На следующий вечер я готовлюсь к большому выходу в свет в театре Диониса. Я не настолько крута, чтобы знать, что надеть в pop-up[28] клуб, но даже если бы и знала, то почти уверена, что не стала бы этого делать. Лучшее, что у меня есть, – это облегающее платье цвета электрик, которое помогло мне пережить несколько девичников, когда я была немного моложе и стройнее. Когда я надеваю его, мне кажется, что я запихиваю сосиску в оболочку. Но о чудо из чудес, оно мне в самый раз. И если я так говорю, значит, чертовски хорошо выгляжу. Платье сглаживает несовершенства тела, грудь приподнимается, потому что ей больше некуда деваться. Если я не буду двигаться и дышать до конца вечера, то все классно.
Я смотрю на часы. Уже девять сорок пять, а Эндрю заедет за мной в десять. У меня есть пятнадцать минут на макияж. Я слышу, как Кенни в гостиной играет в Call of Duty. К счастью, он сегодня не готовит, так что мне не придется вешать платье в несуществующем гараже. Я не горю желанием, чтобы он увидел меня в таком виде. Он либо снова влюбится, либо будет ревновать из-за того, что я ухожу с Эндрю, либо и то и другое. Я захожу в нашу убогую ванную, чтобы накраситься. Выглядеть гламурно – настоящая проблема, когда живешь в помещении, находящемся от гламура на противоположной стороне спектра. Здесь висят два несочетающихся друг с другом полотенца; плитка на стене – послевоенного бледно-розового цвета. И вот я наношу тени и подводку для глаз, будто Пэрис Хилтон. До меня доходит, что если я не узнаю что-нибудь о Мие сегодня вечером, то, возможно, не смогу позволить себе даже эту развалюху. Мысль о том, чтобы в тридцать лет вернуться к родителям, потрясает меня до глубины души.
Кажется, с каждым днем напряжение нарастает. Смогу ли я оплатить счета? Найду ли Мию? Придут ли за мной другие копы? Неужели Бобби один из «них»? Маккензи замешан в этом? Буду ли я когда-нибудь в безопасности? У меня перехватывает дыхание.
Не сейчас.
Когда макияж закончен, я смотрю на себя в зеркало. Черные волосы и черные глаза выделяются на фоне ярко-синего платья и голубых теней. По крайней мере, сегодня вечером я должна произвести впечатление на Эндрю.
Я надеваю черные туфли на каблуках и прилагаю все усилия, чтобы замаскировать потертости на боках, а затем иду в гостиную.
– Та-да, – говорю я Кенни, разводя руки в стороны.
Он на секунду отрывает взгляд от игры и во все глаза смотрит на меня. Я и мечтать не могла о лучшей реакции. В его глазах такая невинность школьника, что на мгновение я забываю о нависшей над моей головой гильотине.
– Боже мой, Хейзел! Ты такая красивая.
Я не могу контролировать румянец, заливающий мои щеки.
– Спасибо, Кенни. Очень приятно.
– Нет, серьезно. Я никогда не видел никого красивее.
Возможно, он немного переусердствовал, но я наслаждаюсь его словами. Его губы складываются в недовольную гримасу, и он постукивает игровым контроллером по ноге.
– Что не так? – спрашиваю я и тут же жалею об этом.
– Я беспокоюсь за тебя.
Я закатываю глаза и подхожу к кухонному столу, чтобы взять сумочку. Бросаю туда ключи и поворачиваюсь к другу.
– Знаю. Но это моя работа. Я не могу отступить только потому, что это может быть опасно.
Кенни приостанавливает игру и встает со стула.
– Я понимаю. Просто не хочу, чтобы тебе было больно. Эндрю кажется хорошим парнем, но я не знаю, сможет ли он что-то сделать, если ситуация выйдет из-под контроля.
Я не могу с этим спорить. Бобби, наверное, был бы лучшим кавалером на сегодняшний вечер.
Звонит домофон. Эндрю.
– Мне нужно идти, Кенни.
– Хейзел, я серьезно.
В его голосе глубина и настойчивость, которых я никогда раньше не слышала. Я перекидываю сумочку через плечо.
– Хорошо, предлагаю сделку. Позвони мне через час, и, если я не отвечу, можешь вызвать полицию. Так сойдет?
Он пожимает плечами.
– Наверное. Ты взяла подарок?
Я проверяю сумочку – складной нож из орехового дерева удобно лежит на дне.
– Да. Малышка Хейзел готова к бою. – Я открываю дверь. – А теперь мне нужно идти. Все будет нормально.
– Ладно. Хорошо провести время.
Он машет мне рукой, пока я закрываю за собой дверь.
Разница между Кенни, который хандрил в квартире, и Эндрю, стоящим снаружи, просто поразительна. Он перед входной дверью, позирует возле черного внедорожника. При виде него у меня отвисает челюсть. Он каким-то образом вывел свою привлекательность на новый уровень. На нем облегающий черный костюм и черная рубашка, пара расстегнутых пуговиц которой обнажают четко очерченные ключицы и мускулистую грудь. Его волосы намазаны гелем и зачесаны назад, а голубые глаза сияют, как мое платье. От вечерней прохлады на его щеках проступает очаровательный румянец. Я начинаю что-то говорить, но он меня опережает.
– Ты выглядишь просто потрясающе! – восклицает он, хватает меня за руки и нежно целует. Мне хочется никогда не прекращать этот поцелуй.
