В Нью-Йорке стоит великолепный осенний день. Я сижу на скамейке в парке Вашингтон-сквер, пью «Ред Булл» без сахара (когда-нибудь брошу) и наслаждаюсь пейзажем. Пианист притащил в парк маленький рояль и наигрывает песню, которую я никогда не слышала. В ней чувствуется легкость и свежесть этого дня. Солнце пробивается сквозь кроны деревьев, стараясь не мешать отдыхающим. В воздухе витает слабый запах жареных орехов, уличные торговцы готовят еду. Усталые, но довольные пары катят коляски, никуда особенно не направляясь.
Прошло две недели с того вечера в театре Диониса. Воспоминания об этом до сих пор вызывают у меня отвращение, и, вероятно, так будет всегда. Запах пота и духов. Маленькие девочки в макияже и нижнем белье. Похотливые, пускающие слюни мужчины. Садистский взгляд Эндрю, когда он запирал за мной дверь. Звук, который вырывался из его горла, когда я ударила его ножом. Я рада, что смогла спасти этих девочек, но сейчас я хотела бы просто скомкать эти воспоминания, выбросить в мусорное ведро и никогда не оглядываться. Конечно, я не смогу. И, думаю, это нормально. Теперь я сильнее, тверже. Я побывала в таких местах, куда и не думала когда-нибудь попасть, и теперь я лучше понимаю, на что действительно способна.
Я умею выживать.
Я прогоняю воспоминания из головы и заставляю себя улыбнуться. В этом деле все же есть нечто хорошее. Мия теперь в безопасности. Мэдлин говорила правду: она не имела никакого отношения к похищению дочери. Она даже проявила инициативу и выполнила свои обязанности, хотя я не уверена, насколько хорошей матерью она будет. С этого момента Мия будет жить с ней. Я немного нервничаю, но, вероятно, это лучшее, что мы можем предложить девочке. На прошлой неделе я навестила их в «домике» Мэдлин в Лейк-Джордж – на самом деле это особняк с десятью спальнями. Женщина сдержала свое слово и сразу же заплатила мне сто тысяч. Так что, думаю, какое-то время мне не придется беспокоиться о деньгах. Она также разрешила мне оставить Tesla, хотя я не знаю, где буду ее парковать. Было довольно забавно наблюдать, как Мэдлин пытается играть роль матери – такая чопорная и неуклюжая, – но я вижу, что она заботится о дочери и старается, и думаю, что это самое главное.
Мию все еще мучают кошмары, но она постепенно приходит в себя. Она даже пригласила свою бывшую соседку по комнате, Пенни Бессер, и еще пару подруг из Святой Агнессы на ночевку, и девочки быстро забыли о нашем с Мэдлин существовании. Так и должно быть.
Окружной прокурор Манхэттена заверил меня, что осудит Соню, отца Эндрю и остальных их партнеров и клиентов по всей строгости закона. То же касается и виновных в смерти Грегори Гулсби. Оказывается, учитель заподозрил Соню в причастности к исчезновению девочек и она назначила его козлом отпущения. Они также возобновляют расследование самоубийства матери Эндрю и дела о пропаже Оливии Бланкеншип, Брук Энтони, Малики Вашингтон и других девочек. А прокуратура Нью-Йорка проводит расследование в отношении офиса шерифа округа Уоррен, чтобы выявить остальных негодяев.
К счастью, Бобби Ритер чист. Просто хороший полицейский в плохом управлении. Он взял отпуск, чтобы понять, хочет ли по-прежнему быть офицером полиции. Представляете, на днях он даже позвонил и пригласил на свидание. Я была польщена, но сказала, что сейчас неподходящее время. Я не психолог, но почти уверена, что после того, как твой последний парень попытался изнасиловать и убить тебя, не стоит сразу же возвращаться к поискам новых отношений.
