Погоди, давай перепишем сначала еще раз. Третий и последний. Тем более бог любит троицу… Кто это тебе рассказал про Отца, Сына и Святого Духа? Опять Анжеликина мама? Мне надо познакомиться с этой мамой… а лучше с самой Анжеликой. Приведи ее как-нибудь к нам. А пока не очень-то слушай их, если хочешь, я куплю тебе Библию, и мы вместе почитаем. С Анжеликой у вас, скорее всего, разная вера. Нет, не одинаковая. Христианская, да, это верно. Но в религии много конфессий. Это очень сложно. Мы кто? Не знаю, кто мы. Наверное, недовярки. Это еще сложнее.
Когда уже ты станешь самостоятельно делать уроки, хотелось бы знать. И где ты, кстати говоря, была, можешь не отпираться, я знаю, что ты пришла недавно. Потому что куртка вся мокрая насквозь, с нее течет, а дождь начался недавно, ты бы не успела промокнуть, если бы пошла из школы прямиком домой. Хорошо, но в следующий раз пусть Анжелика тебя провожает, а не ты ее. Странно, что ты никак не спросишь ее фамилию, где она живет вообще? За музеем? Так далеко? С ума сойти. Мне казалось, в прошлый раз ты говорила, что она живет здесь, на Юдовке. Ее дедушка живет здесь? Еще лучше, ты что же, ходишь по всем ее родственникам? Не надо так, заканчивай, осень, погода испортилась, нечего вам шататься по улицам. Приходите к нам и играйте, даже неудобно, что ты постоянно у них…
И давай-ка мы все перепишем, потому что ты опять начеркала… Я хочу научить тебя аккуратности, понимаешь? И особенно – внимательности! Хотя бы дома постарайся концентрироваться. Чем забита твоя голова? Где ты витаешь? Не устала, не устала, дети не устают, с детьми этого не случается, они или голодны, или хотят спать. Сейчас ты устала, а потом будешь носить двойки… Двойки – это не самое страшное в жизни, но если бы ты не была такая умненькая девочка, тогда было бы позволительно. А так нужно только научиться старательности. Если ей можно научиться… Какая-то ты не такая, как я. А жаль. Я была очень старательная. У меня буквально не было ни одной помарки. Что же я делала для этого?.. Переписывала, переписывала, переписывала? Нет. Не помню. Как-то у меня само получалось все – легко и аккуратно. Все – набело, непринужденно… Надо стараться. Видишь ли, лучше сразу усвоить, что жизнь не предлагает черновые варианты. Не оставляет шансов. Когда проходит время, ничто не остается на прежних местах. Ничто нельзя пережить дважды и ничего нельзя обратить вспять… У тебя хороший почерк. Почерк лучше всего во втором классе. А в каком классе твоя Анжелика? Тоже во втором? В параллельном классе все равно похожие задания должны быть, вы могли бы заниматься вместе, если тебе одиноко. Только у нас дома, умоляю тебя, не шатайся нигде.
Что делать с твоим нетривиальным умом – другой вопрос. Вам диктовали слова для переноса, у тебя ошибка на ошибке: сковорода – ты написала: скоро-вода! Творожок – ты пишешь: трава-жог! Каравай – ты пишешь: кава-рай! Зачем ты переставляешь слоги? Что у тебя со слухом? Если ты не слышишь, учись прислушиваться. Ты неправильно как-то прислушиваешься, как-то иначе, чем надо… Значит, учись переспрашивать. Не стоит бояться обратить на себя внимание вопросом, нужно бояться только глупости. А ты не глупая девочка! Просто другая.
Еще. Ты должна научиться думать о себе. Ставить свои интересы хотя бы немного, хотя бы иногда выше интересов других – временами это жизненно необходимо! Ты меня понимаешь? Ничего ты не понимаешь. Людей бесят люди, которые не похожи на них. Что ж, бесить их тоже можно по-разному. Лучше быть чересчур самоуверенной и тем самым непохожей на других, чем ранимой, жертвенной мышкой. В общем, если и быть мышкой, то… розовой, например. Вывод таков: ты должна научиться не выделяться из массы и все-таки оставаться личностью. Это сложно. Знаешь, что такое мимикрия? Умница.
