всегда рядом, без ее помощи я бы не справился. Я тоже люблю ее. Она нужна мне. И очень похожа на тебя, мама. – И ведь, идиот, верил в то, что говорю.
– Напомни, откуда она? – спросила мама, крутя на пальце огромное обручальное кольцо. Размышляя, она всегда так делала.
– С Залива [2]. Джилл из состоятельной семьи Ларкин, но ее родители скончались. Она жила с тетей, – ответил я. – Мы пригласим ее на свадьбу.
– Что‑то я не слышала ни о каких Ларкин с Залива, – заметила мама. – Хочешь еще сока?
– Мама, не будь снобом. Ты ведь и сама не из ротшильдов, – возразил я, подходя к матери и целуя ее в щеку, после чего налил себе еще сока из хрустального кувшина.
– Ты прав, но тугой кошелек упростил бы мне жизнь, правда, дорогой? – Иви Гардинер Тингли была рождена для богатства, хотя происходила из самой простой семьи. – К тому же, сынок, я считаю, сейчас не время привлекать к нам внимание, ты меня понимаешь?
– Я бы все равно влюбился в тебя, дорогая Иви, даже будь ты совсем нищей, – произнес отец, ослабляя напряжение между нами. – Мальчик самостоятельно примет решение. Тебе его не остановить, как ни старайся, так что лучше свыкнуться с этой мыслью.
– Мы не можем сейчас организовать здесь свадьбу и прием, – упорствовала мама.
Мы встретились взглядами.
– Понимаю, – ответил я. – Конечно.
– А если в винограднике? – предложил отец.
– Спасибо, папа. Вы оба полюбите Джилл, я в этом не сомневаюсь, – заверил я родителей.
– Но ты все же собираешься поступать на юрфак осенью? – уточнил отец.
Одетый по случаю еженедельного теннисного матча в белую форму, он выглядел на десять лет моложе своего возраста. В этом смысле обоим моим родителя повезло. Вечный вопрос про юрфак также был привычным делом. Отсутствие у меня желания идти по семейным стопам и принимать руководство знаменитой фирмой Тингли, по-видимому, никого не заботило. Мои соображения по этому поводу оставались без внимания. Сценарий жизни для старшего сына в семье всегда был один и тот же: Университет Южной Калифорнии, юридический факультет Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, «Тингли и партнеры» до конца жизни.
– Через пару недель я снова сдаю вступительные экзамены, – сообщил я. И не врал: я так и собирался сделать. В первый раз я позорно провалился, а второй раз пропустил из-за осеннего бала.
– Ой, Джек, чуть не забыла! Посиди-ка здесь! – пришла на помощь мама. Ей было известно о плачевных результатах экзамена, а также о моем решительном нежелании быть юристом. Мы с отцом проводили ее взглядом. Она поспешила в дом и через несколько мгновений вернулась с портпледом в руках. – Я рассудила, что тебе пора купить новый костюм. Будущий юрист должен выглядеть подобающе.
– Мама, зачем? У меня полно костюмов. – Я расстегнул молнию портпледа и пощупал лацкан темно-синего костюма.
– Он из кашемира. Береги его, – произнесла мама, целуя меня в плечо.
Вышло так, что именно в этом костюме я делал предложение Джилл. Я был безумно влюблен, полностью поглощен нашими отношениями, и, когда мама вручила мне подарок, только это мне и пришло в голову. Новый костюм со спрятанным в кармане сверкающим бриллиантовым кольцом знаменовал новую жизнь, которая вот-вот начнется. Пока я зацикливался на Джилл и нашем невероятном совместном будущем, дурные мысли как будто даже вытеснялись из сознания.
Она помогла мне пережить последние несколько месяцев, и я сомневался, что справился бы без нее – моей опоры, моего надежного партнера, друга и любовницы.
Было очевидно, что она должна стать моей женой.