– Нет, это ты выглядишь потрясающе. Кажется, у меня буквально дух перехватило от одного взгляда на тебя, – произношу я.
Эндрю улыбается в ответ на комплимент, но ничего не говорит. Я уверена, что то же самое он слышал от сотен разных женщин.
Он открывает дверь и усаживает меня на заднее сиденье Lincoln Navigator. Он представляет меня Чарльзу, своему водителю, который вежливо машет рукой и кивает. Я могла бы привыкнуть к личному водителю.
– Итак, ты готова к походу в театр Диониса? – спрашивает Эндрю, возбужденно потирая руки.
– Не знаю, буду ли я когда-нибудь готова, но мы все равно едем.
Мужчина смеется, и я замечаю, что его нога покачивается взад-вперед.
– Ты взволнован.
Он останавливает ногу и еще сильнее краснеет.
– Да, я никогда раньше не участвовал в расследовании. Чувствую себя Эркюлем Пуаро или кем-то в этом роде. Может, мне стоило взять плащ и лупу?
Я смеюсь, качаю головой и похлопываю его по ноге. Если бы он только знал, насколько скучна работа детектива. Скорее всего, я проведу всю ночь разговаривая с угрюмыми вышибалами и рассеянными барменами. Буду показывать им фотографии Мии и ничего не добьюсь. Однако сейчас это единственный выход.
Мы подъезжаем к клубу, который совсем не похож на клуб – скорее на заброшенный кирпичный склад у морского порта недалеко от южного края Манхэттена. По выцветшей краске не определить, что здесь было раньше. В воздухе чувствуется слабый запах рыбы. Интересно, тут был рыбный рынок? Я никогда не пойму богатых людей.
Снаружи стоит одинокий вышибала в черной футболке, сквозь ткань которой проступают рельефные мышцы. Он оглядывает меня с головы до ног и ухмыляется. Это подрывает мою уверенность в себе. Возможно, я выгляжу не так хорошо, как мне казалось.
– Документы и сумки, пожалуйста, – требует он.
Мы с Эндрю протягиваем ему удостоверения личности, которые он сканирует на каком-то компьютере, информация о нас явно записывается. Я искоса смотрю на Эндрю, и он закатывает глаза. Я протягиваю вышибале сумку, он роется в ней и достает электрошокер.
– Извините, электрошокеры нельзя.
Я смотрю на Эндрю, и теперь моя очередь пожимать плечами.
– Нужен для работы. – Я поворачиваюсь к вышибале. – Можете забрать.
Мужчина кивает и достает из сумки мобильный телефон.
– Телефоны тоже нельзя.
Эндрю хмурится.
– Чувак, серьезно? Это правда так необходимо?
– Да. Правила клуба. Здесь бывает много знаменитостей, поэтому мы не хотим, чтобы люди снимали. Не волнуйтесь, вернем в конце вечера.
Мне все это не нравится, особенно когда я вспоминаю о необъяснимом пятне крови, которое я обнаружила в последнем клубе. Но мы зашли слишком далеко, чтобы отступать. Я кладу руку на плечо Эндрю.
– Все в порядке. Давай просто зайдем.
Вышибала кладет наши телефоны в защищенный чехол и открывает стальную дверь.
– Идите прямо на красный свет.
Эндрю распахивает древнюю стальную дверь пошире, и мы заходим внутрь пустого здания. На складе темно, если не считать великолепной дорожки из лежащих на бетоне листьев, освещенной белыми свечами с каждой стороны. Эффект одновременно прекрасный и жутковатый, словно мы идем по заколдованной тропинке через темный лес. Пламя свечей отбрасывает тени на обшарпанные кирпичные стены, а холодный ветер врывается в разбитые окна. Голуби хлопают крыльями, двигаясь по стропилам в паре метров над нами. Такое чувство, что мы стоим в руинах.
Эндрю приподнимает бровь и искоса смотрит на меня.
– Кажется, мне не так уж и нравится работа детектива. Ты уверена, что не хочешь пойти домой и посмотреть «Предложение» еще раз? У меня осталось много хорошего вина.
Моим первым побуждением было сказать «да» и развернуться. Уютный диванчик кажется мне гораздо более привлекательным, чем еще минута на этой причудливой игровой площадке для избранных. Но потом я вспоминаю, зачем пришла сюда.
Ради Мии.
Ради остальных девушек, о которых никто не вспомнит.
Я сдерживаю дрожь и хватаю Эндрю за руку.
– Нет, мы должны довести дело до конца.
Мужчина держит меня, и мы продолжаем идти по листве. Стук моих высоких каблуков эхом разносится по помещению, а пол вибрирует от далекой музыки. Перед собой я вижу дверной проем, светящийся красным. Он похож на вход в ад. Эндрю чувствует мою нервозность, ободряюще смотрит на меня и сжимает руку сильнее.
Мы доходим до конца дорожки из листьев, за которой видна лестница, ведущая вниз к другой двери. Наверху светится одинокая красная лампочка огромных размеров. Вот оно. Наконец-то я узнаю, какие секреты хранит театр Диониса. Я слышу далекое эхо женского голоса, доносящегося снизу.
Мое сердце уходит в пятки. «Time After Time».
Песня Мии. Неужели?! Она здесь? Она выступает?
Когда мы спускаемся по лестнице, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Я не знаю, что найду здесь. Я должна быть готова ко всему.
Но когда я открываю дверь и вижу сцену, то понимаю, что не готова.
И никогда не буду.