Что касается дома Святой Агнессы, то Управление по делам детей и семьи штата Нью-Йорк временно взяло ответственность за приют на себя. Влияние Сони распространилось на все подразделения учреждения, включая персонал и членов правления, поэтому власти штата решили лучше начать все сначала. Томас Маккензи, слишком убитый горем из-за того, что произошло под его руководством, подал в отставку. Хотя мне никогда не нравился этот человек, часть меня беспокоится за приют и его воспитанниц. Томас любил это место и любил этих девочек. У него были странные методы, но он по-настоящему заботился о них, и я задаюсь вопросом, останется ли все так же, когда дом перейдет в ведение государства. Но я думаю, что все это временно и есть надежда назначить новый совет и нового директора, которые смогут повести Святую Агнессу в будущее. Может быть, где-то есть более молодой и добрый Томас Маккензи – возможно, женского пола, – который ждет своего часа.
Посмотрим.
– О чем задумалась? – спрашивает Кенни, подходя к скамейке с бумажным пакетом в руке, полным бейглов.
У нас с ним появилась небольшая традиция – по воскресеньям ходить в парк и есть рогалики. Неподалеку есть заведение, где их готовят так, что пальчики оближешь, и очень щедро сдабривают сливочным сыром. Он любит с корицей и изюмом, а я – с азиаго[30] и зеленым луком. Он открывает пакет, и я чувствую запах выпечки и трав. Я беру и разворачиваю бейгл.
– Ни о чем конкретном. Последние две недели были такими бурными…
Кенни кивает и садится рядом. Я думаю, он наконец-то смирился с тем, что мы просто друзья. Мужчина проводит руками короткому ежику своих волос.
– Да, я тоже думал об этом. – Он болтает ногами.
– И как оно? – спрашиваю я, откусывая огромный кусок. Сливочный сыр выползает наружу и повисает в уголках рта, но мне все равно. Все так вкусно!
– Хотел спросить, не нужен ли тебе ассистент.
Я чуть не выплевываю кусок бейгла, но в конце концов сглатываю.
– Ты чего? Ты же только что сдал вступительный экзамен в полицию. Да и потом, ты же теперь в некотором роде крутой парень, который помог разоблачить банду сексуальных маньяков-педофилов. Мало кто может похвастаться чем-то подобным, тем более до официального вступления в должность.
Кенни щурится и морщит переносицу.
– Спасибо, Хейзел. Да, сначала я был в восторге от того, что стану полицейским, но, понаблюдав за твоей работой в течение последних нескольких месяцев, я понял, что мне больше понравилось бы работать рядом с собой. К тому же это лучше, чем сидеть с какими-то незнакомыми мужчинами. И тебя явно нужна помощь. С тех пор как появились новости о Театре Диониса, телефон буквально разрывается от звонков. Я уже, по сути, стал твоим секретарем. Ты не можешь продолжать в одиночку. Подумай об этом. Ты можешь быть Шерлоком Холмсом, а я – доктором Ватсоном.
Я всегда работала одна, поэтому поначалу идея Кенни показалась мне безумной. Но чем больше он говорит, тем сильнее мне нравится эта идея. Он прав – после дела Мии мой бизнес переживает настоящий бум. А еще да, я не смогу хвататься за все дела сразу и при этом показывать хороший результат. А еще Кенни спас мне жизнь. Я в долгу перед ним. Хотя сотрудничество со мной будет скорее наказанием, чем подарком.
– Ты приводишь убедительные доводы, Ватсон, – говорю я с улыбкой.
– Правда?
– Да, почему бы и нет? Давай попробуем, и если в конце концов начнем ненавидеть друг друга, то просто остановимся. Чо и Шум звучит чуть хуже, чем Холмс и Ватсон, но у нас все получится. – Я поднимаю булочку, точно бокал с шампанским.
– За Чо и Шум.
Кенни постукивает своим бейглом по моему.
– За Чо и Шум.
Мы молча сидим на скамейке с довольными улыбками на лицах. Пианист играет веселую мелодию, а над головой порхают голуби. Пройдет много времени, прежде чем я оправлюсь от увиденного, но с таким помощником, как Кенни, я готова встречать будущее.