Я видела учительницу, и она сказала, что ты шла в одной тапке в столовую. Почему ты не надела вторую, когда потеряла ее, солнышко? Не будем говорить о том, как негигиенично ходить в колготочках там, где все ходят в обуви. Но почему ты выбрала ковылять в одной? Что за предпочтения?.. Это риторический вопрос, да. Я знаю почему. Тебе было неловко, стыдно, стеснительно обратить на себя внимание. Ты готова раствориться в толпе, как сахар в чае, провалиться сквозь землю, лишь бы никто не заметил, что… Или нет? Не так? Ты боялась отстать, все уйдут, а ты останешься с этой злосчастной тапкой, останешься одна в классе, точно одна – в мире, этот липкий страх, да, я знаю, знаю, и еще нужно: сначала залезть под парту, вытащить, надеть, пыхтя и сопя, потратив драгоценные секунды на то, чтоб оттянуть задник и впихнуть сопротивляющуюся, как назло, ногу… а все уже на полпути в столовую, по коридору вглубь. Все уже идут вперед, такие опрятные и невозмутимые, какими бывают только сладкие второклашки и никто другой. Они идут, и всем нормально без тебя. И тебе нужно всех догонять, бежать, мучительно ища свою пару – после найденной пары к тапке еще и искать чью-то руку… с кем ты ходишь в столовую? С Мишей? Искать Мишину руку… и быть может, в конце концов, этим самым все-таки привлечь внимание к своей персоне, да? Нет. Так нельзя. Мы уже говорили об этом. Помнишь, я рассказывала тебе о кислородных масках во время крушения самолета. В первую очередь нужно помочь себе и только потом – соседу по креслу. Даже если этот сосед – твой ребенок. Ну или твоя старенькая, немощная мама… Это сейчас я не старенькая, но когда буду, даже тогда нужно выбрать себя – в первую очередь. Это не очень подходящий пример. Но когда ты не выбрала себя в первую очередь, когда ты пошла в одной тапке, когда ты дошла в ней до столовой и учительница заметила, что ты ковыляешь, ты все равно ничего не выгадала, Граня, никому не сделала лучше (и уж точно – не себе), вашей милой колонне учеников пришлось остановиться, задержаться и все равно опоздать на завтрак – потому что многие из твоих товарищей вызвались вернуться в класс и помочь отыскать твою тапочку… Видишь, ты не так уж безразлична им. Во всяком случае, они готовы пуститься с тобой в приключение, на поиски тапки.
Я хочу, чтобы ты полюбила себя, моя девочка. Чтобы ты выбирала себя. Потом, когда ты вырастешь, тебе это пригодится: умение любить своего внутреннего ребенка. Это сейчас сложно для твоего понимания. Но ты уже можешь, нет, ты обязана зарубить себе на носу… ничего смешного, это такая фигура речи… да, представь себе, у речи бывают фигуры… треугольник или квадрат? Не сбивай меня с панталыку! О чем я говорила… Всегда верь в себя, вот что. И помни: ты одна не только у меня, не только у папы, не только у бабушки, ты одна и… ну? У кого еще?
– У дедушки…
– Граня…
– Он смотрит на меня с облачка…
– Смотрит. Да, хорошо. Но ты одна и у себя! Понимаешь? Поэтому ты должна заботиться о себе – в первую очередь – и только потом думать о других. Жертвы и иисусики никому в этом мире не нужны… Возможно, нужны, конечно, но речь сейчас не о том. Эту эгоистичную позицию я тебе навязываю, потому что ты слишком не выбираешь себя, слишком.
Итак, что ты станешь делать в следующий раз, если вдруг обнаружишь, что у тебя свалилась тапка, а все построились за ручку в прелестную колонну и шагают в столовую?
– Я могу быстренько снять вторую тапку… И пойти босиком.